Подобие спокойствия.

***

      Октябрьских холод наполнял коридоры, забирая последние солнечные дни. Все меньше учеников выходило на прогулки и все больше предпочитало проводить время в гостиных своих факультетов. Чем не отличались и гриффиндорцы. Какой вечер подряд в уютной и теплой гостиной стоял шум и гам. От чего, желая проводить свободные часы в более тихой и спокойной обстановке, трое друзей решили оставаться вечерами в Башне Старост. Гермиона подумала, что проблем возникнуть не должно. Малфой почти всегда задерживался до самого отбоя и лишь иногда проходил после тренировок, чтобы принять душ и снова уйти. Вот и сегодня наглого слизеринца не оказалось в их общежитии, что не могло не радовать. Гермиона показала мальчикам свою комнату, ванную, после чего они разожгли камин и устроились на полу в гостиной. Обсуждали новости, уроки, иногда парни заговаривали о квиддиче и ловили недовольный взгляд карих глазах. — Кстати, я слышал, МакГонагалл хочет устроить Рождественский бал в этом году. — поправив очки произнес Гарри и добавил, немного подумав: — Скорее всего, это связано с событиями войны. Она хочет поднять дух учеников. Как бы смешно это не звучало. Уизли и Грейнджер дружно кивнули. Это была тема их последнего собрания, как старост. — Не думаю, что бал поможет залечить душевные раны от потерь. — проговорила Грейнджер, немного склонив голову. Тема войны все ещё отдавала в груди не приятной тупой болью. — Но, почему бы и нет? Для кого-то это может стать хорошей возможностью найти новых друзей или вторую половинку и ненадолго отпустить грустные мысли в преддверии праздника. — С кем ты пойдешь, Миона? — Рон виновато уставился на подругу, будто извиняясь за свои слова. В голове сразу всплыл недавний разговор с его сестрой. Джинни рассказала подруге, что Рон надеется вернуть их отношения. После чего Гермиона ещё долго пыталась избавиться от мук совести. Да, он был важен для нее, ее любимый друг. Но никак не парень. Юная ведьма поняла, что не чувствует так называемой химии, желания целовать и ходить по школе переплетя пальцы. — Разве обязательно идти парами? — в такой же виноватой манере ответила гриффиндорка. Тут же наткнувшись на расстроенный взгляд Рона и раздумывающий Гарри. — Кажется, нет. — после нескольких секунд молчания все же сказал Поттер. — Тогда, я лучше пойду одна. Не хочу идти с кем-то, на примете никого нет. — Гермиона видела, как резко повернулась в ее сторону рыжая голова, но поспешила проигнорировать. — И, думаю, с кем бы я не пошла, потом будет не избежать слухов. Чего я очень не хочу. Рон медленно кивнул. Девушка не хотела сделать ему больно, но понимала, что от лживой надежды будет только хуже. Поэтому, как ей казалось, нашла самый оптимальный вариант. Кажется, Гарри собирался что-то сказать, но повернулся к двери, ведущей в коридор до картины. И только сейчас Гермиона поняла, что в размышлениях прослушала как открылась картина и чьи-то неспешные шаги медленно достигали двери. Стоило ей открыться, как на пороге появился Малфой. Из-за его плеча недовольно выглядывала Астория. Парочка слизеринцев прошла в комнату, остановившись напротив друзей. Гринграсс довольно обвивала руку Драко, буквально, весела на его плече. В то время как тот недовольно нахмурился и уставился прямо на Гермиону. Под его взглядом, гриффиндорка стушевалась, вспоминая их последнюю ссору. Гарри и Рон тут же поднялись с пола, уставившись на Малфоя такими же воинственными взглядами. — Какого хрена, Грейнджер? Это гостиная Старост, а не комната для посиделок Золотого Трио. — он недовольно скривился, не сводя глаз с карих глаз. Он был зол. Конечно, он приводил Гринграсс, но факт того, что грязнокровка посмела привести сюда своих тупых дружков убивал. Драко тошнило только от мысли, что в его жилище будет не один гриффиндорец, а целых три. — Заткнись, Малфой! Почему она не может позвать нас, а ты можешь приводить свою змеиную