Разукрась мою жизнь

Трещал костер. Всполохи его, взмывая в ночное небо, завораживали отточенностью движений, гибкостью, яркостью, вызывая одновременно и восторг, и первобытное чувство ужаса. Штефан с полуулыбкой глядел то на них, то на иссиня-черный купол над головой, считая созвездия, известные по школьным учебникам. Выбор, мягко говоря, был невелик. В стороне, встав на цыпочки, Николь увлеченно наблюдала за тем, как на углях погасшего совсем недавно мангала запекается картошка в мундире, которую Бельц строго-настрого запретил кидать в костер, так и не поддавшись на уговоры ни дочери, ни Алоиса. Последний, к слову, до сих пор возился с палаткой, на нервах брошенной в недостроенном состоянии еще днем, когда они только устраивали здесь привал. Курс молодого бойца, как оказалось, у Даха заканчивался ровно на умении красиво раскрывать в полете нож и метать его в бедную белку, на свою беду вылезшую на поиски провизии. Что именно с ней собирался делать Алоис, было неясно. Повезло, что лезвие промелькнуло всего в паре сантиметров от ее тушки, врезавшись в дерево и отскочив в траву. — Будем спать в машине, короче, — раздраженно выдохнул Алоис, опустившись рядом со Штефаном на траву, и принялся мешать угли длинной палкой. — Эта херня падает, сколько бы я не пытался. — Ты что, капитулируешь? Как приедем, помечу этот день в календаре красным. Он только рассмеялся на толчок в бок и, поцокав языком, уложил голову Даху на плечо, прикрывая глаза. Где-то в лесу, дальше от их поляны, ухала сова. Тихо шуршали сотрясаемые легким ветерком листья. Хотелось спать, но одновременно с тем — не покидать это место никогда, так и глядя до конца времен на пляшущие по траве тени костра, вслушиваясь в чужое дыхание и не думая ни о чем. Хорошо, что Алоис уговорил его пойти в поход не по привычной карте, а так, наугад, наплевав на риск нарваться на штраф. Никаких посторонних людей, только они втроем, припозднившиеся лесные жители и теплая августовская ночь. — Покажешь потом, что у тебя там не получается, — улыбнулся Бельц, заглядывая в глаза с пляшущими в расширившихся зрачках языками пламени. — Может, хоть в чем-то буду полезным. Алоис не ответил, лишь усмехнулся и быстро коснулся его губ, следом потираясь кончиком носа о щеку. Штефан засмеялся, отодвинулся, утер лицо и, просидев так секунд пять, вернулся обратно, прижимаясь теснее прежнего. Пиликнул телефон в заднем кармане. Бельц вздрогнул от неожиданности, нахмурился и вгляделся в экран, ища подвох. Ничего, просто почему-то на секунду поймалась сеть в этой глуши. Сбой, наверное. Можно было убирать телефон обратно, но Штефан медлил; он провел пальцем по заставке, листнул на вторую и, фыркнув, прочитал забывшееся за столько времени название единственной иконки. А после, неосознанно прокрутив на безымянном пальце серебряное кольцо, без единой мысли раз и навсегда удалил приложение по поиску квартир к чертям собачьим.