Дюжина Йоля

      Эйджиро не знал, как много времени провёл за своим телефоном. Бесконечная лента сообщений с Токоями вызывала в его сердце неподдельную тревогу. «я понял»       Совсем быстрый и короткий ответ, ворвавшийся в тишину гостиной вибрацией телефона. Эйджиро долго смотрел на всплывшее уведомление, почему-то не зная, как отвечать своему... новому другу? Резкое общение с Токоями перед своей пропажей — это Эйджиро считал действительно странным, необычным и...       Возможно, пугающим?       Токоями всегда был тёмной лошадкой в их классе. Никто не знал, что было у него на уме. Но Киришиму что-то дёрнуло, скорее оборвало внутри, посмотреть свою историю браузера. Матери не чистили его, видимо, посчитали веской причиной или уликой к пропаже. ритуалы на защиту как защитить дом что за существо с красными глазами реагирует на кровь? что такое йоль? 12 ночей йоля о чём они? цвета йоля ритуалы йоля существа йоля карты таро купить как выбрать колоду таро       Киришима хмурил свой лоб. Длинный список странных запросов заставлял виски болеть, словно поисковик давил на него. Эйджиро смутно припоминал, что в диалогах с Фумикаге упоминал колоду таро для защиты, или какого-то покровителя для себя. Токоями тогда ответил что-то из разряда, что Эйджиро к чему-то не готов.       Возможно, Киришима действительно не готов получать ответы на вопросы, что, чёрт возьми, творилось за последний меся в его жизни? Он совсем ничего не помнил. Только долгие тёмные ночи после солнцестояния. Эйджиро почему-то знал, что всегда засиживался сгорбившись над столом, старался ровно переплести между собой чёрные и синие свечи. Как он расстраивался и начинал сначала, слушая испуганный стук сердца от очередных шагов по улице, по холодному и рассыпчатому снегу.       Эйджиро тяжело вздохнул, отвлекая внимание на переливы дверного звонка. Ему совсем не привыкать принимать гостей в свой дом, но сейчас ему мысли набатом стучали: не открывать. Даже не думать подходить к двери. Дом оголён, без свечей и еловых веток. Киришиме, одурманенный своей историей браузера, думалось что за дверью его непременно встретит враг из очередных ночных кошмаров. Но он был готов увидеться взглядом со своими друзьями, выглядывая с головой в заснеженную погодку с воющим ветром под ухом.       Но на пороге оказалась незнакомая женщина, облачённая в меховые одежды и тяжёлых утеплённых ботинках. Из-под ворота, обёрнутого в неизвестный мех, выглядывали светлые блондинистые волосы, а рука в ту же секунду цепко схватилась за ручку двери. Эйджиро замер, не в силах пошевелиться, отчётливо слыша новые и новые хрусты снега. Послышались переливы ребяческого смеха, доступные только озорным мальчишкам в детском возрасте, и бока Киришимы тут же растолкали, занося в дом новые снежные следы.       — Мам нет дома, — только и проговорил ошеломлённый Эйджиро.       Он не знал эту женщину. Даже когда та сняла капюшон, скрываясь от летящего с неба снега под крышей террасы, Киришима не воспарил уверенностью пускать её в дом. Он только оглянулся назад, решаясь найти взглядом вбежавших детей, но ничего, кроме маленьких следов снежных босых ног и перевёрнутой куртке на вешалке он... не нашёл.       Его сердце на секунду пропустило удар. Парню казалось, что он смог справиться с неприятными мыслями в голове, переставая приравнивать всё к происходящим странным событиям, но вот только... На грани сознания промелькнула очередная мысль: зря он выкинул еловые ветки из-под ковров на первом этаже.       — Киришима, — мягко произнесла женщина, тяня дверь на себя. Под её пальцами хрустел, метал ручки, сопротивляясь насильному желанию незнакомки проникнуть в дом. Она словно почувствовала мысли Эйджиро об отсутствии защиты, и улыбнулась шире, наклоняясь ниже к парню: — я мать Кацуки, я услышала, что ты вернулся домой и решила тебя навестить.       Эйджиро резко отпустил дверь, позволяя ей открыться от резкого дуновения ветра. Перед глазами заплясали чёрные точки, а имя Бакуго так въелось в его израненную голову за последние дни... что ему показалось... возможно, он ослышался эту женщину?       — В последнее время в городе так снежно, тебе не кажется?       