Correct Mistake

      — Каллисто… — на кровати заворочалась Атанасия и открыла глаза, — Проснулась Атанасия, — Клод улыбнулся ей.       — Утречко, — отпустив Клода и вытерев мокрые щеки, улыбнулась и подошла к ней.       — Привет, — на глазах Атанасии были слезы.       — Зачем ты сделала нечто настолько опасное? — Клод нахмурился, — Ты могла снова впасть кому, — я подавила смешок. Едва очнулся и уже ворчит.       — Ну, она твоя дочь, — Клод перевел взгляд на меня, на что просто пожала плечами.       — Папа, это ты зачем так поступил? — Атанасия перевала стрелки, — Безрассудно попал под взрыв маны ради моего спасения.       — Я хотел спасти тебя. Другого способа не было, — Клод посмотрел на меня, — При том не только я безрассудно бросился в самое пекло, — кажется меня ждет лекция, — К тому же… если бы я знал, что очнусь с амнезией и вернувшимся проклятьем, предпочел бы умереть…       — Клод! — схватив его за лицо, повернула к себе, — Даже не смей думать об этом! — глаза опять на мокром месте. Этот идиот скорее меня в могилу сведет своей депрессией.       — Папа, Каллисто права, — Атанасия подскочила на кровати.       — Но ведь я столько всего наговорил… — он опустил глаза в пол, — Диана была очень зла на меня, — тихим голосом. Я отпустила его.       — М-мама? — Атанасия заметила странную реакцию на упоминания ее матери.       — Да, — Клод избегает моего взгляда. Что она ему сказала? Он уменьшился…       — И что сказала мама?       — Велела поделиться своими чувствами, — он мельком посмотрел на меня.       — Ты причинил мне боль, — Клод помрачнел, — Мне было грустно, когда ты отталкивал меня… и когда опустил меня на колени, позоря перед всеми.       — Можешь… не сдерживаться. Ругай меня сколько угодно. Я выслушаю все, что ты хочешь сказать, — Клод сейчас заплачет, — Всех и каждого кто причинил тебе вред, я…       — Не это! — Атанасия схватила его за рукав.       — Клод, ты же хочешь сказать кое-что другое, — Клод боится отказа.       — П-прости… — Алегрос, он плачет, — Пожалуйста, простите меня…       — НЕНАВИ-ИЖУ ТЕБЯ, ПА-А-АПА! — Атанасия капитально разрыдалась.       — Прости, Атанасия, — Клод обнял ее, присев на кровать, — Прости. Не плачь.       Они оба боятся оказаться отвергнутыми, поэтому выстроили себе стены в ожидания того, кто придет к ним первым. Пока они плакали, тихонько вышла из комнаты. В коридоре стояли Лукас, Феликс, и Эмили.       — Эмили, принеси ромашковый чай и теплое молоко, — приказала, — И дети проснулись?       — Принцесса Настасья просыпалась, но, поев, уснула вновь, — папина девочка, — Принц Холд уже проснулся, но ему пока не сообщали об пробуждении императора.       — Ясно, — к тому моменту, когда стихли всхлипы, Эмили принесла чай и молоко. Забрала у нее поднос и зашла в комнату, — Мои же вы ревы-коровы.       — Что? — Атанасия плохо знает языка Саррей, а вот Клод, кажется, понял меня.       — Ничего, — мило улыбнулась и поставила поднос на тумбу, — Держи, — протянула ей молоко, а Клоду чай.       — Как обстоят дела снаружи, Феликс? — Клод уже рвется в бой.       — Новость о том, что Вы вернулись из «отпуска», держится в тайне, как Вы и велели. В настоящее время аристократия требует доказательства того, что вы не связаны с темной магией, — доложил Робейн.       — Как и ожидалось…       — Папа, а проклятье уже…       — Все в порядке, — успокоил Клод, — Нет нужды подстраиваться под них. Я сам разберусь, так что отдыхайте спокойно, — Клод положил руку мне на плечо, — Спасибо за то, что позаботилась обо всем. Сейчас ты нужна детям.       — Клод, — мне так нравится это его сторона…       — Извините, во дворце какое-то время будет шум, — тормози! Мне нужен живой Анастасиус.       — Клод!       — Папа! У меня есть хорошая идея! — в покои вошел Лукас, — На самом деле господин Лукас — тот великий маг Башни.       — Ага.       — Ты знал? — Атанасия сильно удивлена.       — Не каждому дано владеть ветвью мирового древа, — ответил Клод.       — Каллисто, ты тоже? — просто пожала плечами. Лукас не особо скрывал этот факт, — Раз проклятье папы спало, теперь господину Лукасу не нужно о нем заботиться, и он сможет прийти на официальное собрание.       — Если он раскроет свою личность на собрание и подтвердит непричастность Клода к темной магии, то аристократии нечем будет возразить, — подхватила ее мысль, — Это поможет избежать серьезных политических проблем. Молодец Атанасия.       — Но… — видно мирное решение их не устраивает, — Я считаю, что необходимо отдельно наказать тех, кто высокомерно относился к Ее Величеству, включая предыдущего императора, — не сказала бы, Феликс. Анастасиус нормально относился ко мне, чего не скажешь об Аетернитасе. Учитывая записи Анастасиуса в дневнике, у меня серьёзный к нему разговор. Но помимо Анастасиуса было не мало мужчин, которым женщина на троне была не по нраву. Многие из них больше боялись Джастина и Феликса за моей спиной, чем реально уважали меня.       — Этим… я займусь сама, — наклонив голову, улыбнулась. Почему-то Атанасия и Феликс сделали шаг назад, — Так что остальное оставляю на вас, господин Лукас.       — Я слышал, что обычно маги Башни не вмешиваются в дела императорской семьи. Так почему Вы помогаете? — Феликсу все неймется.       — Во-первых, у Вас в оппонентах есть человек, связанный со мной, — Аетернитас, — И, во-вторых, в мои обязанности входит защита Обелии в случае чрезвычайной ситуации. Этих причин вполне достаточно.       — Хотите сказать, что Обелия может пасть? — если вся императорская семья будет убита, то в Обелии скорее всего начнется гражданская война между знатными Домами. Обычно у императорской семьи Обелии рождается один ребенок в поколение, поэтому родственников не так уж много.       Лицо Атанасии сильно помрачнело. Я положила руку ей на голову, чтобы привести в чувства, видно Клод хотел сделать то же самое. Сразу на мою руку легла его. Отдернула свою руку.       — Тогда пойдем… возвращать должок.

