Семьянин

Дэвид знал, что этого стоило ожидать, что рано или поздно это случится, сколько бы он ни старался, — но все равно почувствовал, как внутри что-то рвется. Его не было всего полтора часа. Чертовых полтора часа. Мартин, помощник Голд позвонил ему, чтобы уточнить, какие места в предложенном черновике соглашения лучше не трогать; просто верить на слово он, конечно, отказался и Дэвиду пришлось разжевать ему каждую деталь, отправив по почте россыпь доказательств, которые тот мог бы найти и сам, если бы не поленился зайти дальше второй страницы поисковой выдачи. Не самое профессиональное решение, но Дэвида не особенно это беспокоило — если Голд и Мартин с ним больше не свяжутся, то он не расстроится. Они были не из приятных клиентов — больше головной боли, чем прибыли. И вот, просидев полтора часа в больше похожей на телефонную будку приватной комнате местной забегаловки, Дэвид вернулся в номер, чтобы застать Алана в отвратительном состоянии: тот был обдолбан, и, похоже, серьезно — или успел вдобавок напиться. Дэвид аккуратно закрыл дверь, и на несколько секунд замер, пытаясь взять себя в руки, хотя больше всего ему хотелось ухватить Алана за ворот, сдернуть с постели, влепить пару оплеух, чтобы хоть немного привести в чувства, и оттащить в ванную. Дэвид знал, что это сработает — настолько, насколько вообще что-то может сейчас сработать. Но он не должен был позволять себе действовать слишком резко: в такой ситуации легко потерять контроль, а одного срыва на двоих им больше, чем достаточно. Алан полулежал поперек кровати, запрокинув голову, опустив веки. Джинсы были расстегнуты и правая рука рассеянно ползала от груди к основанию полувставшего члена, размазывая по футболке уже подсыхающую сперму; все движения казались рваными, неестественными, будто рука правда шевелилась сама по себе, похожая на какую-то тварь из кошмарного сна. Дэвид сделал глубокий вдох — в номере было душно, но алкоголем не пахло — и подошел ближе. Алан был привлекательным мужчиной — пожалуй, самым привлекательным из тех, с кем у Дэвида были затяжные отношения — но сейчас он выглядел отталкивающе. Он казался будто изломанным, и без того короткая шея была выгнута так, что, казалось, провалилась куда-то внутрь тела, чуть подрагивающее горло напоминало раздутое жабье, а от уголка губ тянулся влажный след к впитавшейся в покрывало лужице слюны. — Алан! — Дэвид схватил его за плечо и с силой тряхнул. Тот вздрогнул всем телом, застонал и, спустя пару секунд, открыл глаза. В приглушенном свете даже не было видно, какого цвета радужка, она сейчас скорее напоминала мутную грязную кайму огромных черных пятен расширенных до предела зрачков. Дэвид не мог даже вспомнить, когда в последний раз видел Алана таким. — О, наконец-то ты пришел, — тот неожиданно резко вскинулся и, перехватив Дэвида за плечо, с силой потянул к себе, как если бы хотел поцеловать. Прежде, чем тот успел бы освободиться, Алан запустил другую руку ему в волосы, не давая уйти. — Трахни меня. Алан тянул его к себе с силой, но в то же время невероятно медленно и это тоже напоминало какой-то сон. Дэвид приказал себе не думать о снах, потому что все происходящее сейчас — реально и нельзя об этом забывать. Возможно, он мог бы вырваться, если бы попытался, но сама мысль о том, чтобы оттолкнуть Алана, как хулигана в школьном коридоре, казалась ему неприятной. Дэвид ненавидел защищаться, его тактикой всегда было чистое прямолинейное нападение, именно поэтому из него, к разочарованию родителей, так и не вышел адвокат. — Где ты добыл эту дрянь? — сейчас они были достаточно близко, чтобы Дэвид чувствовал тепло Алана, его дыхание, то, как медленно твердеет упирающийся в него член. Болезненное возбуждение Алана точно передавалось Дэвиду, медленно заполняя его собственное тело. — Парень