Подобие спокойствия.

      День прошел быстро, как и все дни за уроками. Для Гермионы всегда было особой радостью получение новых знаний или повторение чего-то уже изученного. Сегодня лучшие друзья остались в библиотеке на вечер, Гермиона помогала мальчикам с написанием эссе по Зельеварению, одновременно дополняя свое. Как всегда, гриффиндорка справилась с заданием быстрее всех и теперь ее любимые мальчики просили помощи. Но мысли то и дело возвращали ее к Малфою, последнее время этот блондин поселился в ее голове, такой расклад настораживал. Она часто обдумывала все грани его сложной личности, задаваясь вопросам, какой же он настоящий? Без всех этих масок холодности, строгости и безразличия. Ещё девушка много думала о его семье, казалось, Малфой очень переживал за Нарциссу и очень любил ее. Могла ли Гермиона как-то помочь им? Навряд ли. Маловероятно, что Драко вообще примет ее помощь. Возможно, сегодня ночью ей удастся поговорить с ним ещё и что-то узнать. Было странно с таким возбуждением ждать встречи со своим врагом. Но разговор с ним был довольно приятным. Слизеринец быстро соображал, не стесняясь поделиться своим мнением в той или иной ситуации, оказался довольно начитанным. Он не грубил, не кидался оскорблениями и их разговор вышел довольно спокойным, немного дружеским. Возможно, у них есть шанс найти общий язык. Гермиона прошлась между старых полок, в поисках книги на вечер. «Ромео и Джульетта» она успела дочитать ещё сегодня за обедом. И сейчас медленно изучала полки под недовольные взгляды ждущих ее Гарри и Рона. Наконец, книга была найдена и трое друзей вышли из библиотеки. Коридоры были почти пустыми, ужин давно закончился и большинство учеников разошлись по своим общежитиям. Воспоминания вернули Грейнджер на второй курс: они с Роном спешили забрать Гарри от Локонса и вернуться в Гриффиндорскую башню, но планы были сорваны подвешенной кошкой Филча. — Сколько всего произошло в этих стенах. — заключила Гермиона, улыбаясь друзьям. — Это точно. — подхватил идущий посредине Рон, обнимая друзей за плечи. — Даже не верится, что этот год наш последний. — Гарри прозвучал немного грустно, поправляя очки. — Хогвартс стал для меня домом. —Зато нам наконец-то не нужно спасать твою задницу или весь Магический мир. — весело улыбнулся Рон. — Этот год будет спокойным и мы сможем насладиться Хогвартсом в полной мере. Гермиона наигранно улыбнулась. Да, спокойным. Только вот не для нее. Она понятия не имела что делать, если Министерство не найдет контрзаклинание, ещё летом она обошла всю библиотеку Хогвартса, включая запретную секцию, по личному разрешению МакГонагалл. Девушка не знала, где ещё может быть столько старинных фолиантов. Ещё ее волновал Малфой, с ним за соседней стеной год не может быть без происшествий или хотя бы без потери нервных клеток. Только середина октября, а сколько же всего произошло между ними за это время. Золотое трио быстро преодолело несколько лестничных пролетов, после чего Гермиона остановилась. — Что ж, мне туда. — каштановая голова качнулась в сторону темного коридора, ведущего до Башни старост. — Доброй ночи, Гарри, Рон. — Стой, Миона. Я провожу тебя. — Уизли догнал удаляющуюся девушку, снимая с плеча той сумку. — Не стоит, Рон. Я могу и сама. — Лукаво улыбнулась гриффиндорка. Не хватало испортить хороший день встречей с Малфоем в коридоре. Без Гарри ей не удастся удержать Рона от драки, в случае чего. Не исключено, что слизеринец сболтнет лишнего. Вряд ли Рону понравится история о том, как его лучшая подруга и бывшая девушка спала на коленях их заклятого врага. Или тем более, если Малфой расскажет о произошедшем в коридоре. Друзья возненавидят ее... — Я настаиваю. Тем более, нуу, я хотел поговорить с тобой. — Рон смущённо почесал затылок, с невинным взглядом уставившись на подругу. Гермиона хорошо знала этот наивный, добрый взгляд ее Рона. Она не могла отказать ему, когда он так открыто смотрит. Хотя и знала, ей не понравится разговор. — Хорошо, идём. Друзья попрощались с Гарри и двинулись по темному коридору, в сторону Башни старост. Гермиона молчала, не собираясь начинать разговор. За последнюю неделю она заметила излишнее внимание к себе от Рона, это напрягало. Девушка так же вспомнила слова Джинни, о том, что Рон все ещё чувствует что-то по отношению к ней, к Гермионе. — Как тебе живётся с Малфоем? Наверное, совсем паршиво. — начал диалог Уизли. — Нет, все не так плохо. Мы редко разговариваем и только по делу. Последнее время мы поговорили и он перестал водить