***

      Мы сидели в беседке. Холд был очень рад вновь видеть Клода нормальным. Он забрался к нему на колени и, не прерываясь, болтал о своих успехах в фехтовании. Я же качала Настасью на руках и трясла золотой погремушкой. Настасье нравится ее звук.       — Папа, а что с дядей? — неожиданно спросил Холд.       — О чем ты? — перевила на него взгляд.       — Он все время хватается за сердце, — Холд загибал пальцы, — У него красные глаза, прямо как у кролика. Иногда он резко останавливается, как будто забыл куда шел, — он задумался, — Еще я слышал, как ругался сам собой. Дядя болен? Поэтому его так долго не было? — мы с Клодом переглянулись. Ну и как объяснить ребенку, что его дядя одержим злым предком?!       — Ваше Величество, — Джастин тихо подошел к нам.       — Джастин, сколько раз говорила не подкрадывайся, — у меня скоро будет инсульт, — Точно повешу на тебя колокольчик.       — Прошу прощения, Ваше Величество, — он поклонился, — У Его Высочества тренировка.       — Уже? — Холд резко соскочил с Клода, — А кто будет ее проводить? Феликс?       — Нет, сэр Робейн сейчас занят. Тренировку проведу я, — на глазах запал Холда исчез.       — Можно я подожду, пока Феликс освободится? — просто Джастин более требователен. Мари следит за каждой тренировкой. Если Джастин, Феликс или кто-нибудь переступит черту, я тут же узнаю об этом.       — Боюсь это случится не скоро, детка, — погладила его по голове, — Тебе придется тренироваться с Джастином.       — Ну, мам…       — Нельзя отступать перед трудностями. Они делают нас сильнее, — это его не проняло, — После тренировки получишь острый бургер, — Холд не любит сладкое, так что пришлось придумывать альтернативу. Хотя местные аналоги в разы не такие вредные, как в том мире.       — Пошли Джастин, — Холд и Джастин направились в сторону тренировочной площадке.       — Дети, — с улыбкой покачала головой, — Ой, — пока разговаривала с Холдом, Настасья уснула, — Эмили отнеси ее в кроватку, — передала дочь служанке. Когда Эмили ушла между мной и Клодом наступила неловкая тишина. Я понимаю, что нам нужно поговорить, но… банально не знаю с чего начать.       — Каллисто… — Клод наконец-то заговорил.       — Анастасиус взят под стражу, — но тут пришла Атанасия.       — Хорошо, — встала, поправив платье, — Так полагаю мой выход?

