Черное Солнце

Выйти удалось только ближе к вечеру, потому что Алеся, опрометчиво решившая покормить кур, забыла закрыть калитку из загона, так что вся птица дружно вывалилась во двор и у нас ушло около часа на то, чтобы поймать и затолкать ее всю обратно, а потом я попытался починить наконец часы. История с часами оказалась очень занятной. Решил начать со всех механических - их было трое. Расставил их на столе, примерно прикинул, сколько сейчас времени (пришлось мастерить солнечные часы из Алеськиного карандаша). Завел все часы на получившееся время. Потом взялся за электронные. Они питались даже не от батареек, а от непосредственно розеток, так что списать ошибки на севшие аккумуляторы было нельзя. Но они были словно бракованные. Они перескакивали то на десять минут назад, то на два или даже четыре часа вперед. То же самое происходило и с механическими. Любая из стрелок то замирала, то вдруг падала резко вниз и уже оттуда отсчитывала время. Решив, что все часы просто уже отходили свой срок, я забил. Мы бодро шагали по главной деревенской улице в поисках сгоревшего дома. Я не знаю, что Алеся хотела там найти. Как начнутся у нее эти... заскоки... хрен остановишь. И она закапывается все глубже и глубже, вгрызается, словно пиранья, и грызет, грызет гранит науки и тайных знаний. Это не было чертой ее характера, это было патологией, которая сильно усложняла ей жизнь, и она иногда говорила об этом. Если бы не ее вздорный и конфликтный темперамент, мы бы даже, наверное, дружили. Мы уже практически вышли из деревни, когда увидели неподалеку в поле черный сгоревший сруб. Он стоял от дороги дальше всех, словно был изолирован от остальных, и если честно, его было за что изолировать. Будто он был заражен какой-то болезнью. Болезнью домов. От них дома чернеют, беззвучно кричат раскрытыми оконными ставнями, а потом рассыпаются прахом. Собственно, это и было болезнью, и имя ей: огонь и время. Мы подошли к дому ближе, выйдя с дороги и встав по пояс в цветущем Иван-Чае и репейнике. Стали смотреть. Алеся, спустя минуту молчания, шагнула к черному древесному трупу. Я огляделся, и убедившись в отсутствии свидетелей, пошел за сестрой. Мало хорошего в том, чтобы быть замеченным в заброшенном и сгоревшем доме. Внутри удивительно свежо пахло углем и гарью. - Интересно, как давно он сгорел. - Алеся отщипнула кусочек угля с висящей с потолка сгоревшей балки и покрошила его между пальцами. - Кузьмич сказал, что тот дедок уехал пять лет назад, и уже после этого его дом сгорел. - Не дядька, а... - Алеся снова хотела меня поправить, но вместо этого уставилась на обугленный бревенчатый пол. Я тоже задумался. Кузьмич так и не сказал, как того дядьку звали. - Во всяком случае, это было не так давно, как можно подумать. - Алеся стала обходить дом. - Смотри-ка, крикнула она из другой комнаты. Я услышал, как она расстегивает рюкзак. - Мебель вся здесь, пусть даже сгоревшая. Выходит, пожар был спустя совсем короткое время после уезда того старика. - К чему ты клонишь? - К тому, что мебель растащить не успели. В деревне - оно как? Ничего лишним не бывает. Все нужное берется и крадется, все ненужное отдается, продается и так далее. А здесь все иначе. Кузьмич сказал, что он был в здравом уме. Обычно в глухой деревне этого хватает, чтобы поддерживать нормальные отношения с другими людьми. В таком случае, если бы он собирался уехать как бы "в перспективе" - он раздал бы вещи, хотя бы их часть. Но посмотри на дом - здесь буквально все... - ...было. Пока не сгорело. - Так. - Хорошо, что дальше? - Я думаю... Что он либо очень сильно спешил уехать, либо... Его дом сожгли местные. Но я не имею ни малейшего понятия о том, какие у них были мотивы и как это проверить. - А зачем? - не выдержал я и подошел к сестре вплотную. Она уже стояла с рюкзаком на спине. - Зачем тебе это, скажи мне? Чего ты так зацепилась за это? Почему? Строишь какие-то непонятные теории... - Алеся посмотрела на меня с вызовом, сложив руки на груди. - Из спортивного интереса. Узнать, где собака зарыта. - Если собака зарыта - это значит, что собака сдохла, и вообще, ее специально туда закопали! Не для того чтобы потом всякие шизанутые на кладбища ходили и ворошили то, о чем люди говорить не хотят! Ты просто давно не пила свои таблетки, вот и мерещится тебе вся... - В ухо прилетело. Я наклонился, зажав его рукой. Я не успел даже отойти от звона в ушибленном ухе, и меня тут же ударили коленом в нос. В глазах вспыхнуло белым и золотистым. Нос наполнился запахом железа. Я упал на спину. Алеся молча нагнулась надо мной. Последнее, что я хотел делать, это смотреть на нее, так что я просто закрыл глаза. Левую щеку обожгла пощечина. Я слышал, как Алеся громко раздраженно дышала, а потом успокоилась, и схватив меня за руку, выпрямилась, помогая мне встать: - Пошли домой. Я нашла что-то. Дома и разберем. Не здесь.