Эйджиро пытался вспомнить, как зовут мать Кацуки. Но, как назло, в голове была только пустота, со звоном ветра от раскрывшейся двери. Женщина не ждёт приглашения, она заходит внутрь вместе с летящими хлопьями снега. И уже после, как по маленькому волшебству, дверь закрывается на все замки. Киришима мог только смотреть, как её стройное тело вылезает из объёмной шубы, и как быстро и по-свойски закидывает её на крючок гардеробной. Словно она уже была в этом доме, словно вместе с Кацуки не раз приходила поговорить с матерями самого Киришимы.       — Уже ёлку убираете? — спросила она.       Киришима совсем не слушал, о чём она говорила. На языке всё крутилось имя женщины. Эйджиро хмурился и пытался вспомнить хоть что-то. Но вместо важного в голове то и дело вспыхивало желание рассказать ей, что Кацуки, вообще-то, живой! Вот только лицо женщины не выражала никакого беспокойства, кажется, она была и вовсе довольна тем, что её окружает. Провела пальцами по пустому комоду, ранее украшенный благовониями и ветками ели. Эйджиро знает, что дерево впитало тягучий запах благовония и, что если через чур сильно надавить на столешницу, обязательно посыпется пепел сожженной палочки.       Откуда Эйджиро знает об этом? Он и сам без понятия. Ему казалось, что если эта женщина захочет что-то сделать, она исполнит всё что угодно.       — Да... наверное, — неуверенно замялся Киришима на пороге собственного дома. Он не знал, что делать. Предложить чай? Провести в гостиную? Или сразу на кухню? Что вообще говорить? Точно, да, о зимней погоде: — я не выхожу на улицу, мамы держат на домашнем аресте.       Эта женщина вообще не была похожа на Кацуки. Точнее, похожа. Но не сильно. Будто бы есть что-то неуловимое, что отличало их обоих. Но вот что? цвет глаз? Киришима отчётливо запомнил, что у друга они были красными. Вторя его мыслям, женщина сверкнула своими глазами, и за долю секунды Эйджиро увидел, как переливает её радужка еле заметным красным оттенком. Но сейчас они кажутся уставшими, с лопнувшими капиллярами, будто сама женщина долгие ночи проливала слёзы над пропавшим сыном.       Но... в том и дело, что кажется. Женщина не была так изранена, как матери Эйджиро. Её лицо сияло, а движения были уверенны и без доли усталости. Эйджиро кинул взгляд дальше по коридору, с сомнением произнеся:       — Не хотите ли чаю? У нас остались печенья...       Снова этот детский смех. Он разрезал уши Киришимы резким всполохом, будто орава детишек посмеялась прямо перед его носом. Эйджиро готов поклясться, что снова услышал громкий топот, но... Вместе с женщиной никто не заходил в дом. Хотя в коридоре резко все вещи преставились местами, а висящие украшения с озорством перевернули.       — Да, печенья мы любим, — произнесла женщина с мягкой улыбкой. Киришима совсем разоружился, позволяя ей пройти дальше в дом.       Киришима глянул на неровно висящие часы практически под потолком. Время только отмерило начало вечера, а в их городке с наступлением зимы темнеет намного раньше. Намного раньше. Киришима замялся, провожая неожиданную гостью в сторону кухни:       — Слушайте, я совсем не понимаю, что произошло. Я не знаю, что с Бакуго. Вы, наверное, хотели поговорить о нём? — чем дольше Эйджиро не молчит, тем больше режет его горло. Спина, натянутая не без помощи потихоньку затягивающихся ран, стала походить на еловый кол, вбитый в землю около камина. Прямо как их настоящая живая рождественская ёлка, иголки которой потихоньку стали опадать на постеленный коврик. Киришима чувствовал нервозность с каждой секундой нахождения тут, но желание сбежать в комнату совершенно не было. Ему страшна мысль, что в доме, помимо матери Кацуки, бегают ещё какие-то маленькие детишки.       Хотя, возможно, ему это кажется. Точно, кажется. Но голову неприятно резали странные воспоминания, поддёрнутые густым туманом. Эйджиро был уверен, точнее знал наверняка — он понимает происходящее. И понимает, откуда могли бы доноситься звуки, но всё никак не мог собрать трескающийся лёд воедино. Мысли утекали из его уставших пальцев, если и не вовсе разбивались на мелкие осколки.       — Мне рассказывали одноклассники, что он... сам ушёл. Хотя я уверен, что видел его, но...       Почему-то ей не стоит рассказывать о сообщениях, приходившие ему недавно в лайн. Имя матери он всё так же не может вспомнить. Но она сидела на кухонном уголке, водя пальцами по краям кружки, смотря на Киришиму так, словно умеет читать мысли наперёд.       — Хотя мне кажется, что я вижу его по ночам.       