в магазине у заправки. Сказал, что его зовут Луис и предложил грибы бесплатно. — На эту фразу, казалось, Алан потратил последние остатки разума, и после нее он точно медленно опустился на дно собственных ощущений: было чуть сузившиеся зрачки снова расплылись, дыхание участилось, по всем мышцам искрой проскочила короткая судорога. Дэвид не особенно разбирался в наркотиках, но это на обычные грибы было не слишком похоже. Либо Алан ему врал, либо парень из магазина намешал в свои бесплатные пробники чего-то посерьезнее. Не имеет значения. — Трахни меня. — Алан медленно приподнялся. Теперь они были буквально лицом к лицу; очки Дэвида запотевали от горячего дыхания, так, что знакомые черты расплывались, превращаясь в пятна, но это было не важно. Он мог представить себе каждое движение лицевых мышц, каждую морщину, каждую пору кожи. Он давно изучил Алана во всех подробностях. — Трахни меня так, чтобы я надолго запомнил. Его чуть трясло. Дэвид не в первый раз имел дело с Аланом, наевшимся очередной наркоты и отлично знал, что нужно делать: влить в него побольше воды, спровоцировать рвоту, потому что чем быстрее его вывернет — тем лучше. Все как с обычными пищевыми отравлениями и нельзя относиться к этому иначе. Нельзя позволять себе отвлекаться, кто-то из них должен держать себя в руках. Алан медленно облизал его подбородок — и это было скорее просто щекотно, чем возбуждающе; он пускал слюни, как животное, пытаясь потереться о бедро Дэвида, нелепый, неуклюжий, омерзительно похожий на персонажа какой-то нравоучительной истории о том, как наркотики заставляют людей деградировать до скулящих тварей, сотрясаемых конвульсиями. И хуже всего было то, что Дэвид, несмотря на отвращение и злость, хотел его. Прямо сейчас, пока он просит. Алан снова застонал, запрокидывая голову, и Дэвид отчетливо понял, что, несмотря на стучащее в голове тупое раздражение, у него самого стоит не хуже. Он успел и забыть, каким иногда бывает Алан под кайфом: развязный и безвольный одновременно, заводящийся не то что от каждого прикосновения, а от каждого взгляда — и это возбуждало. По крайней мере, если откинуть мысль о том, что такое же «трахни меня» он бы мог сказать тому, у кого взял эти грибы или уличному продавцу корн-догов, стоявшему со своей дурацкой полосатой тележкой прямо напротив подъезда к мотелю. — Трахни меня, пожалуйста. — Еще одна еле уловимая судорога. — Я как черная дыра, я не чувствую ничего, кроме пустоты. Помоги мне. Дэвид мог бы много что на это ответить: Алан всегда был черной дырой, бесконечно всасывающей деньги и силы. К возбуждению все яснее примешивалось желание ударить Алана, чтобы тот наконец успокоился. Боль его отрезвила бы хотя бы немного. Дэвид прижал ладонь к его животу — мышцы под ладонью подрагивали, судорожно сокращались, но ему удалось прощупать желудок — похоже, достаточно полный. Хорошо: он поел, когда почувствовал голод, а, значит, проще будет вызвать рвоту. Надо ему помочь. Дэвид резко рванулся назад и, не готовый к этому Алан просто скатился с постели. Он пробормотал что-то невнятное, поднимаясь на колени и Дэвид ухватил его за волосы, потянул на себя, заставляя выгнуться. Нужно было оттащить его в ванную. Запихнуть в душевую кабину. Заставить пить воду. Дэвид задрал футболку Алана, чтобы провести ладонью по его влажной от испарины пояснице; длинные жесткие волоски приятно приставали к коже и собственная неожиданная нежность почти заставила его остановиться. Но потом Алан снова застонал и Дэвид понял, что слишком поздно пытаться сделать все правильно. Он рывком сдернул джинсы Алана до середины бедра, вместе с трусами; тусклый свет придавал всему нездоровый оттенок, светлая кожа казалась болезненно бледной, оставленные руками самого Дэвида синяки сейчас скорее напоминали трупные пятна. Когда