Разукрась мою жизнь

Утро прохладой не порадовало. Лишь немного спала жара, но ветром и не пахло: по-прежнему стоял невыносимый зной, превращающий горизонт в смазанные пейзажи какой-нибудь африканской пустыни. Бельц не стал надевать костюм, обошелся светлой рубашкой-поло и брюками потоньше. Жаль, что шорты надеть нельзя. Николь собралась куда быстрее и уже дожевывала яичницу, пока Штефан все водил бритвой по щекам в попытках избавиться от противной ржаво-рыжей щетины. Лучше уж бороду отпустить, чем каждый день так мучиться. Из дома вышли все равно вместе. Бельц немного постоял на углу, глядя в спину удаляющейся дочери, и, вздохнув, по редкой тени поплелся на работу. Подобная рутина в такие дни казалась издевательством. Даха на месте не было. Штефан, расстроившись, бросил дипломат на стул и пошел сразу к кулерам, чтобы хоть немного сбить образовавшуюся за время прогулки сухость во рту. С такой мыслью, судя по всему, столкнулся не он один: привалившись к невысокой тумбе бедром, с кружкой стоял Гейнзе, лениво оглядывающий офис. — Чего длинный не пришел? — сразу спросил он, решив не тратить время на банальную вежливость. Ответа не последовало. — Мелкого чего-то тоже нет. Сговорились, что ли. — Этот мелкий старше тебя, между прочим. — По нему и не скажешь. Дитрих усмехнулся, глотая еще воды. Спорить Бельц не стал — себе дороже выйдет, проблем потом не оберешься. Гейнзе же как трикстер, подлый подковерный шутник, перейдешь ему дорогу хоть в чем-то — будь готов к разбитым кружкам и внезапно сломавшемуся ноутбуку. Последний, к слову, Фальку так и не удалось починить. Возрастные рамки здесь все равно стирались. Просто совпало, что Алоис — самый взрослый как по цифрам в паспорте, так и морально — оказался и самым авторитетным: из-за роста и громогласного говора всем казалось, что он запросто может свернуть любому шею. Повезло, что Штефан, еще не зная местных порядков, в свое время прибился именно к нему. Хотя дуэт этот вышел несколько забавным, ведь Бельц в свои двадцать шесть был младше всех в коллективе. Вода помогла освежиться. Штефан, когда Гейнзе отбыл, выпил еще стакан, постоял у кулера, точно хотел вытянуть из него всю прохладу, и уже отправился к столу, как стеклянная дверь одного из кабинетов открылась, и в коридор, цокая толстыми каблуками, вышла начальница всего безобразия, Карина Донхаузер. Все разом уткнулись кто в ноутбуки, кто в бумаги, делая вид, что до невозможности поглощены работой, а Бельц так и остался стоять дураком. Тут как с медведем — прикинься мертвым, и он тебя обойдет. Или как с собакой — она обязательно учует твой страх. Донхаузер, окинув придирчивым взглядом низко склоненные к столам головы и неясно хмыкнув, прошлась вдоль первого ряда, точно строгая учительница на контрольной. Штефан беззвучно юркнул следом, замирая в издевательской близости от своего места. Хорошо, что дипломат оставил, не подумают, что прогулял. А вот Даху повезло куда меньше — он выходил из лифта ровно в тот момент, что Карина собиралась разворачиваться обратно. Образовалась немая сцена: Алоис, держа что-то квадратное в руках, остановился чуть поодаль от перегородки, упрямо выдерживая зрительную конфронтацию с раздраженно поджавшей губы начальницей, пока абсолютно все взгляды в офисе были устремлены в их сторону. — Почему вы опоздали? — металлическим тоном проскрежетала Донхаузер. — А почему вы до сих пор не починили кондиционер? — парировал Дах и, нарочито натянуто улыбнувшись коллегам, спокойно дошел до своего места, не обращая внимания на раздавшиеся за спиной цокот и вторящие ему тихие шаги. — Я спросила не об этом. — А я — об этом. Он, вальяжно усаживаясь на стул, смерил ее насмешливым взглядом и явно порывался сострить как-то еще, как из-за женского плеча показалась рыжая макушка. — Госпожа Донхаузер, кто-то умер или покалечился из-за моего опоздания? Ах, нет. — Алоис театрально вздохнул, прикрывая рот рукой, и обернулся к сидящей впереди девушке. — Анна, телефон хоть раз звонил? Ну и вот. Делайте свою работу, пожалуйста, и не мешайте другим. А лучше — почините хренов кондиционер. Можете сами, если все никак