своих девиц. Так что, сейчас все спокойно. — девушка пожала плечами. — Девиц? Я думал, он встречается с младшей Гринграсс. — Кажется, так и есть. Но это не мешает ему спать с другими девушками. — девушка снова безразлично пожала плечами. Про себя обдумывая, какого было Астории. — Это так мерзко. Ты же знаешь, Миона, я бы никогда так не поступил. — уверено заключил рыжий гриффиндорец, гордо поднимая подбородок и хмуря брови. — Кстати, Миона. — О, мы уже пришли. Как быстро. — Гермиона остановилась у портрета милой дамы и потянула руку за своей сумкой, но Уизли перехватил ее в свою ладонь. Видимо, разговор избежать ей не удастся. — Я много думал и мне кажется, мы совершаем ошибку. Нам же было хорошо вместе, разве нет? — неуверенно начал Рон, сжимая ее ладонь в своей и с надеждой смотря в карие глаза. — Да, было. Гермиона не врала, ей было комфортно в отношениях с Роном. Но девушка не хотела возвращать что-либо. Они так часто ругались и для себя гриффиндорка давно поняла, что Рон не сможет дать ей всего того, что она хотела. Что Рон не был тем, кто мог бы вызвать рой бабочек в животе и трепет ее сердца. Дальнейшая жизнь с Роном казалась ей слишком домашней и рутинной. Рон как то сказал, что хотел бы много детей. Гермиона же совсем не разделяла его интересы, идея жить в маленьком доме с кучей бегающих рыжих голов и постоянных криков казалась ей абсурдной. Она давно дала себе другую установку на будущее. Ей хотелось внести изменения в Магический мир, хотелось сделать что-то стоящее, ее интересовала карьера. Никак не роль домохозяйки и многодетной матери. — Мне кажется, нам стоит попробовать вернуть наши отношения. — Ох, Рон, я... — рука Рона крепче сжала ее, он продолжил, перебивая. — Не говори ничего сейчас, обдумай мои слова. Я подожду. — тот понимающе улыбнулся, снова посмотрев в карие глаза. Грейнджер неуверенно кивнула. — Тогда, я пойду. Доброй ночи. — Доброй, Миона. Девушка назвала пароль, но не спешила заходить, смотря в спину удаляющемуся другу. Ее такому доброму и родному Рональду. Как ей теперь отказать ему? Должно быть, это ранит его. Но разве будет лучше, если она согласится? Портрет закрылся, а девушка прошла в гостиную, где ее встречал мурлыкающий Живоглот. — Глотик. — радостно позвала та, подходя ближе и усаживаясь на ковер, рядом с рыжим котом. Тот довольно переместился на спину, подставляя хозяйке пушистый животик. Портрет снова издал характерный звук, открываясь, извещая о приходе второго обитателя Башни. Малфой. Слизеринец открыл деревянную дверь, разделяющую гостиную и коридор. Он выглядел даже суровее обычного. Брови сошлись на переносице, а нос брезгливо поджат. — Как мило, Грейнджер. Устраиваешь свидания с Рыжим перед нашим общежитием? — недовольно произнес Драко, подходя ближе, с презрением оглядывая кота. Гермиона поднялась, чтобы не ощущать так сильно взгляд "сверху вниз", немного склонила голову набок: — Подглядывал, Малфой? — сложив руки на груди недовольно буркнула гриффиндорка. — У меня нет пристрастия следить за обжиманиями гриффиндорцев. — спокойно пожал плечами Драко, запуская руку в волосы, убирая с лица челку. Этот жест всегда казался Гермионе слишком красивым. Длинные пальцы и мягкие, платиновые пряди. — Я просто шел в Башню, увидел вас и решил не портить такой милый момент. — последние слова он выделил брезгливым тоном, будто ещё немного и его стошнит. — Хочу заметить, мы не обжимались. Мы просто разговаривали. — Договаривались о следующем перепихе? Как он в постели, Грейнджер? — Что ты несешь...— воздух начал накаляться, пропуская через себя обоюдную злость. — Почему все твои разговоры сводятся к этому? Оставь свои похотливые мысли при себе, будь так добр. Малфой издал лающий смешок, обнажая белые зубы. — Точно. Я и забыл что ты абсолютно фригидна. Тебя интересуют только твои книги. Скажи Грейнджер, ты ещё девственница? Щёки вспыхнули, а глаза округлились. Как можно было так спокойно говорить что-то подобное, при этом так хищно улыбаясь. — Закрой рот! Тебя это не касается. — девушка толкнула слизеринца в грудь, освобождая себе проход до лестницы. Но крепкая рука ухватила предплечье, останавливая. — Я не закончил, Грейнджер. — Какая жалость. Не собираюсь больше выслушивать от тебя что-то. — девушка устало вздохнула. Брови расправились, придавая лицу спокойное выражение. — Что с тобой не так, Малфой? Почему ты такой? Буквально сегодня ночью мы спокойно поговорили, а сейчас ты снова начинаешь это. — она коснулась его щёки подушечками пальцев и ей показалось, что