Гарриет Поттер и философский камень

***

      Не люблю неожиданности. Никогда не любила. Неожиданности значат то, что я не контролирую ситуации. Что я не проконтролировала своего ученика и он увлекся чёрной магией, а чтобы не потерять свою душу, обманом убил меня. Короче говоря, хотя кому говорить? Сама себя успокаиваю из-за своей же глупости. Пытаюсь оправдаться да и только. И что это за гнетущая тьма? Почему я что-то чувствую? Опять? Меня готовят к перерождению? Хотя какая разница, я ведь несколько новых историй назад поставила барьер на душу и большая часть воспоминаний словно заблокирована.

***

      — И что теперь?— злобно спросила тётя, с ненавистью глядя на меня и брата, словно это мы все и подстроили. Но и слова она не скажет, сильно уж боится, меня точно. Думаю, что если бы я не попала в это тело десять лет назад, ребёнок бы не узнал о силе и его избивали, или в какой-нибудь момент не сдержал бы силу и уничтожил всё, что бы было причиной срыва.       —Мы можем позвонить Мардж,— предложил хряк. Да уж, сынок пошёл в него.       — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит девчонку. — Эти Дурсли часто говорили обо мне так, словно меня здесь не было или словно я была настолько тупа, что все равно не смогу понять, что речь идет именно обо мне.       — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут... Ах, да, Ивонн.       — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. Н-даа. Не повезло вам.       — Вы можете оставить меня одну. — Вставила я, надеясь, что они не будут вести себя словно безмозглые животные, коими они были. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. Не удалось.       — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — Прорычала она.       — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразила я, но уже никто не слушал. Глупцы.       — Может быть... — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять её с собой... и оставить в машине у зоопарка...       — Я не позволю ей сидеть одной в моей новой машине! — возмутился хряк.       Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, я-то это знала, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает.       — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ей испортить твой день рождения! — вскричала гусыня, сильно вытягивая шею и крепко обнимая сына.       — Я... Я не хочу... Не хоч-ч-чу, чтобы она ехала с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Она... Она всегда все по-по-портит! — боже. А может тебе стать актером? Эти по крайней мере верят.       Петунья обняла Дадли, а тот высунулся из-за её спины и, повернувшись ко мне, состроил отвратительную гримасу. Действительно свинья. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью.       Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя, я, не смевшая поверить в свое счастье, сидела на заднем сиденье машины Дурслей, вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехала в зоопарк. Гусыня с хряком так и не придумали, на кого меня можно оставить.       На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а мне достался фруктовый лед с яблочным вкусом — и то только потому, что Дурсли не успели увести меня от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет маленькая девочка в компании таких крупных и пухлых мальчиков. Но я и этому была рада, с удовольствием использовала фруктовый лёд, как средство от знойной жары, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. И, кажется, более разумным существом. От чего-то я вспомнила о том великане, что забрал меня из рук того мужчины, которого звали, кажется, Северусом.       У меня давно не было такого прекрасного утра. Правда, я была настороже и старалась держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметила, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться подонимать меня. Но пока все обходилось. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка, и уровень их удовлетворения пока был на уровне стабильности.       А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались мне, хотя я не большая любительница сладкого.       После обеда мы пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Последние мне всегда особо нравились.       Сейчас мне было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла бы дважды обмотаться вокруг автомобиля хряка, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца.       — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к своему отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать.       — Давай ещё! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась.       — Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами.       Я же встала на освободившееся место перед окошком и уставилась на змею. Не удивилась бы, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тётя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, я могла выходить из чулана и бродить по всему дому. А иногда, ночью, сбегать из дома и гулять по крышам, наблюдая за звёздами, когда меня подхватывает ветер, а мои прыжки напоминали полёты летучих мышей.       Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась на плане с моим лицом. Змея подмигнула. Я посмотрела на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулась, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого заинтересованного в происходящем не было. Я снова повернулась к змее и тоже подмигнула ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на меня, словно говоря: «И так каждый день». А я была готова поклясться, что услышала эти слова, как и те, что говорят люди, только голос был наполнен шипением.       — Я понимаю, — пробормотала, пытаясь не придавать этому значения, хотя и не была уверена, что змея слышит мой голос через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. — Змея энергично закивала головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовалась я, поняв что и здесь замешана магия. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и я тут же перевела взгляд на неё. — «Боа констриктор, Бразилия». Наверное, там было куда лучше, чем здесь? — Боа снова махнул хвостом в сторону таблички, и я прочитала дальше, — «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? — Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной раздался истошный крик Пирса, я, даже, подпрыгнула от неожиданности.       — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! — Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошла отсюда, ты! — пробурчал он, толкнув меня в ребро.       Я же, не ожидавшая удара, упала на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Я села и открыла от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Чёрт! Не сдержалась.       Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Я готова была поклясться, что, стремительно проползая мимо, змея отчетливо прошипела:       — Бразилия — вот куда я отправлюсь... С-с-спасибо, Амига...       Владелец террариума был в шоке.       — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло?       Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Я видела, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для меня было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес:       — А Гарри разговаривала с ней — ведь так, Гарри?       Этот хряк дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся ко мне.       — Иди... в чулан... сиди там... никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая гусыня дала ему большую порцию бренди.       Иногда, часами лёжа в темном чулане, я пыталась хоть что-то извлечь из памяти, и перед глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зелёного света и обжигающая боль во лбу. Это всё, ничего из того, что было до моего пришествия в это тело, не вспоминалось.       А недавно на улице ко мне подошёл лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, таких людей я видела много, с самого детства, и эти люди исчезали в тот момент, когда я пыталась повнимательнее их рассмотреть. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у меня не было никого, и друзей у меня тоже не было. Хотя мне хватало ночных компаний летучих мышей, что вместе со мной наблюдали за звёздами.