до мастерской не дозвонитесь. — Вы нарываетесь на выговор, Дах. — Карина, недовольно цыкнув, уперла длинный ноготь в стол, будто вот-вот собиралась оставить на нем глубокую борозду. — И он будет вторым за месяц, между прочим. — Да? Отлично, убираем это в папочку «насрать» и двигаемся дальше. Про кондиционер напомнить? Донхаузер, подавив явно уже вертящиеся на языке ругательства, резко развернулась на каблуках и процокала к себе в кабинет. Кто-то из офиса похлопал, с другого конца же долетела похвала. В голосе этом Штефан без труда узнал злорадствующего Гейнзе. Если кого-то и ненавидели здесь больше него, так это начальницу. — Уволят тебя к чертям собачьим, — покачал головой Бельц, устраивая дипломат под столом и выравнивая высоту стула. — Да и хрен с ним. Не так уж я за эту работу и держусь. — Алоис отмахнулся и, вновь взяв квадрат в руки, загадочно улыбнулся. — Закрывай глаза. — Чего? — Штефан хохотнул, но послушался, слыша тихую возню на фоне. — Это какие-то ролевые игры? — Лучше. Спустя еще пару секунд прямо в лицо ударил прохладный воздух, и Бельц не сдержал радостного возгласа. Дах, довольно развалившись в кресле, деловито развел руками, хохлясь: — Не забыл. — Ну конечно. Из-за него ведь и опоздал, да? Штефан широко улыбнулся, подкатил свой стул ближе, немного сместив Алоиса, и повернул воткнутый в один из портов ноутбука вентилятор так, чтобы он обдувал сразу обоих. Возражать не стали, только что-то невнятно буркнули и шлепнули по предплечью. — Весь день так не просидим, — усмехнулся Дах, поправляя сползший набок жилет. Странно, что он решил не отказывать себе в официозе и сегодня. — Хотя хотелось бы… — Ага… — Бельц обреченно вздохнул. — Тебе-то легче — разлегся на стуле и болтай сколько влезет, а мне запястья натирает из-за корпуса ноутбука. — Ну попробуй разговори — или, что еще труднее, заткни — какого-нибудь идиота на том конце провода вместо меня. Посмотрю я, как там легче. — Ну обидься тут на меня еще. Алоис цыкнул, махнул рукой и чуть сполз по стулу вниз, прикрывая глаза. Штефан тоже затих, замер, наслаждаясь прохладой. Шум вентилятора перекрывал все прочие звуки, вытеснял из головы лишние мысли, позволяя ненадолго расслабиться. Казалось, что нет вокруг никакого офиса, скучающих коллег, бесконечного шелеста бумаг и осточертевшей рутины. Только изредка Бельц улавливал чужое размеренное дыхание где-то над ухом. А потом зазвонил телефон, и Штефан едва не свалился со стула, вздрогнув от неожиданности. Алоис, закатив глаза, лениво принял вызов, подпирая голову кулаком, и произнес заученные слова таким тоном, точно вот-вот был готов отдать концы. Бельц, недолго пронаблюдав за ним, отъехал к себе. Он-то огрызаться с начальством не сможет — нагоняй получит за безделье весьма болезненный. И все-таки сосредоточиться было практически невозможно — мысленно Штефан то и дело возвращался к насущной проблеме, беспрестанно проверял сообщения, листал приложение в надежде нарваться на какое-нибудь новое объявление. Все тщетно. Экран в который раз потух. Бельц небрежно отбросил телефон, проскользивший по столу и врезавшийся в клавиатуру, и откинулся на спинку скрипнувшего стула, потирая лицо. Сбоку что-то хрустнуло, и раздался напускно-незаинтересованный голос: — Что-то случилось? Штефан покачал головой и надавил на веки. — Ты в последнее время сам не свой. — Просто заработался. Он отнял ладони от лица, сцепляя их в замок у живота, и повернулся, столкнувшись с внимательным, цепким взглядом Даха. Тот как-то странно его осмотрел, дернув немного впалой щекой, и покачал головой, передумав донимать расспросами. — Если нужно будет чем-то помочь — обращайся, — кашлянул он напоследок и резко крутанулся на стуле, делая вид, что рассматривает серый пейзаж за пыльным стеклом. Штефан слабо улыбнулся, потер усыпанную светлыми, едва видными издали веснушками скулу и опустил взгляд, тарабаня пальцами по подлокотнику. Хотелось бы рассказать обо всем Алоису, но почему-то казалось, что подобные подробности чужой жизни ему совершенно ни к чему — за пределами офиса всех здесь ничего не связывает, а значит, вникать нет