Созвездие моей души.

— Мисс Кристалл, вы звали — дверь приоткрылась и на пороге стояла Гермиона. Искусанные губы, холодные глаза, ровная осанка. — Да, мисс Грейнджер, присаживайтесь — целительница не обратила внимания на пациентку, читая отчеты и перебирая папки. — Я против нового метода, но — шатенка запнулась, с трудом выдавливая слова, будто согласиться  с этим, признать поражение. — Но? — женщина выгнула бровь, поднимая взгляд на девушку. — Но у меня нет выбора — сморщила носик, представляя, что ей придется жить рядом с этими змеями. — Правильно рассуждаете, мисс Грейнджер. У вас нет выбора, — отложила бумаги и сложила руки в замок, вырисовывая на лице серьезность. — Министерство следит за каждым шагом детей Пожирателей смерти, это не удивительно, но и не спускает глаз с остальных участников борьбы, даже с вас. Вы ведь помните, что случилось три месяца назад? — Я чуть не убила собственную мать. Да, помню, не обязательно мне напоминать — кареглазая съежилась, глаза горели от наступающих слез, в них читался гнев и отчаяние, а еще стыд. *** Австралия. Дом семьи Грейнджер. Теплый майский день, девушка стояла в уютной гостиной, нервно поглядывая на свою мать. — Милая, твой папа…- плечи женщины содрогались от неровных всхлипов, руки тряслись, а глаза бегали по гостиной, желая зацепиться хоть за что-то, лишь бы не смотреть в глаза Гермионы. — Что Папа? — шепотом спросила девушка. — Он умер. Стук, глухой, упала кружка кофе с рук шатенки. — Что? — слабая улыбка и мысли о неудачной, глупой шутке. — Он умер. — вновь повторила женщина. — Нет. Нет. Нет. Он не умер. Он не мог умереть. Нет! — она попятилась назад, качая головой в разные стороны. Глаза наполнялись горькими слезами, а голова гудела, отказываясь принимать  новость. — Это случилось 5 месяцев назад, я ушла к подруге, а когда вернулась дом был в ужасном состоянии, а он… он лежал на полу, мертвый. Врачи не смогли объяснить причину смерти, он был абсолютно здоров. Мы так и не поняли, что произошло. В полиции предположили, что это грабители, но все ценные вещи на месте. — Женщина выговорилась, задыхаясь, икая, по щекам текли слезы от осознания ситуации. Дочь стерла им память, чтобы пойти воевать, муж умер при загадочных ситуациях, а сейчас Гермиона вернулась и боль нахлынула с новой силой, но дочери было хуже. Шатенка тряслась как осиновый лист. — Замолчи! Заткнись! — вторила она, слушая объяснения матери. — Этого не может быть! — девушка закрыла уши и шагала назад, пытаясь сбежать, пока не почувствовала спиной холодную стену. Она скатилась на пол, рыдая и отрицая правду. — Дорогая — мама поднялась с кресла и сделала шаг к любимой дочери. — Нет, не подходи! Ты врешь! Ты нагло врешь! Он жив. — Гермиона вскочила на ноги убирая пряди волос с лица. — Где мой Папа? — она кричала, кричала так громко, что ее могли услышать на небесах. —  Его похоронили на местном кладбище, но мы можем перевести его в Англию — пытаясь выдавить улыбку, ответила Миссис Грейнджер. — Нет! Нет, он жив. Ты врешь! — девушка обезумела, глаза бегали по комнате, пытаясь судорожно понять. Опираясь на стену голубого цвета, встала на ватные ноги. Лицо было опухшим, глаза полные слез, губы красные и мокрые. Сердце отбивало чечетку, а легкие готовы разорваться в клочья, воздуха категорически не хватало. — Где он? — подбежала к матери, схватила за плечи и начала трясти. — Отвечай же, где он? — не унималась. Тонкие, худые пальцы впивались в мягкие плечи женщины, нагло вверяя о новых синяках после, но это было мелочью. — Гермиона, он умер — шепотом ответила мама, кажется, за всю жизнь она впервые видела дочь такой безумной. Смотреть в ее глаза было невозможно, где-то там, за пеленой безрассудства скрывалась малышка, которая надеялась увидеть папу. Миссис Грейнджер было больно, не физически, физическую боль она давно пережила, ей было больно осознавать, что после этой потери в жизни дочери померкнуть цвета. Она слишком молодая, нет, слишком маленькая. Маленькая девочка билась в истерике, требуя вернуть любимого отца. — Нет! Ты! Ты врешь! — кареглазая оттолкнула мать со всей силы и развернулась спиной, впиваясь руками в волосы с судорожным желанием их отрывать, один за другим, лишь бы перестать слышать эти гребаные  «Он умер» в голове. — Где мой папа? — закричала вновь шатенка, срывая голос, царапая лицо ногтями. -Где…- обернулась. Кровь на коричневом паркете, бледная мама и кофейный столик, на углу которого осталось красное пятно. *** Британия. 