***

      Лукас перенес нас с Атанасией в Башню. Алегрос, что это было?       — Каллисто, все в порядке? — Атанасия подхватила меня. Как же кружится голова. Если так будет каждый раз при перемещении, то отказываюсь. Лучше в карете или на своих двоих.       — Да, просто кружится голова, — успокоила ее, — Здравствуй Анастасиус, — кивнула ему. Кажется, его удивило мое дружелюбие. Вообще-то у меня именно к нему претензий особо нет. Тут начали появляться главы Домов. Глубокий вдох, — Вижу, вы все собрались. От всей души благодарю за то, что откликнулись на это внезапный призыв, несмотря на вашу занятость, — как будто у них был выбор, — Мы созвали вас для того, что ответить по поводу пользования темной магии моим мужем, императором Клодом де Эльджео Обелия. На прошлом собрании поднял неприятную тему… — мельком посмотрела на Анастасиуса, — Мой дорогой деверь. Так что я специально собрала вас, чтобы развеять все подозрения.       — Н-не верю! — Редфорд, я тебе язык скоро вырву, — Этот внезапный сбор направлен на то, чтобы как раз пустить нам пыль в глаза, не так ли?! — раздражает, — Более того, вы можете фальсифицировать результат… А-а! — его чуть не ударило током.       — Будьте осторожнее. Если будете повышать голос или поднимать суматоху в моей башне, накопленная здесь мана может забуянить, — пафос так прет, — И в ту секунду, когда в этой Башне будет произнесена ложь, солгавшему оторвет все четыре конечности, так что можете быть уверены в достоверности.       — Атанасия, — передала управления ей. Она будет проводить тест. Краем глаза наблюдала за Анастасиусом. Почему я чувствую запах крови? Тут все заполнилось черным дымом. Темная магия. У меня из носа потекла кровь и закружилась, но я быстро пришла в себя, — Объяснения здесь излишни. С этого момента Анастасиуса де Эльджео Обелия объявляется преступником, а его сторонники последователями темной магии. Он заковывается в магические кандалы и отправляется в заточение.       — Ясно, — что-то не нравится его реакция, а если честно вообще его состояние. Какой-то он уж слишком бледный и запах крови меня смущает. Я отпустила дворян. Дальше они сами все распространят.       — Хотите что-то сказать перед заточением, дядя? — Атанасия повернулась к нему. Тот промолчал, — Надеюсь, вам будет комфортно в тюрьме, — она обиделась.       — До свидания, — помахала ему и Лукас переместил его. Надо будет навестить его. Не нравится мне его состояние. Лукас как-то странно смотрит на меня.

