Correct Mistake

      С момента амнезии Клода прошло около полугода, а я совсем не продвинулась в поисках. Я хочу узнать почему же Аетернитас так ненавидит Лукаса. Что-то мне подсказывает, что оскорбление тут играет не главную роль. Я тяжело вздохнула. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я решила прогуляться и посетить императорский музей.       — Это портрет императрицы Виктории, — где-то я уже видела эту технику рисования, — Его лично рисовал сам император Аетернитас, — работник музея говорил, так будто это он рисовал. Сам император говоришь? Ммм… На протяжении нескольких минут всматривалась в лицо девушки. Чем больше я смотрела, тем больше, мне казалось, что я смотрю в зеркало. Зеркало? Вспомнила! Рисунок в комнате Анастасиуса. Это рисовал не он, а Аетернитас… Почему же я не подумала об этом раньше? Кто может знать Аетернитаса лучше, чем его любимая жена. Для этого мне нужен ее дневник. Здесь очень любят вести дневники. Они практически у всех, даже у маленького Холда. Все дневники императорской семьи, кроме Анастасиуса, хранятся в архиве. Редко дневники императоров становятся достоянием общественности. Мемуары Аетернитаса исключение, а не правило. Также они подверглись жесточайшей цензуре. Ничто не должно омрачить репутацию дворца. Оригиналы же находятся под охраной и доступ к ним имеют лишь члены императорской семьи. Не знаю почему их вообще хранят, но мне же лучше.       — Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи, — поприветствовали меня стражники архива. Я просто кивнула им и показала, чтобы они открыли двери. Я прошла внутри. Сразу же отказалась от помощи. Через полчаса я нашла то, что мне нужно и даже больше. Я нашла дневники Виктории и ее сына, Анастаса. Того что погиб еще при жизни отца. Виктория вела дневник с юных лет. Первая запись датирована днем возращения в Обелию. Ее мать, принцесса Анастасия, приняла решение вернуться в отчий дом после смерти мужа, маркиза Альгето, от волчанки. Виктории тогда было одиннадцать лет. Вот как она описывала свои первые месяца во дворце: «Я будто попала в элитный серпентарий». Я ее даже в чем-то понимаю. Я почесала щеку.

…Сегодня впервые увидела наследного принца, будущего императора. Он похож на новорожденного жеребенка. Мне страшно за будущее этой империи…

…Я не понимаю, что ему нужно от меня. Почему он ходит за мной словно теленок на привязи…

      Это Виктория писала о своем будущем муже. Что-то не похоже на начало великой любви. На какое-то время записи прекращаются. Видимо, Виктория забросила ведение. Новая запись была об ее дебюте, это скорее некое перечисление событий. Вот следующие записи были интереснее, потому что они точно принадлежать влюбленной девушки.

…Он открыл новый волшебный мир…

… Один лишь его взгляд заставляет мое сердце трепетать…

… Настолько влюблена, что перестала адекватно воспринимать окружающий мир… Стала слепой и глухой во всем, что касается его…

      Виктория никогда не называет его по имени, хотя она когда пишет про Аетернитаса, его имя употребляется. Будто этот человек и ее муж разные люди… ой.

…Он ушел…

      Между ним и следующей записью несколько лет разница.

…Вот и наступил день, когда я возвышусь над миром. Те, кто смотрел на меня свысока, теперь преклонят передо мной колени…

      Насколько я помню дата записи совпадает с днем свадьбы Виктории. Дальше же дневник превратился в дневник беременности. Что не очень удивительно, учитывая количество беременностей и детей Виктории.

…Сегодня прошли похороны Аетернитаса. Он покинул этот мир рано и слишком неожиданно. Хоть я так и не смогла полюбить его также, как Его... Как бы сильно мы не ссорились, он был мне дорог. Аетернитас отец моих детей, мой брат, мой муж…

      Каким бы придурком Аетернитас не является, все же не стоит забывать, что он когда-то был человеком, у которого была семья. И также то, что он был императором, которого любил и почитал народ.