28 августа. Кабинет целителя Кристалл. — Я желаю, чтобы ты смогла, наконец, жить дальше, переставая терзать себя ужасами пережитого. — Пенелопа смотрела теплыми, нежными глазами, напоминающими маму. — Да, я понимаю. Я пытаюсь. Я, правда, пытаюсь, Мисс Кристалл! — выдохнула шатенка. — Каждый день начинаю заново, но к вечеру я понимаю, что снова и снова прокручиваю в голове страхи, боясь обжечься. Я так боюсь, — по щеке девушки потекла одинокая слеза, заставляя поверить в искренность слов. — Гермиона, я вижу, поэтому мы создали эту программу, чтобы вы раскрыли глаза и научились чему-то друг у друга. — Чему можно научиться у этих…этих… да я даже не знаю как их назвать. — злилась, явно злилась. — Ты узко мыслишь, видишь ситуацию только со своей стороны. Ты — будущее нашего магического мира. И нет, Гермиона, не из-за ума и таланта, нет, — отвечала целитель, видя горькую ухмылку пациентки. — Все вы — будущее Магической мира. Ты, Гарри, Драко, Рон, Блейз, Тео и остальные важные для нас люди, которые способны на многое, нужно лишь помочь вам найти свой путь. Ты понимаешь? — Нет! — упрямо ответила девушка, откидываясь на стуле. — Спорить с тобой я не буду, пока ты такая упрямая коза! — хмыкнула женщина, отворачиваясь. Отношения Мисс Кристалл и ее пациентов были особенные, для каждого из них она становилась близким человеком, помогая и наставляя на правильный путь. Иногда это выходило за рамки профессионализма, но всегда было действующим методом, поэтому будет продолжать, пока чувствует сердцем, что это правильно. — Когда начнется учебный год, ты сама все поймешь, — вновь начала диалог Пенелопа. — А если не пойму? Если вы ошибались? — сощурила взгляд шатенка. — Если я ошиблась и до Рождества мы не увидим результатов, программа будет аннулирована и все вернется на свои места. Но если я права и все сработает, к концу года вы закончите свои терапии и начнете свободно жить, — улыбнулась и протянула белую папку. — С начала учебного года у тебя будет пара, с которой вы вместе будете выполнять задания, сидеть вместе на уроках, делать парные домашние задания и приходить раз в месяц на прием. Все ясно? — Определенно. И кто же эта загадочная пара? — вскинула бровь девушка, раскрывая папку. — Малфой? Нет! — Гермиона кинула белую папку на стол, показывая брезгливость. — Да. Все подтверждено самим Министром, так что никаких «Нет». — Значит так, да? — закинула ногу на ногу кареглазая, явно бросая вызов судьбе. — Да. — Я заставлю его выть на луну, вы же понимаете? — Как и он тебя, представляю картину, как Гермиона Грейнджер и Драко Малфой воют на каком-то высоком холме, — засмеялась целитель. — Вы ужасная! — рассмеялась шатенка. — О, я знаю, дорогая. — Хорошо, Мисс Кристалл. Я доверюсь вам, как всегда это делала. Вы ведь поможете мне, правда? -Да, а теперь ступай и позови Гарри Поттера, — обратно уткнувшись в свои бумаги, ответила Пенелопа. Дверь захлопнулась, заставляя вздрогнуть. Гермиона Грейнджер никогда не прощалась. *** Хогвартс. 1 сентября. Последние дни лета закончились, и наступила осень. 1 сентября, которого так ждали первокурсники и не любили старшаки. Все было «обычным», будто ничего не произошло. Тот же хогвартс-экспресс, тот же мост, то же озеро, тот же главный зал и пир, только лица людей были другими. Печальными, сломанными, бледными. По окончанию традиционных прелюдий все разошлись по гостиным, включая спецкурс. — Итак, я покажу вам гостиную лично, — петляя по коридорам и лестницам Хогвартса, сказала директриса школы. Никто не ответил, ученики молча, шли за ней, молясь быстрее оказаться в кровати и закончить этот день. Дойдя до портрета молодой барышни на 5 этаже, Минерва остановилась и развернулась. — Вот ваша гостиная, пароль «Падшие ангелы», запомните. — Иронично  — хмыкнул Забини. — Полностью с вами согласен, мой друг. Скажите профессор, кто выбирал пароль? — продолжил Тео. — Дамблдор. — сказав, она повернулась к портрету, слыша, чей-то низкий кашель. — Мистер Малфой, вы плохо себя чувствуете? Больничное крыло там же, где и было. — Все в порядке, не беспокойтесь, — сквозь зубы ответил слизеринец, мысленно поражаясь, насколько хорошо эта женщина знает учеников. Портрет отодвинулся и открыл путь в гостиную, куда последовали все за Макгонагалл. Комната не была в красных, зеленых или золотых, серебряных цветов.  Это были светлые оттенки, совершенно нейтральные, что каждый из них подумал «Необычно». Светлые стены, белая тюль на окнах, пушистые бежевые ковры на полу, мебель серых оттенков. Действительно необычно. — Итак, справа комната мальчиков, слева комната девочек. Ванная комната общая, поделите, не маленькие. Требовать дисциплины мой долг, но объяснять устав школы не буду. Форма в этом году отменена, требуются лишь мантии. Всем все понятно? — директриса строга, после прочтения протокола, она явно была недовольна ситуацией, но пришлось смириться и довериться ради благого будущего. — Да, профессор, поняли, — нарушил тишину Гарри, неловко улыбаясь. — Тогда я пойду, спокойной ночи, — скрылась в дверях Минерва. На удивление все молча, поднялись по лестницам в комнаты, не обсуждая критичность ситуации, слишком долгий день. Завтра. Оставим все на завтра.