Дэвид завел пальцы между его ягодиц, Алан недовольно дернулся, попытался что-то сказать, но у него получились только невнятные звуки, больше похожие на скулеж. — Трахнуть тебя, да? — Дэвид растер скопившийся пот по нежным складкам кожи, и медленно надавил на дырку; Алан пытался сжаться, не пуская, но Дэвид просто продолжил давить, навалившись сверху всем весом, и цепко держа его за волосы — достаточно сильно, чтобы почувствовать, как оттягивается кожа скальпа. Он умел быть терпеливым, даже когда терял над собой контроль. В этом была сила Дэвида. А слабость Алана, в свою очередь, заключалась том, что ему всегда было проще сдаться, чем заставить себя бороться. Дэвид резко дернул его за волосы, заставляя запрокинуть голову до предела — так резко, что ему послышался хруст позвонков, но даже прокравшийся по спине холодок мгновенного испуга не заставил его остановиться. Алан расслабился, позволяя ему запустить сухие пальцы в дырку — и тут же невольно сжался от боли, но это не важно: Дэвид не спешил. Гладкая слизистая точно сминалась под пальцами, прежде чем поддаться и пропустить его дальше. В какой-то момент ноготь чуть царапнул стенку и Алан снова заскулил. Дэвид чуть ослабил хватку другой руки, позволяя распрямить шею. — Вот так? — он резко раздвинул пальцы шире, Алан еще раз дернулся, пытаясь вырваться, но неожиданно издал сдавленный стон и замер. Дэвид невольно усмехнулся: чем больнее, тем лучше и если дело закончится парой трещин в нежных местах, то, может быть, в следующий раз Алан хоть немного подумает, прежде чем глотать всякую дрянь. — Надолго запомнишь? Он высвободил пальцы, вцепился в волосы Алана сильнее и рывком снова заставил его запрокинуть голову. — «Бесплатно» было с проглотом или без? Давай посмотрим. — Он понимал, что вряд ли Алан сейчас его понимает, но это было не важно, Дэвид просто знал, что если замолчит сейчас, то останется один на один с происходящим у него в голове. Дэвид пропихнул пальцы ему в рот, чтобы надавить на корень языка, вызывая рвоту; Алан попытался сжать челюсти, укусить, но Дэвид потянул его за волосы сильнее, заставляя замереть. То, что он был зол, еще не означало, что он не доведет дело до конца. Наконец, отпустив волосы, Дэвид придвинулся ближе и, освободившейся рукой осторожно надавил на его желудок, подталкивая к приступу рвоты. Сейчас Алан мог бы вырваться без особого труда, но Дэвид знал, что тот не станет этого делать. Он надавил на корень языка сильнее, чувствуя, как теплая слюна, стекает по пальцам вниз; Алан поперхнулся, заерзал всем телом, будто устраиваясь удобнее в его объятьях, и, спустя еще пару секунд, его, наконец, вывернуло. Рвотная масса была густой; розовато-коричневая кашица — корн-доги, скорее всего — среди которых легко было заметить несколько темных кусков, похожих на оплавленный пластик. Что ж, это хотя бы не были таблетки. Дэвид медленно сел на пол. Его член все еще упирался в ширинку, а где-то на уровне горла колотилась ярость, похожая на пойманную к клетку крысу, но сейчас он мог справиться сам с собой. Он мог бы даже притвориться, что все в порядке. Он взял Алана за подбородок, заставляя поднять голову. Все то же одуревшее пустое лицо. Белки глаз — в алой паутине полопавшихся капилляров. — Сейчас мы пойдем в ванную, — спокойно произнес Дэвид, поправляя его волосы, мокрые от пота. — Я помогу тебе принять душ. И тебе нужно попить. Хорошо? — Хорошо. Дэвид ненавидел себя, за то, что сделал. Ненавидел Алана за то, что тот заставил его это сделать. Ненавидел это место, ненавидел все несбывшиеся надежды и невыполненные обещания. Как бы далеко они ни уехали — а они продолжат путешествие, это Дэвид знал наверняка, потому что он ненавидел менять планы, и все случившееся это не изменит — они будут оказываться в комнатах вроде этой. Опять и опять.