Семьянин

Мамочка не сразу стала такой, какой Лили ее помнит. Папочка много раз рассказывал о прежней жизни в общине хиппи — конечно, он сам вряд ли так уж много помнил, скорее придумывал половину на ходу, но это не имеет значения, потому что даже если какие-то детали ошибочны, сама история остается верной. Мамочка менялась, перерождалась. Это происходит со всеми живыми существами. Козлята растут, козочки взрослеют, входят в охоту, из их петель сочится влага, когда они крутят хвостами, их покрывают самцы и нутро разбухает, питая кровью развивающийся плод, а когда он выходит наружу — вымя наливается молоком, этот цикл повторяется снова, до тех пор, пока старость не высушит тело козы, превращая ее в кусок бесполезного жесткого мяса. Происходящее с людьми — гораздо сложнее, меняется не только тело, но и душа. Тело — всего лишь оболочка. Но это, конечно, не значит, что оно не важно. Оболочки так же важны, как то, что внутри. Друг без друга тело, душа, кожа, разум, даже одежда — всего лишь разъятые бесполезные части. Но Лили знает, как удержать все вместе, как удержать изменения в нужном русле. Она всегда знала, мамочка просто напомнила об этом. Мамочка никогда не говорила этого вслух — хорошие родители никогда об этом не говорят — но Лили считала себя ее любимицей. Мамочка проводила с ней много времени, даже когда у нее уже были Вайолет и Поппи. Папочка больше любил Вайолет, но это обижало Лили гораздо меньше, чем то, что он стал говорить за мамочку после ее смерти. Но она все исправит. Она вошла в комнату Вайолет без стука и та, явно смущенная, сразу же вскочила с места, случайно смахнув со стола несколько цветных карандашей. Половицы скрипнули под ее тяжестью. — Привет. Ты рисуешь? Вайолет застенчиво улыбнулась. Она всегда вела себя как ребенок и из-за этого можно было посчитать ее глупой. Наверное, если бы они жили среди обычных людей, ее бы постоянно оскорбляли. Вайолет не смогла бы учиться в обычной школе или ходить на обычную работу. Джинджер тоже не сможет. Хорошо, что мамочка и папочка нашли этот дом, сделали так, чтобы никому из них никогда не пришлось общаться с посторонними больше, чем это действительно нужно. — Мое платье уже готово. Папочка сказал мне сшить новое платье и для мамочки, и я обязательно это сделаю, — пояснила Вайолет. — Но шить для мамочки скучно, она всегда одинаковая, с тех пор как мы отнесли ее в сарай. Я могу сделать платье для нее за четверть часа. Поверх раскроенной материи — мамочкины любимые цвета, бледно-розовый и темно-зеленый — лежали старые атласы Вайолет. Иногда она в них рисовала, если ей было скучно. Изображала принцев из любимых мультфильмов прямо поверх человеческих фигур на страницах. Рисовала она куда хуже, чем шила, узнать принцев можно было разве что по цветам костюмов. Этот, похоже, был из «Красавицы и Чудовища». — Мамочка сказала, что это платье на самом деле для меня. — Правда? — Вайолет нахмурилась. Синий карандаш в ее руке беспокойно дрогнул. — Дом слишком долго оставался без мамочки, и она хочет, чтобы заменила ее здесь, пока она сама остается в сарае. Это правда, мамочка сказала, что пришло ее время, и Лили точно знала, что значат эти слова. Пришла пора измениться, перейти к новой фазе. Она и так слишком долго была простым козленком. — Ты похожа на нее, — задумчиво протянула Вайолет, внимательно глядя на заготовки для платья. — То есть больше, чем любая другая из нас. Я могла бы сшить платье как для нее, и ты бы его носила. Я думаю, тебе пойдет такое платье, длиннее чем те, которые ты носишь обычно. И зеленый — твой цвет. Она снова нахмурилась, но на этот раз — просто задумавшись. Лили улыбнулась, подступая ближе. — Ты можешь снять мерки прямо сейчас. — Не нужно, — Вайолет покачала головой, — я и так знаю все твои мерки. Но я оставлю запасы в груди и в поясе, потому что папочка привезет тебе жениха и ты наверняка быстро забеременеешь. У тебя будут чудные дети. Тебе нравится мое платье? Она с улыбкой повернулась, и пышная золотисто-желтая юбка тихо зашуршала, скрывая звук скрипящих половиц. Конечно, Вайолет была полностью захвачена мыслью о том, что папочка привезет женихов им обеим. И у нее будет свой принц. Простодушие Вайолет было очаровательным, по-настоящему детским. — Оно очень красивое. — Знаю. Это платье настоящей принцессы. Вайолет протянула ей руку, и Лили, согласно кивнув, взяла ее поперек ладони. Они обе медленно подняли руки и плавно повернулись вокруг своей оси, повторяя движения танцоров из старой мамочкиной музыкальной шкатулки, потом коротко друг другу кивнули. Вайолет смущенно засмеялась и сделала реверанс, как Алиса из «Алисы в Стране Чудес». — Ты и есть настоящая принцесса, — сказала Лили. — И у меня будет настоящий принц. А у тебя будет настоящее мамочкино платье, — Вайолет сощурилась, будто козленок, впервые увидевший солнце. — Я доделаю его к сегодняшнему ужину. Обещаю. Она всегда мечтала о настоящем принце. Но Лили знала, что принцы и принцессы бывают только в сказках. Главное, что может сделать в своей жизни женщина — стать мамочкой.