подружку? — недовольно выкрикнул Уизли, сжимая кулаки. — Что, Уизел, наконец-то смог выдавить из себя хоть что-то без подсказки Поттера? — Драко не смотрел на него, продолжал сверлить взглядом Грейнджер. Будто надеялся, что под этим давлением она заревет и выставит этих двух. Гермиона не понимала. Искренне не понимала. Почему Малфой такой? Они проводили вечер так спокойно и мирно, но он будто бы считал своим долгом испортить все. Гриффиндорка никогда ничего не говорила, когда вечерами возвращалась в свою комнату и слышала слишком громкие стоны слизеринки или кого-то ещё за соседней стеной, накладывала заглушающие и открывала новую книгу. Так почему Малфой не мог просто пройти мимо ее друзей? — Рон! Не нужно.- карие глаза метнулись в сторону, где Гарри положил руку на плечо Рона, стараясь удержать уже готового наброситься на слизеринца друга. — С бешенством нужно бороться, Уизли. — продолжал подливать масло в огонь Малфой, усмехаясь, будто смотрит крайне смешную комедию. — Прекрати, Малфой. — все же решила вмещаться Гермиона. Меньше всего ей хотелось наблюдать драку. — Уже одиннадцать доходит, скоро отбой. Всем правда стоит вернуться в свои общежития. — девушка посмотрела на друзей, перевела взгляд на все ещё обнимающую Драко девушку. Слизеринка окинула Грейнджер недовольным, оценивающим взглядом. В то время, как Гермиона попрощалась с друзьями. — Идём к тебе, милый. — елейным голос проворковала Астория, поглаживая плечо Драко. Но тот продолжал недовольно следить за соседкой. — Всем, Гринграсс. — Она останется, грязнокровка. — выплюнул Малфой, кажется, впервые замечая ласки слизеринки и обнимая ее за талию. — Позволь спросить, почему это Гарри и Рон не могут проводить со мной время в нашей общей гостиной, в то время как Гринграсс может приходить сюда когда хочет? — Гермиона недовольно скрестила руки на груди, обороняясь и с вызовом смотрела на слизеринца. Кровь в венах вскипала. По сути, грязнокровка была права, но Драко никогда и не в чем с ней не согласиться. Его бесит одна только мысль, что по Башне шатается ещё кто-то из красно-золотых. Одной Грейнджер достаточно, чтобы он не мог спокойно находится тут, ещё кого-то он терпеть не намерен. Хотя, должен признаться, после того поцелуя они не разговаривали. Молча патрулировали и полностью игнорировали друг друга, так что грязнокровка начала вполне устраивать его, как сожитель. Однако, все чаще юный Малфой ловил себя на мысли, что ему недостаёт ссор и скандалов с ней. Что тоже приводило в бешенство. Пару раз он пытался вывести ее на эмоции колкими фразами и мерзкими шутками, но получал в ответ полный игнор. — Драко, идём же. — слизеринка все не унималась, снова погладила его плечо и потянула за собой, в сторону лестницы. — Какой смысл отвечать этой грязнокровой твари? — Как ты назвала ее?! — Прорычал Рон. Ее лучшие друзья уже двинулись в сторону удаляющейся змеиной парочки, но Гермиона успела остановить их, схватив за плечи. — Не нужно, все хорошо. — отрицательно замотала головой та, заставляя себя улыбнуться. — Пускай говорит что хочет, ее слова меня не задевают. К тому же, она просто хочет вывести нас. Не хочу провести вечер в кабинете МакГонагалл объясняя из-за чего случилась драка. Не исключено, что после этого она запретит приводить кого-то в Башню. — Ты уверена? — озадаченно спросил Гарри и получил в ответ кивок. Злость забилась в лёгких, образуя камень в горле. Гермионе хотелось вскочила по лестнице, желая схватить девушку за руку, потянуть и высказать все в лицо. Но драки и конфликты — меньшее, что ей хотелось сейчас видеть. — Скажи, Гермиона, Малфой всегда так ведёт себя с тобой? — Оу, нет. Конечно нет, Гарри. Иначе я бы уже давно сообщила МакГонагалл. Обычно мы даже не разговариваем, только иногда, если это касается дел старостата. И наши разговоры вполне…мирные. — Не верится, учитывая, что он часто пропускает собрания. — вмешался Рон. — Он рассказал мне причины, они вполне весомые. Все хорошо, правда. Укол вины ударил в грудь, она ненавидела лгать. Тем более близким друзьям. Но разве могла она рассказать как часто они ссорятся. Или чем поцелуем закончилась их последняя ссора. Как и не могла рассказать о том, что совсем запуталась. Увидев Малфоя таким потерянным и человечным. Не смотря на все его выходки ей становилось все труднее ненавидеть его…

