Черное Солнце

Мы как смогли быстро убрали находку под стол. Алеся замерла на стуле, я осторожно подошел к двери и открыл ее. В сенях стоял Кузьмич. Вид у него был какой-то... то ли поникший, то ли виноватый. В руке он держал пакет. Из пакета пахло рыбой. - Здрасьте, Владимир Кузьмич... - Здравствуйте, ребята, я вот... вот я вам... рыбы принес... - Да, спасибо. Зайдете? - Да нет, нет, что вы, пора мне... У меня там еще воды в баню не нанесено... - Стойте. - Алеся встала. - Нам нужны ответы. Может, договоримся? Вы нам ответите на вопросы, а мы вам... И дров в баню наколем, и воды натаскаем. - Я увидел испуг в глазах Кузьмича. Испуг и какую-то чуждую мне прежде обреченность. Болезненность. Но старик сдался. Он поставил пакет с рыбой в раковину за печью и сел за стол, напротив зеркала: - Я уж вижу, что вы понимать начали... И скорее всего, уже что-то знаете. - Расскажите про Арсения Дмитриевича. Действительно ли он уехал? - Кузьмич вздохнул. - Он... ушел однажды туда. В туман, то есть. Его не было недели две или полторы, может быть... Он пока Марусю искал, совсем постарел, похудел. А потом мы его увидели. Стоит посреди улицы, рубаха вся разодранная и нараспашку. Стоит и улыбается, а в руках у него корзиночка с облепихой... Мы еще удивились, говорим: "Дмитрич, откуда? Не растет же ни у кого облепиха!" А он нам отвечал: "меня Марусенька моя угостила! А я - вас угощаю! Берите, сколько хотите!" говорит и улыбается, а у самого щеки горят. Люди пальцами у висков покрутили и разошлись, никто облепиху не взял. Он потом еще не раз в тот туман уходил. Никогда не рассказывал, что он там видел и кого встречал. Улыбался только и облепиху ел. А потом туман исчез на какое-то время, и Дмитрич изменился. Злой стал. Он когда на меня с топором кинулся, мы его всем селом скрутили и вызвали участкового. И его в Талицу увезли, в дурдом. Там он и помер. Дом его потом кто-то из селян сжег. Вы уж у них не спрашивайте ни у кого. Все равно не расскажут. У них у самих кто-то из родственников исчез там. Кроме Дмитрича оттуда никто не вернулся. Поэтому и стоят на косогоре пустые могилы. - Я почувствовал, что бледнею. Взглянул на Алесю. Она была совершенно спокойна и слушала Кузьмича. Я не понимал... Не понимал, откуда она все это знает. Как она догадалась о произошедшем... О пустых могилах, о поджоге... Кузьмич продолжил: - Вы не ходите туда. Не ходите в туман, тоже сгинете. Ни к чему вам все это... - Алеся выпрямилась и стала смотреть в окно. На улице зажглись фонари. Солнце садилось. Не как тогда, в леса на косогоре. Обычное солнце, обычный деревенский закат. Сестра встала и вытащила рыбу из пакета. Язи и несколько карасиков. - За рыбу, кстати, спасибо. По ухе? - По ухе. - Я увидел, как отлегло от сердца у Кузьмича. Он заметно успокоился. - Не думала, что в этой речушке можно поймать что-то толковое. - Заскреб по рыбьей чешуе нож. Алеся чистила рыбу. - Так проток за деревней немного пошире, там и половить можно, там есть место хорошее. Под мостом-то бесполезно. - Да, попробуем как-нибудь. - Кузьмич обратил внимание на мою руку. - Где это ты так? - За молоком ездил, свинью сбил случайно. Упал, руку распорол. - Опять Ефимовна со своими свиньями! Они у нее то в чужие огороды залазят, то на людей кидаются. Мы уж ей тыщу раз говорили, да кого бы она послушала! - Алеся вычистила и выпотрошила рыбу, нарезала картофель и поставила кастрюлю в печь. Она вдруг достала из верхнего шкафа в углу какую-то бутылку с полупрозрачной белой жидностью и обратилась к Кузьмичу: - Будете? - я увидел, как глаза у Кузьмича заблестели, увидев самогон. - А отчего бы и нет! Рюмочку на ночь опрокинуть - святое дело! - дедок в предвкушении потер руки. Алеся налила ему стопку и поставила перед ним на стол. Тот одним махом выпил ее и поморщился. - Уж что-что, а беленькую бабуля ваша гонит на ура! Все село к ней ходит за этим делом. - Алеся налила еще и Кузьмич снова выпил. - Ну что, ребята, идем! Пора обещание выполнять. Я вам все рассказал, а теперь пошли дрова колоть и воду таскать. - Мы с сестрой одновременно кивнули.