смысла. Помощь, разумеется, предлагалась чисто символическая: занять место поближе к выходу на летучке, подшить бумаги, прикрыть перед начальством, одолжить пару евро на обед или сигареты. Бельц не сомневался, что ни в чем из этого Дах не откажет, но квартира… Разве что у него есть какие-то знакомые риелторы. Но какова вероятность?.. Штефан протяжно вздохнул, от нечего делать наворачивая круги курсором по экрану. Как оно обычно бывает за пустыми размышлениями, время ускорилось в два раза и издевательски замерло близко к перерыву на обед. Впрочем, некоторым это вовсе не помешало покинуть свои места: первым подорвался Гейнзе, в шутку галантно подав руку той самой девушке, у которой вился вчера. Следом встал и Мунер, будто бы случайно пихнувший Дитриха в плечо на нужном повороте. Даже Алоис поднялся раньше обычного и едва не запутался в собственных ногах, что-то усиленно листая в телефоне. Бельц предпочел дотерпеть. Когда он прошел в светлую столовую, где — о чудо! — работал кондиционер, на привычном круглом столике на двоих у окна уже стояли два пластиковых светло-синих подноса. Стул был приглашающе отодвинут. На втором развалился Дах, так и не отрываясь от телефона, и через раз глотал сок из стеклянной бутылки с высоким горлышком. Затянулась неловкая пауза. — Ты там какую-то сверхсекретную спецоперацию планируешь? — постарался разрядить обстановку Штефан, натянуто улыбаясь. Алоис изогнул бровь, поднял на него взгляд, тут же возвращая его в экран, и пожал плечами, вновь отпивая сок. Бельц просидел еще пару секунд, но никакой реакции более не последовало. Пришлось заняться салатом. Штефан лениво насаживал крупные кусочки помидоров черри на пластиковую вилку, через раз глядя в окно на стоящую без движения мутно-зеленую листву. От одного только вида размазанного жарой горизонта захотелось пить. Потрескавшиеся от сухости губы защипало от минералки. Бельц поморщился, отставил прозрачную бутылку, прошелся пальцами по выделившемуся четче обычного покрасневшему контуру рта, точно хотел оценить масштаб повреждений, и, поднимая голову, столкнулся с совершенно нечитаемым взглядом Алоиса, наконец оторвавшегося от телефона. Штефан успел заметить какой-то странный символ в углу ярко-желтой плашки сверху экрана, прежде чем тот потух. — Закончил? — усмехнулся Бельц, отнимая руку от губ и снова берясь за вилку. — Я уже подумал, что ты тут на меня смертельно обиделся за что-то. — Нет. — Дах махнул рукой и потянулся к крошечной упаковке печенья. — Не бери в голову. День сегодня просто какой-то… Какой-то… — Понимаю. — Штефан со вздохом покивал. — Хреновый день. Да и неделя вся, давай уж будем честны. — И неделя тоже… Алоис слабо улыбнулся, поставил локоть на стол, умостив на кулаке щеку и продолжил сверлить взглядом поднос. Штефан помолчал, дожевывая салат, и, уже потянувшись за батончиком со злаками, попытался завязать разговор вновь: — И все-таки… Что ты там так усиленно искал? — Да там… — Дах прочистил горло, потирая щеку, и Бельцу показалось, что на ней выступил бледно-алый румянец. — Приложение для знакомства, в общем. — Серьезно? — Штефан едва не подавился, округлив глаза. Алоис засмущался еще больше и отвернулся к окну. — Да ладно, не реагируй так. Я просто, ну… Разве тебе нужны какие-то там приложения, чтобы урвать себе симпатичную девчонку? Просто ты… достаточно привлекательный, думаю. Для женщин. К тому же они почти всегда без ума от высоких. — Спасибо за оду имени меня, конечно, но у меня есть критерии, Бельц, с такими не ко всем подойдешь. Дах кашлянул, откинулся на спинку стула, сводя руки на груди, и чуть втянул щеки, отчего острые скулы выделились еще сильней. Штефан еле сдержал смешок. — Какие еще критерии? Чтоб голубоглазая блондинка до тридцати и обязательно девственница? Алоис цыкнул вслед за ним и покачал головой, прекращая глазеть в окно. Затянулась пауза, за которую оба невольно узнали от чересчур громкого Фалька о том, что у него непереносимость лактозы. Может, и комментарии сидящего поблизости Гейнзе на сей счет успели бы выслушать, не реши Дах заговорить: — Нет, конечно. Тем более… глупо в мои-то года встречаться