***

       В тот вечер Гермиона долго не могла уснуть. Даже под заглушающим, ей казалось, что она слышит блаженные крики из соседней спальни. Она потратила несколько часов сна на чтение. Лишь когда часы доходили два, девушка решила принять освежающий душ и погрузиться в сладкий сон. Грейнджер преодолела свою комнату и прошла в ванную, открыла дверь. Карие глаза расширились от увиденного: голая Астория прижата в стене в душе, обвивает ногами торс Малфоя, а тот, держа ее за ягодицы, интенсивно вбивается в девушку. Взгляд прошёлся по телу слизеринца. Подтянутое, немного худощавое. Длинные тонкие пальцы, спадающая на лицо платиновая челка и светлая, словно фарфоровая кожа. Гермиона невольно подавила вздох. Как бы сильно она ненавидила Драко Малфоя, не могла не признаться себе, он выглядел слишком красиво для мерзкого, эгоистичного слизеринца. На секунду гриффиндорка поняла, откуда в Хогвартсе столько влюбленных в слизеринского принца девиц. Кожа казалась нечеловечески белой и чистой, а мышцы под ней манили прикоснуться. — Какого хрена, Грейнджер?! — недовольный голос Гринграсс врезался в уши. Только сейчас Гермиона заметила, что девушка стоит абсолютно голая, не стесняйся своего тела и требовательно смотрит на нее. Как она может так спокойно к этому относится? К своему удивлению, Гермиона довольно быстро пришла в себя и нашла ответ: — Заглушающее вы наложили, а до запирающего недодумались? Это ванная не только твоя, Малфой! Будь добр, водить своих девиц в свою комнату! Грейнджер мгновенно замолчала. Интересно, знала ли Гринграсс что она не единственная, с кем спит Малфой? Судя по нисколечки не удивлённому лицу — да, знала. Однако ее брови недовольно сошлись на переносице. Появление Грейнджер сильно удивило, он думал она давно спит и не станет помехой, когда Астория предложила перейти в ванную комнату. Но как Драко мог забыть наложить запирающее? Слизеринец накинул полотенце на бедра и протянул ещё одно сокурснице. Настроение пропало, как будто его и не было. Он провел пальцами по волосам, убирая челку, замечая при этом, внимательный взгляд серых глаз. Он тяжело вздохнул и прошел мимо Грейнджер, окинул испепеляющим взглядом, кивком головы позвал с собой слизеринку. Гермиона осталась стоять в дверном проёме, услышав как за спиной громко закрылась дверь малфоевской комнаты. Девушка устало вздохнула, закрыла дверь, не забыв наложить заклинания. Пару взмахов палочки с очищающими чарами (на всякий случай) и Грейнджер поспешила принять душ. Запах горячих тел и возбуждения летал по комнате, а вместе с ним уже так хорошо знакомый одеколон. Подойдя к зеркалу, гриффиндорка увидела румянец на собственных щеках. Конечно, кто ожидает увидеть подобное, когда идёт принять душ. Несколько минут расслабляющего душа, заклинание для сушки волос и любимая старая майка, замена пижаме. Гермиона вышла из комнаты, столкнувшись с серыми глазами, излучающими одновременно ледяное безразличие и огненную злость. Их обладатель успел надеть серые спортивные штаны и белую майку и кажется, судя по звуку закрывающегося портрета, выпроводить свою гостью. — Неужели Выслый и Шрамоголовый действительно так плохи, а, Грейнджер? Сколько ещё раз я буду ловить тебя на подглядывании? — Драко старался звучать отчуждённо-спокойно, но желчь сочилась из каждого слова. Астория ушла, а он не нашел занятия лучше, чем позадивать чувства заучки. — Уж поверь, подглядывание за тобой - последнее чем я захочу занять. И если ты ещё раз так выскажешься о моих друзьях, клянусь я… Малфой? — Гермиона проследила