***

      Не прошло и суток, как мне начали поступать различные подарки от аристократов. Все пытаются выбить место под солнцем. Также были различные письма, большая часть были доносы. Альфиос… опять Альфиос… Редфорд… Стивенсон… Робейн? Алегрос, это же высосано из пальца. Практически все доносили на Роджера, как на бывшего лидера фракции Анастасиуса. Удобно переложить всю вину на главного, но многие забыли об одной деталь. До всей этой вакханалии Роджер Альфиос считался этими же самыми аристократами моим фаворитом и лидером моей фракции. Хотя у меня ее вообще нет. Наверно. Также Роджеру качественно промыли мозги и сейчас он без сознания. Да и его сын помогал, рискуя собой. Иезекиль мне не нравится в качестве будущего зятя, но как человек он мне симпатичен. Я помню его совсем ребенком. Кстати, о детях.       — Талия, проследи за леди Дженит, — девушка удивленно посмотрела на меня, — Дети не выбирают родителей.       — А… я Вас поняла, — Талия поклонилась и вышла. А пойду-ка проверю ее отца. У меня предчувствие не очень.       — Ваше Величество, это опасно, — на входе в темницу, меня остановил стражник.       — На меня наложено защитное заклятье, — обошла его. Кровь… ее запах слишком сильный. Я ускорилась. Так и думала, — Немедленно откройте камеру! — как только ее открыли, подбежала к Анастасиусу, — Ей, очнись. Что стоите? Зовите лекаря и доложите магу. Алегрос, только не умирай.

***

      Я сидела на софе возле кровати Анастасиуса. Неподалеку сидела Дженит.       — Послушай, императрица же, часом, не приняла меня за лекаря, вместо мага? — из-за раздражения Лукас, наоборот, стал милее.       — Но я не могу и дальше позволять умирать… — предыдущий император умер в тюрьме! — Еще и Дженит постоянно плачет… и мистер Снежок болеет… Дядю таким сделали не мы, так как же вдруг вышло?       — Видимо, настало время умереть. Изначально он должен был умереть еще когда был атакован твоим отцом.       Извините, но не в мою смену. Как же голова кружится. Почему же я так рвусь спасти Анатасиуса? Все просто. Как бы шаблонно, но он первый кто подружился со мной не потому, что я императрица. Анастасиус вообще об этом не знал. Да и при том мне его жалко, точнее жалко того маленького принца, что повелся на россказни Аетернитаса. Еще из уважения к настоящей Каллисто, что была влюблена в него. Ведь никто не знает, что ее больше нет в живых. Почитаю ее память.       — Кья! — задумалась на минуту и на тебе.       — Роджер, успокойся, — подошла к нему ближе, — Роджер отдай мне осколок. Поранишься ведь.       — Ваше Величество, он опасен! — он сильнее прижал Дженит.       — Роджер единственный кто сейчас опасен это ты, — вот же старикан! — Отдай. Осколок. Роджер!       — Ты… — еще один, — Ты что творишь?!       — Лукас! — голова… чуть не свалилась на бессознательного Анастасиуса.       — Каллисто, все хорошо? — только хотела отмахнуться, — У тебя кровь из носа, — правда? Дотронулась до носа. Ой и правда.       — Наверно от переутомления. Мне нужно отдохнуть, — вышла из комнаты под пристальный взгляд Лукаса, — Доложите, когда один из них очнется.       Что это со мной? Это уже второй раз за чуть больше сутки. Это ненормально. Придерживаясь за стену, шла к себе.       — Каллисто, — ко мне на встречу шел Клод с решительным выражением лица. Его лицо быстро стало обеспокоенным.       — Клод, — улыбнулась и хотела подойти, но резко ноги ослабли. Клод моментально оказался рядом и подхватил меня на руки, — Я в порядке. Просто голова кружится. Можешь отпустить меня, — Клод молча, куда-то направился. Мои же покои в другую сторону. Он принес меня в свои, — Эм… Клод, — положил меня кровать и сел рядом. Так мы молчали несколько минут, — Мне лучше так что…       — Прости меня, — что?