с людьми вполовину младше, разве нет? — Ну не знаю. А как же «любви все возрасты» и все такое прочее? — Так только в сказках бывает. И в фильмах, на которые ты бабу свою четырнадцатого февраля ведешь, чтобы она мозги всю оставшуюся неделю не имела. А в жизни… — Он развел руками. — В жизни, если у тебя нет хотя бы пары сотен тысяч евро на счете, ничего подобного не светит. — Ты опять ведешь себя по-сексистски. — Штефан легонько пнул Даха по ноге, недовольно хмуря брови. — Не все клюют на деньги, между прочим. Кому-то просто нравятся постарше. И вообще, сорок лет — это еще не могильная плита… — Нет, но тяга трахать малолеток очень похожа на пышно цветущий кризис среднего возраста. Он неспешно допил остатки сока, будто не замечал напряженно поджавшего губы Бельца, и, закатив глаза, только несколько долгих секунд спустя заговорил вновь: — Ох, прости, забыл, что тебе двенадцать, нужно было выбрать слово помягче. Например, э… Вступать в коитус или… — Да понял я. Штефан шевельнул желваками, сунул в рот остатки батончика и некоторое время в раздражении молчал. Алоис как ни в чем не бывало чистил мандарин. В секунду остро запахло цитрусом. — Ты можешь выбирать любые выражения, я уже привык, но… — Бельц хмыкнул, запил сухость от злаков минералкой. — Нельзя говорить «бабы», понимаешь? Это может кого-то задеть. — Кого? Здесь только мы вдвоем, разве нет? Дах скептично изогнул бровь, ухмыляясь самыми кончиками губ. Сколько снисхождения… Штефан скривился, поморщил нос, вновь пиная Алоиса по голени. Тот даже не дернулся. — Ты понял, о чем я. На людях нельзя. — Ты думаешь, что я стал бы называть женщину в лицо бабой? — Он тихо, коротко рассмеялся. — Я, может, не очень часто это демонстрирую, но минимальное понятие о вежливости у меня все-таки имеется. — В этот раз несильный пинок пришелся по ноге Бельца. — Не кукурузь такое лицо. Твоя позиция все равно херня полнейшая. Штефан хотел задохнуться от возмущения, но вместо этого расхохотался вслед за Дахом. Ладно, может, зерно истины в его словах все-таки присутствовало: глупо заботиться о чувствах тех, кого даже нет рядом, чтобы оскорбиться. Бельц, успокоившись, уже собирался вернуться к изначальной теме, как у их столика возник Гейнзе, с веселой полуулыбкой положивший ладонь на спинку стула Алоиса, который на всякий случай мгновенно напрягся; Штефан отчетливо увидел, как шевельнулась мышца у него на руке и как натянулась ткань закатанной по локти рубашки на плече. — До того, как ты пошлешь меня к черту, — сразу начал Дитрих, второй ладонью упираясь в стол, — хочу сказать, что мы тут с Мунером и Фальком собрались в боулинг сегодня к ночи, и я… — Я рад, что ты держишь меня в курсе событий. — …решил, что без главной занозы в заднице будет совсем не то. — Гейнзе, казалось, вовсе не заметил саркастичной реплики. — Так что приглашаю тебя. Можешь еще кого-нибудь с собой позвать, если хочешь. В конце он до того многозначительно посмотрел на Бельца, что тот против воли засмущался. Алоис же лишь неопределенно махнул рукой и пробурчал, что подумает. Дитриха вполне устроил и этот ответ, и он, напоследок хлопнув Даха по плечу, бодро зашагал обратно в офис. Тишина прервалась рваным выдохом. — Я размозжу ему голову шаром для боулинга, — пообещал Алоис, отряхивая плечо от невидимой пыли. — Я с радостью бы посмотрел, но мне нужно сидеть с Никки. Штефан тяжко вздохнул, во всех красках представляя легкий аромат пива и сухариков, шум бьющихся о кегли шаров и далекие от приличного шутки, справленные едкими дополнениями от Даха лично ему на ухо. Впервые за столько времени возможность выбраться куда-то — и та псу под хвост. Хотя без Алоиса, подумалось, и ее бы не было. За ровню Бельца тут считал только он. — Обещаю своровать для тебя кроссовки, — успокаивающе улыбнулся Дах, коротко хлопая его по тыльной стороне ладони. — Лучше шар, чтобы я смог хоть чем-то притянуть себя ко дну, когда пойду топиться. Штефан невесело хохотнул, тяжело поднялся вслед за Дахом и уже через минуту вновь сидел на скрипучем стуле, совершенно не зная, чем себя занять. До конца рабочего дня оставалось еще уйма времени.