И Киришима замолчал, окатанный холодным потом. Это прозвучало так странно. Чёрт, зачем он вообще это сказал? Женщина лишь немного двинулась на стуле, но всё так же молчала. Её взгляд — цепкий. Как самые настоящие цепи, медленно окутывают Эйджиро с ног до головы, прямо как её пальцы, рисующие разные узоры на кружке. Киришима слегка хмурится, у него снова разболелась голова, но всё это... так похоже на переутомление. На стресс, настигающий волной с самых пят.       — Не напрягайся, — только лишь и произнесла женщина, наконец, отпивая горячего чая. Вместе с этим внутри Киришимы словно рухнул ком, скручивающий все мысли и чувства.       Он даже не хотел садиться. Просто стоял над небольшой аркой, между гостинной и кухней, иногда забываясь, как дышать. Подходить ближе совсем не хотелось, хоть он и чувствовал на своих ногах маленькие отпечатки детских ручек. Они словно подталкивали его подойти ближе к матери Бакуго, иногда и вовсе хватали за ляжки. Киришима чувствовал эти морозные касания, заползающие даже за подол домашней футболки, и его тело покрывалось мурашками.       Он точно бредет. И у него явно температура.       — Кацуки всегда был неугомонным мальчишкой, — сказала женщина: — но я точно знаю, что он умеет постоять за себя. Я всё же не думаю, что он сбежал. И уж тем более пропал без вести, или умер. Таких, как Кацуки, очень тяжело убить.       И её глаза сверкнули так, словно намекали на нечто большее. Киришима сглотнул, вспоминая огненные глаза среди ночи в своей комнате, на сливе окна с другой стороны. И тут же, словно ожившие воспоминания, он услышал мягкие шаги под домом. Еле слышимый скрип снега. Мать Бакуго странно постукивала изредка пальцами по столешнице острова, словно пытаясь утихомирить кого-то. И вслед за глухим стуком ногтей Эйджиро казалось, что смолкали звонкие голоса мальчишек.       Киришима вдруг сжал чехол телефона в кармане штанов. Почему-то у него появилось дикое желание достать его. И позвонить? Полиции? Открыть диалог с Токоями? Позвонить своим матерям? Оторвать их с работы и попросить приехать, потому что у их сына, очевидно, температура разыгралась вместе с воображением?       — У Кацуки есть своё убежище в лесу, — женщина пожимает плечами, словно привыкшая говорить подобное. Возможно, она не раз общалась с полицейскими. Но её взгляд скучающе бродил по окну, отслеживая рисующиеся узоры: — он часто уходил туда. Возможно, он и сейчас находится там, и просто не хочет возвращаться домой.       Её взгляд снова скользит по Эйджиро. Она видит бинты через прорези для рукавов у него на рёбрах. Её взгляд не выражает ничего, кроме холодного спокойствия. Киришиму это режет как сталь, и ему снова вспоминаются когти у себя на спине среди ночи, стоило ему проснуться от очередного кошмара в поту. Эйджиро отвлекает звук шин проезжающей машины, они скрипнули настолько громко за окном, по свежему снегу, что Киришима неожиданно возвращается в чувства.       — И ты тоже был в этом убежище, верно же?       Эйджиро резко вздрагивает перед палящим камином. После ухода матери Бакуго прошло не так много времени. Но теперь Киришиме кажется, что его голова только больше окутана туманом и снегом. Только теперь он не забирается под шиворот, и теперь он не холодит раны на его спине своей влагой.       Эйджиро чувствует от своих пальцев исходящий запах ели. Ёлка рядом с ним раздёрганной. Киришима практически не помнит, как обрезал её ветви обычные кухонными ножницами, пытался спилить толстым ножом для мяса. И как кидал эти ветки в камин, перемешивая с обычным углём, пытаясь заставить гореть. Рядом с камином не было обнаружено дров, хотя Эйджиро почему-то помнил, как запасался ими перед рождеством.       Странно всё это. «чувак, напомни, а зачем я закупался дровами? Они резко куда-то исчезли»       Возможно, Токоями был занят домашней работой после школы. Он по-прежнему посещает учёбу, пока Киришима уже больше недели пытается отойти на больничном от всего пережитого. Но Фумикаге быстро заходит в сеть, по крайне мере, прочитывает сообщение. «тебе нужно было одно полено, а не целый навал»       Киришима тихонько вздыхает. От этого становится ещё больше туманно. «ты должен был разжечь это полено накануне своей пропажи» «и теперь я жгу ёлку»       Из всех разговоров с Фумикаге, Киришима точно понял: ель самый лучший для него соратник сейчас. Эйджиро хотел наивно верить в то, что вместе с дымом от очага, через каминное отверстие из дома выйдет вся грязь и неприятное ощущение, склизко ворочающееся внутри него. Почему-то Киришима был уверен в том, что за сегодня мать Бакуго будет не единственным гостем его дома.