он повернул голову в направлении ее руки, как бы, позволяя этот жест. — Почему тебе всегда приходится надевать эту маску жестокости и злобы? Драко поднял голову, так резко, будто рука гриффиндорки была раскаленным железом. Он снова чуть не поддался ее открытости и доброте. Он не допустит этого. — Кажется, ты собиралась идти. — Малфой заметил, насколько мягче стал тон. Добавил, уже более грубо: — Проваливай, Грейнджер. — Давай поговорим, Малфой, тебе ведь самому не хочется быть таким. Что-то гложет тебя изнутри, это съедает тебя, не даёт покоя. Возможно, я смогу тебе помочь, если ты доверишься мне. — протараторила Гермиона, боясь, что если подумает над своими словами, то засомневается в ним. — Я сказал катись нахуй отсюда, Грейнджер! — рявкнул Драко, наклоняясь к девичьему лицу и замечая, как та напряглась. — Мне не нужна твоя забота и тем более, твоя помощь. Не обманывай себя, я не собираюсь дружить с тобой. Не собираюсь иметь ничего общего. Этими своими речами ты можешь поделиться с Поттером и Вислым. Наш разговор был только из-за того, что я слишком устал чтобы спорить, а ты не могла заткнуться. Последние слова уже были сказаны в закрытую дверь, Гермиона ушла. Но Драко был уверен, она слышала все. Он не хотел быть грубым, но не мог признать, как действовал на него ее дружеский настрой и желание помочь. Он чуть не поддался, чуть не подпустил ее слишком близко. "Она давно проникла тебе в голову." — насмехался внутренний голос. Он не будет верить ему, это ложь. Грейнджер просто раздражающая грязнокровная дура, не более. Драко поднялся в свою комнату, усаживаясь на мягкую кровать. Мышцы ныли после тренировки. Он собирался добраться до комнаты и сразу же лечь спать, никак не ожидая застукать милости гриффиндорцев под дверью. Уизли что-то мямлил, сжимая руку грязнокровки, а та, казалось, улыбалась ему. Он сам не понимал, почему это так взбесило его. Возможно...нет! Этого точно не могло быть. Драко принялся снимать мантию, понимая, что в кармане что-то есть. Один бок перевешивал другой и казался слишком увесистым. Запуская руку, слизеринец нащупывает что-то круглое. Яблоко которое ему принесла Грейнджер этим утром. Салазар, какое у нее было тогда лицо. Такое уютное и домашнее, будто она каждый день передавала ему обеды, искренне переживая. Малфой покрутил в руке зеленый фрукт. Он любил яблоки. Нарцисса часто приносила ему очищенные от кожуры и нарезанные кусочки, когда он болел. Он был ещё маленьким, не понимал почему мама чистит их сама, когда в доме так много эльфов. Только с годами осознавая, что женщина просто любила его. Хотела позаботиться сама. В груди неприятно укололо. Он скучал по ней, по ее искренней улыбки. По гордому лицу, выражающему величественность. Он знал ее так хорошо, мог по взгляду определить, что у нее на душе. Он помнил, какой она была на людях, в обществе: гордая и стасная женщина, излучающая могущество и величие, но не казавшаяся высокомерной. И помнил ее дома: мягкая, добрая, заботливая, любящая жена и мать. Ее прохладные руки, когда он болел. Крепкие объятия, когда ему нужна поддержка. Только с уходом из Менора отца он понял, что в материнской любви нет ничего зазорного. Отец всегда говорил, что мать слишком добра и Драко вырастет тряпкой, поэтому маленький мальчик всегда отнекивался от ее проявлений нежности. Но Нарцисса не обижалась, она все понимала, тихо смеялась и по-доброму улыбалась. Он не любил нежности, но с возрастом начал их принимать. Просто и молча. Понимая, что леди Малфой это нужно. Особенно когда мужа забрали в Азкабан, ей хотелось чувствовать себя нужной, она хочет проявлять свою заботу. Даже такой холодный и бесчувственный идиот, как Люциус менялся рядом с этой женщиной. Он становился спокойнее и позволял заботиться о себе, прислушивался к ней и оберегал. На удивление, они любили друг друга. Что стало с ней сейчас, когда Люциус погиб? Сложно было понять, в ее письмах не было ни намека на сломленность. Драко был уверен, Нарцисса переписывала письма много раз, прежде чем отправить, чтобы убедиться, что на пергамент не попали слезы. Она не хотела расстроить сына. Миссис Малфой всеми силами не показывала ему как ей больно и тяжело. Ни тогда, не сейчас. Плакала только тогда, когда была уверена, ее никто не услышит. Но он слышал. От этого было еще больнее. Больно было понимать, что она там совсем одна. Такая маленькая и хрупкая, в стенах огромного гнетущего Менора. Переживает свое горе. — 10 дней. — заключил Драко. Осталось 10 дней и он сможет увидеть ее.