за его взглядом. Драко внимательно изучал ее тело. Стройные длинные ноги, и безформенная, зелёная футболка, открывающая вид на выступающие ключицы и еле прикрывающая фигуристые бедра. Ее кожа казалась бархатной и мягкой, нежного персикового цвета. Оказывается, под монашеской юбкой гриффиндорка прятала неплохие формы и чудесную кожу. Кудри сейчас выглядели более послушными и красиво обрамляли лицо. А запах от ее волос и тела разлетался по коридору. Уже привычный тирамису и солнечное. — Какого ты пялишься на меня так?! Рассерженный голос вывел из мыслей и Драко в голове, послал в себя тысячу авад, за такие мысли в адрес Грейнджер. — Пялюсь? Не льсти себе, грязнокровка. — его злило, чертовски злило что она заметила. — Не забывай, ты грязная. Да, Грейнджер! Ты до тошнотворного грязная! Ты и твоя мерзкая кровь, сколько не мой - ее ты не отмоешь. Дрожащие маленькие руки с силой толкнули его в грудь, от неожиданности Малфой попятился на несколько шагов. Грейнджер толкнула его плечом и поспешила уйти, лицо закрыли бесконечные пряди кудрявых волос. — Что, задел за живое? — выпалил Драко, хватая Гермиону за запястье и притягивая ближе. Взял за плечи, заставляя поднять голову и продолжить «разговор». Но никакой реакции, голова все так же опущена и только сейчас он понял, ее плечи подрагивают. Гермиона плачет. — Эй, Грейнджер! Он снова потряс ее, немного сильнее, заставляя поднять голову. Будто хотел убедиться. И Грейнджер сдается. Поднимает заплаканное лицо и с вызовом смотрит в серые глаза. В то время как ее, глубокие карие глаза блестят от слез и выглядят чертовски живыми. В них столько эмоций. Драко не понимает, не понимает что он хочет. Хочет дабить ее, растоптать, заставить лить ещё больше слез и забиться в угол. Или… Малфой и не заметил, как его рука легла на мокрую от слез щеку, вытирая соленые дорожки. Карие глаза выглядит теперь испуганно, в непонимании. И резко меняются на гневные, но все такие же живые и красивые. — Я ненавижу тебя, Малфой! Мерзкий хорек! Ненавижу! — кулочки больно ударяют его в грудь. Снова и снова. Удар за ударом. А Драко не может отвести глаз или пошевелиться. Не понимает, что чувствует, не понимает почему Гермиона Грейнджер сейчас такая чертовски красивая и живая. А Гермиона продолжает. — Почему ты такой? Я старалась, я правда старалась найти с тобой общий язык! Но ты продолжаешь искать способы насолить мне и смешать с грязью. Это невыносимо! Я так устала от бесконечных девушек, которые стонут так, что Заглушающее не помогает! Устала от постоянных криков и скандалов! Устала слышать оскорбления о моем происхождении!— между всхлипов тараторила та. — Я ненавижу тебя… Правильно. Это правильно. Гермиона Грейнджер ненавидит Драко Малфоя и это чертовски правильно. И Драко ненавидит ее — это то, что и должно быть. — Скажи это ещё раз. — хриплый, требовательный голос заглушает ее собственные слезы. — Скажи. Гермиона моргает несколько раз и пытается найти в его лице какие-то ответы. Но Малфой словно ледяная статуя, спокоен. Лишь ледяные глаза стали темнее на несколько тонов. Пугающий мрак. Все внутри протестует, будто, стоит ей повторить и пути назад нет. Как шаг в пропасть, а она на самом краю. — Я ненавижу тебя. — тихо и неуверенно, что-то заставляет гриффиндорку сказать, несмотря на страх. И тут же холодные, требовательные губы накрывают ее собственные. Одновременно настойчиво и нежно. А сильная прохладная рука перемещается на затылок, оттягивает каштановые волосы, заставляя прогнуться в спине и ответить на поцелуй. Драко не понял как это случилось. Он очнулся только почувствовав мягкость на губах с солёным привкусом слез. Рука сама спустилась к талии, а затем, не почувствовав сопротивления — на округлые бедра, с силой сжимая. И тут же глухой выдох в его рот, как ответная реакция. И все. Он знал, что тонет, что нужно оттолкнуть ее и засмеяться в лицо. Или это будет конец. Шаг в невозвратное. Но Драко не