Черное Солнце

Я проснулся поздно. На улице уже совсем светло. Лаяли соседские собаки, гоготали гуси, гуляющие вдоль улицы и пощипывающие траву у чужих ворот. Я сел на кровати и посмотрел на Алесю. Она лежала на спине, вытянув руки вдоль тела. Ее глаза были широко распахнуты, лицо было подернуто ужасом. Она не двигалась. Потому что не могла. Я тихо вышел из комнаты. Иногда с ней такое случалось. Сонный паралич. Насколько я понял из ее рассказов, это такая штука, когда тело засыпает раньше мозга, и обычно это случается от сильной усталости. Оно и не удивительно, ведь прошедшим вечером мы почти до глубокой ночи кололи дрова и таскали воду Кузьмичу, который в конечном итоге, напившийся самогоном, просто упал на завалинку и захрапел. Алеся говорила, что человек во время сонного паралича не может двигаться. Может только испытывать слуховые и зрительные галлюцинации и бояться, не в силах пошевелиться. Наверное, это была действительно страшная вещь. После паралича Алеся долго молчит и только пишет что-то в своем блокноте. Потом отходит. Забывает, может быть. Я поел приготовленную вчера уху и несколько пирожков, а затем вышел во двор. Пели птички, над двором сновали по воздуху ласточки. За воротами что-то громко фыркнуло, да так неожиданно, что я вздрогнул. Подошел к калитке, осторожно выглянул. Меня встретила вытянутая костистая голова. Голова жевала траву, и снова презрительно фыркнув, вернулась к своему незамысловатому занятию. Лошадь. Чья-то лошадь. Наверное, она работала в коровнике, но ее отпустили на выпас. Серая шерсть и линялая редкая гривка. Хвост, обмахивающий круп и брюхо. Я закрыл калитку и отправился выполнять порученную бабушкой работу: кормить кур, проверять гнезда, поливать огурцы и помидоры в теплицах, поливать картофельное поле, проверяя его на на наличие сорняков. Работа выполнялась легко и с удовольствием. Я чувствовал спокойствие и умиротворение. Закончив дела сельского характера, я решил прогуляться (на этот раз пешком) по деревне и зайти в бакалейку, чтобы купить консервы и макароны. Неупокоево жило своей жизнью. Дул легкий июльский ветер, качая засыхающие от отсутствия дождей травы. Солнце палило нестерпимой жарой, и если бы не ветер, то я бы, наверное, тоже засох. Как трава. Я обошел деревню по главной улице и вышел в поле, перейдя через мостик. Поле было широкое, только где-то вдалеке стояло большое одинокое дерево. Решил сходить туда и отдохнуть в его тени. По оставшейся позади дороге протарахтел трактор. Типичный такой, ржавый, когда-то выкрашенный синей краской. И колеса у него большие. Трактор тащил прицеп с сеном. Наверное, он ехал в коровник: кормить Зорек и Буренок. Трава шуршала под ногами, тут и там прыгали из нее крупные кузнечики, вспархивали мотыльки, стрекозы и бабочки. Стрижи и ласточки умело вылавливали их, летая над лугом и громко свистя. Слева я заметил стадо коров. Большое такое стадо, голов на пятьдесят, наверное. Пятнистые, рыжие, черные, белые. Они паслись, валялись в траве и фыркали, жуя жвачку. В общем, занимались типичными коровьими делами. Когда я начал обходить стадо, я почувствовал чей-то взгляд. Кто-то за мной следил. Я обернулся. Никого. Только коровы. Вгляделся в стадо и понял. Из стада вышел огромный бурый бык. Он решительно двигался в мою сторону, потряхивая головой и угрожающе качая кривыми рогами. Перспектива быть растоптанным разъяренным быком меня не очень впечатлила. Я посмотрел на дерево и оценил свои примерные шансы на спасение. Если я побегу сейчас, то может быть, успею добежать до него. О том, что делать дальше, я не думал и не знал. Можно было бы попытаться взобраться на дерево, но я никогда раньше этого не делал. Хотя люди во время экстренных ситуаций и через заборы прыгают, и машины поднимают... Бык приближался. Он громко ревел, и в какой-то момент побежал. Я понял, что медлить больше нельзя и бросился бежать. Я чувствовал, как дрожит земля под копытами рогатого чудовища, которое гналось за мной. Бык догонял, но я не сдавался. Дерево, оказавшееся высоким ветвистым тополем, было уже совсем рядом. Я задыхался от бега и ужаса, и уже добежав до тополя, я собрался с силами чтобы запрыгнуть на толстую ветку, висящую на высоте около двух метров. Разбежался, толкнулся, взлетел... И промахнулся. Я рухнул в траву и сжался в комок, готовый насадиться на бычьи рога, зажмурился... Не знаю, сколько я так лежал. Наверное, долго. Но ничего не происходило. Сходил прогуляться, называется. Пошел за тушенкой, а тушенка, оказывается, тоже пошла за мной. Решив, что бык просто отстал, выполнив свои обязанности защитника стада, я открыл глаза и сел в траве под деревом. Быка не было. Не было ничего. Нет, было конечно поле, было дерево, трава была... но чего-то не было. Как будто у меня отняли какой-то орган восприятия, но я не мог понять, какой. Я встал и оглядел поле. Коров не было. Они все будто исчезли. Насколько хватало глаз - горизонт был абсолютно чист. С неба исчезли птицы. Я немного прошелся по траве, специально разрывая ее ногами. Все насекомые пропали. Бабочки, мотыльки, стрекозы... Вообще никого. Ветер тоже исчез, потому что я обернулся к тополю и понял, что ни один листочек на не шевелился. Меня будто ударило током. Я понял, что конкретно изменилось. Я не слышал ни одного звука. Стояла мертвая тишина. Когда по рту начал растекаться вкус облепихи, я не выдержал и побежал домой.