о всполохах и снежинках

— Взобьёшь яйца? — Конечно, - буркнул Дилюк, сосредоточенно мешая какую-то бурду, которую сказал помешать Кайя. — Укажи пальчиком, чьи. Кайя сначала завис, обрабатывая информацию, а потом засмеялся. Готовку Дилюк не любил со всей своей возможной горячностью, и она отплачивала взаимностью; иногда он, когда пытался уснуть, смотрел в потолок с экзистенциальным ужасом в глазах и думал: что, если бы в поместье не было поваров? Жил бы он, как трава в поле, и светом питался? Впрочем, что только ночью не надумается. Например... — Нет, радость моя, ты только по стенкам размазываешь. Давай-ка... Наверное, возня с неумёхами вдохновляла Кайю не хуже битвы, иначе не стал бы из раза в раз настаивать на совместной готовке. Он прижался со спины, положив голову на плечо Дилюка, и стал управлять его руками, показывая правильные движения. — Вот так. Видишь? - Дилюк что-то промычал в ответ. — А теперь быстрее... Он послушно повторял за Кайей и худо-бедно что-то смог, а Кайя так обрадовался этому маленькому успеху, будто умудрился открыть в Дилюке кулинарный талант. Вздохнул, спиной прижался сильнее и вскинул голову, пытаясь хоть как-то посмотреть в его глаза. — Ты всё-таки уверен, что моя помощь тебе необходима? — Разумеется, - он обнял узкую талию Дилюка двумя руками, — это не обсуждается. Иначе ты начнёшь жевать сырое тесто, играть со скалками, канючить или приставать ко мне с заманчивыми, но неуместными предложениями. Дилюку хватило совести смутиться. — И вовсе не неуместные, - в неправильную сторону развитое воображение показывало картинки одна интереснее другой. Честное слово, лучше бы готовка так упорно в голову лезла. — Они вполне в пределах... кухни. Кайя замер, а потом медленно выдохнул ему в шею и нежно прихватил зубами кожу. Дилюк мыкнул, по привычке сильнее запрокинул голову... — Давай-ка потом об этом подумаем. — Провокатор, - вздохнул Дилюк. — Кто бы говорил, - улыбнулся Кайя, неровно нарезая какую-то хрень.