смог. Не смог, когда Грейнджер так робко обняла его за шею трясущимися руками и прижалась плотнее. Не смог, когда ее дурманящий запах разнёсся по венам, словно безумный наркотик. Никто из них не понял сколько прошло времени, секунда или вечность, но от недостатка воздуха лёгкие начали болеть, заставляя отстраниться и тяжело дышать. Малфой все ещё сжимал ее бедра, но уже двумя руками, притягивая ближе. И Гермиона негромко охнула, когда почувствовала упирающийся в живот бугор. Но не отстранилась, не могла под взглядом, напоминающий оголенный провод: столько эмоций, похоти и чего-то животного. Но она должна была остановиться, закончить это все. Голова кипела, как от интенсивной работы мозга, но, наверное впервые в жизни, ни одной мысли. Ничего. Пусто. — Ты ненавидишь меня. А я ненавижу тебя. — хриплым голосом произносит Малфой, сильнее прижимая ее к себе. Когда возбуждённый член через ткань трётся о теплый живот, он издает животный рык. Вызывая, тем самым, волну возбуждения где-то внизу живота. — И это никогда не измениться, ты поняла? Будто под действием инстинктов Гермиона качает бедрами и теперь возбуждения плоть врезается прямо между ее ног. Драко склоняет голову, выдыхая у самого уха, от чего по телу проносится рой мурашек. Пару секунд молчания и он снова поддается вперед: — Ты поняла? — уже более требовательно задаёт вопрос Малфой. И Гермиона утвердительно кивает, а вместе с тем пытается сдержать вырывающийся стон от нового толчка. Сладких запах дурманит, Драко слышал как Грейнджер пытается сдерживаться, чувствует ее возбуждение и свое. Он пытается найти хоть одну мысль в голове, чтобы зацепиться за нее и вырваться из этого омута чувств. Но он снова толкается в нее, от чего Гермиона вздрагивает и тихий, невинный стон срывается с нее губ. И тут последние блики сознания гаснут. Ни Гринграсс, ни кто-то другой никогда не издавал подобных стонов. От громкости слизеринки Драко всегда хочется одеть бируши. Но Грейнджер…она звучит так сладко и нежно, кажется, он готов на все, лишь бы ещё хоть раз услышать этот звук. Ещё несколько более уверенных и настойчивых толчков и с пухлых губ снова срывается заветный звук. Он снова впивается в ее губы, а она так яро отвечает. И Грейнджер сама начинает тереться о его член, забирая остатки самоконтроля. Плевать на все. Он просто хочет ее, а она хочет его. Обычный перепих, после которого все закончится. Они снова станут врагами. Рука поднимается по животу, ложась на упругую грудь, Гермиона чувствует, как Малфой улыбается сквозь поцелуй, не встречая предугады ввиде лифчика. Сознание кричит ей остановиться и прекратить это безумие. Но живот продолжает требовательно и приятно тянуть. Она чувствует как образуется пламя между ног, прямо там, где проходится член слизеринца, задевая чувствительные места и вырывая из горла очередной стон в ответ на который слышится животный рык. Его рука спускается к животу, медленно гладит, дразняще медненно, слишком медленно. Девушка разрывается между желанием умолять Малфоя двигаться быстрее или остановиться и отстраниться. Более громкий стон непроизвольно вылетает, когда длинные пальцы касаются мокрых складок и поглаживают клитор. Слишком приятно и слишком безумно. Девичья рука сама отпускает платиновые волосы и спускается по животу вниз. — Черт, Грейнджер. Я возьму тебя прямо здесь. И его голос будто отрезвляет, возвращая в реальность и открывая глаза на все происходящее. Гермиона резко собирается с силами и отталкивает нависшее над ней тело, встречаясь взглядом с непонимающими серыми. — Что мы делаем…- она прикрывает рот рукой, не в силах осознать происходящее и кажется, на Малфоя производится тот же эффект. Его глаза в панике мечутся по ее теле. Щёки обдает румянцем и девушка убегает, закрывая дверь своей комнаты с внутренней стороны и прислоняясь к ней. Но Драко за ней не следует. Проходит около минут и дверь его комнату тихо закрывается. И все. Ни звука.