… Меня смущает состояние тела Аетернитаса. Когда я впервые увидела тело у меня возникло ощущение, что он умер не несколько часов назад, а несколько недель назад. Его тело быстро и сильно разлагалось…

      Может ли быть, что это последствие использование темной магии? Видимо поэтому Аетернитаса хоронили в закрытом гробу. Его смерть, итак, вызвала сильное волнение в народе, а увидь тело Аетернитаса мало ли что могли подумать и что могло произойти.

…Я до сих пор чувствую его присутствие. Особенно возле сына…

      Она ощущала дух Аетернитаса. Вопрос. Он хотел завладеть телом больного сына или он настолько хороший отец, что наблюдал за своим ребенком и после смерти? Что-то же хорошее в нем должно быть? В остальной части не было ничего интересного. Просто рабочие заметки. Убрав дневник Виктории, принялась за дневник ее сына. Особо путного я не узнала, кроме того, что: «Никто не сможет сравниться во властолюбии с моей матерью». Что очень хорошо сходилось с записью Виктории в день свадьбы и ее биографией в целом. Я покинула архив.       Возвращаясь во дворец, я столкнулась с рыцарем, доложившем, что меня ожидает Клод. У себя в покоях. Перед тем как войти к Клоду, я глубоко вздохнула. У меня странное предчувствие.

***

      — Ты хотел меня видеть? — Каллисто вошла со своей привычной улыбкой. Клод сидел к ней спиной.       — Все думают, что я не замечаю эти странные взгляды, которые все кидают на меня, когда мы вместе, но это не так. Также я слышу, как меня осуждают горничные за то, что я «играюсь» с тобой. Я чувствую, что ты чего-то не договариваешь. Скажи, что еще произошло за эти девять лет, — Клод, нахмурившись, повернулся к Каллисто.       Каллисто опустила голову, она сильно сжимала ладони. Она была напряжена.       — А что ты хочешь услышать? — спустя некоторое молчание Каллисто заговорила, подняв голову, — То, что я люблю тебя? Или то, что ты принял мои чувства и ответил на них, — Каллисто слегка ухмыльнулась, — Или же хочешь послушать о том, как все эти годы я борюсь за твою любовь с мертвецом? С той, которую ты даже спустя пятнадцать лет так и не смог окончательно отпустить, — в уголках глаз собрались слезы, — Что уж говорить про пять лет. Я устала от этого, Клод. Я тоже человек. Я хотела отдохнуть. Вернуться в то время, когда я тебя не любила. Когда все было гораздо проще. Тем не менее твоя амнезия причиняет мне боль, ведь ты не помнишь нас. Для тебя этого просто не существует и не существовало, — Каллисто сделала глубокий вдох, чтобы не полностью расплакаться. Каллисто была разбитой и опустошённой. Видеть ее такой причиняло Клоду практически физическую боль. Теперь он понимал почему. Клод не знал, что сказать. Каллисто по-своему восприняла его молчание. Резко развернувшись, быстро покинула покои, громко хлопнув дверью. Как только дверь закрылась, в голову Клода будто вонзили иглы.

***

      Что-то изменилось в родителях. В их отношениях с друг другом. Изменение в не лучшую сторону. Это не очень нравилось Холду. Его мама всегда излучавшая тепло и свет, превратилась в свою блеклую копию. В его присутствие она все также улыбалась, старалась не показывать свои проблемы. Она часто сидела с сестрой в кресле-качалке, думая, что Холд ее не видит. В этот момент ее глаза были грустными. Она совсем перестала видеться с отцом. У отца же участились головные боли, появились синяки под глазами из-за бессонницы, вызванной этой болью. Так продолжалось несколько недель. В это же время вернулся Лукас, но занятия по магии пока не возобновились.

***

      После того, как он впал в кому, Клод наблюдал за детьми и Каллисто. Видел, как Каллисто, зайдя к нему в кабинет и увидев кучу бумаг, недовольно скривилась, а после утонула в работе. Он видел, как Холд учится стрелять из лука. Видел, как Настасья потихоньку садится. Видел, как Атанасия не отходит от него. Каллисто даже пришлось сказать, что она уехала с ним. Клоду было грустно смотреть, как Каллисто чуть не разрываясь работает и занимается детьми. Вечерами она приходит к нему и отправляет Атанасию спать.       — Как он? — Каллисто посмотрела на Клода.       — Без изменений — вздохнула Атанасия.       — Атанасия, тебе стоит отдохнуть, — Каллисто накрыла своей ладонью ее.       — Но…       — Я останусь здесь. Да и маг находится по близости. Все хорошо, — Каллисто устало улыбнулась ей, — Тебе нужен отдых, — кому и нужен отдых так это тебе Каллисто.       — Хорошо, — нехотя согласилась Ати. Она встала и, выходя из комнаты, обернулась. Каллисто пересела по ближе к Клоду и взяла его за руку. Обычно она засыпает в кресле возле него, а маг магией переносит ее на кровать.       Также оказывается его брат жив. Клод наблюдал за его «эффектным» появлением, а после и за тем, как он привел свою дочь во дворец. Каллисто демонстративно называла Анастасиуса Его Высочество, а его дочь леди. Клоду не нравилось состояние Каллисто, помимо сильных усталости и недосыпа, у нее были частые головные боли и кровоизлияния из носа и пару раз из ушей. Чаще всего это происходило в присутствие Анастасиуса, а тот крутился возле Каллисто почти все время. Что-то между ними было странное. Отношения Каллисто к нему часто менялось.

Атанасия.

      — То, что ты принесла туда, — мама указала на чёрную воронку. То, что я принесла… ветвь мирового древа. Так значит это проклятие папы? — Как вернёшься, передай Лилиан и сэру Робейну мою благодарность… за то, что заботились о тебе в детстве… — голос мамы был грустным, — А также мои искрение извинения императрице, — Извинения Каллисто? Но разве она пересекалась с мамой? Заметив мое замешательство, мама сказала, — Ее Величество все поймет, — мама обняла меня, — Я люблю тебя, моя доченька, Атанасия.       После того как вонзила ветвь в проклятие, перед моими глазами появились воспоминания отца. Я видела маленького предыдущего императора, свою бабушку, маму Дженнет, свою маму. Воспоминания о ней прямо светились, практически ослепляя. Но после ее смерти все поблекло.

Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи…

      Это Каллисто! Все такое блеклое, но глаза Каллисто такие яркие. За все эти годы Каллисто практически внешне не изменилась. Только у нее нет небольших мимических морщин в уголках глаз. Все такая же маленькая.

Мы едины душой, магией и кровью…

Только один кусочек, Клод. Захер такой вкусный…

Я беременна!

У вас родился сын.

      С каждым воспоминанием о Каллисто, все вокруг будто наполнялось уютом и спокойствием.

Прямо мальчик-цветочек…

      Я наблюдала, как папа крутит в руке цветок гардении и думает о Каллисто.

Я люблю тебя.

Спасибо…

***

      Я разбиралась с бумагами, когда ко мне вошла Эмили с подносом.       — Ваше Величество, пожалуйста, скажите, что Вы просто проснулись рано, — нахмурившись сказала Эмили.       — К сожалению выполнить твою просьбу не смогу, — не отрывалась от бумаг, — Не люблю лгать.       — Нельзя же так, Ваше Величество. Это очень вредно, — Эмили подошла ко мне.       — Знаю, но работы слишком много, — тут раздался стук в дверь, — Войдите, — на пороге оказался радостный Робейн.       — Ваше Величество, хвала солнцу, Его Величество очнулся, — доложил он.       — Что? — резко встала из-за чего раскружилась голова. Неужели Атанасия уже разобралась с проклятьем. Я настолько загрузилась в работу, что ничего не заметила.       — Это прекрасная новость, — Эмили радостно улыбнулась, — Наконец-то Вы поспите, — ну, Эмили. Я дошла до комнаты, которой находился Клод. Я вошла в нее. Атанасия спала, а возле кровати сидел Клод. Также тут был Лукас, который поклонился мне и вышел. Заметив меня, Клод встал и что-то хотел сказать, но я резко обняла его.       — Живой, — Алегрос, как же я скучала по нему. Клод обнял меня в ответ. Халат Клода стал мокрым. Мокрым? Я не заметила, как расплакалась.