***

      Прошлой ночью Гермиона не нашла в себе сил выйти в гостиную. Она весь день предвкушала как пройдет ночь, надеялась, что Драко снова спуститься в гостиную и они сумеют поговорить. Но гриффиндорка ошибалась. Она не смогла выйти, после сказанного Малфоем. Даже этим утром встала немного раньше чтобы воспользоваться ванной и не пересечься с обитателем соседней комнаты. День прошел довольно быстро и мирно. Не считая того, что Гермиона поймала себя на том, что смотрит на сидящего за соседней партой Малфоя. Тот в своей привычной манере поправлял челку, завораживая этим движением кареглазую. Гермиона мысленно дала себе пощечину, отворачиваясь и возвращая свою внимание профессору Стебель. Не хватало ещё чтобы ее поймали за тем, как Гермиона таращиться на Малфоя. Тем более, если это заметит сам слизеринец. Он и так стал слишком частой причиной для размышлений. Ещё Грейнджер напрягал Рональд Уизли. Тот постоянно кидал на подругу вопросительные взгляды, которые девушка старательно игнорировала. Она ещё не придумала, что скажет лучшему другу, чтобы звучать помягче. Гермиона хотела обсудить это с Гарри, возможно тот помог бы ей найти решение. Но остаться наедине с другом никак не получалось. После занятий девушка должна была зайти к директору, чем и поспешила заняться. — Войдите. — послышалось после негромного стука в дверь. — Здравствуйте, Мисс Грейнджер. — Добрый вечер, директор. — усаживаясь в мегкое кресло поприветствовала та. — Перейду сразу к делу. Мы с коллегами обсудили проведение Рождественского бала. Мне нужно чтобы вы собрали всех старост и передали им наше решение. — после кивка ученицы, Минерва продолжила, протягивая свиток. — Расписание времени. Старостам факультета нужно будет проводить учащихся разных годов обучения в общежития. Конечно же, младшие уйдут первыми - старшие последними. Также, я рассчитываю на вашу помощь в организации мероприятия и подготовки Большого зала. — Конечно, я все передам. Уверена, с этим не возникнет проблем. — У младших учеников танцы откроем мы, учителя. У старших же эта честь выпадет главным старостам, предупредите Мистера Малфоя. Гермиона непонимающе уставилась на директора. Надеясь, что ее подозрения ошибочны. — Простите, то есть мы с Малфоем должны найти партнёров для танца на открытие? — с надеждой произнесла гриффиндорка. — Вы не поняли меня, Гермиона. Вы будете танцевать вместе, в одной паре. — МакГонагалл устало вздохнула. — После войны отношения между факультетами не стали лучше. Я часто наблюдаю и слышу от коллег о ссорах. Многие ученики негативно относятся к Слизерину из-за того, что родители многих учеников змеиного факультета были на стороне Волдеморта. Я рассчитываю на то, что ваш танец покажет сплочённость между вами. Вы являетесь примером для многих учеников, Мисс Грейнджер. Это должно стать хорошим примером. В словах директрисы был смысл. Гермиона и сама часто замечала конфликты. Если раньше большинство учеников побаивались слизеринцев, то теперь отношение к ним сильно изменилось. Кажется,это не задело только Малфоя и его шайку. Те продолжали ходить по школе с некой короной на голове. — Я понимаю вас и сообщу об этом Малфою. — Как проходит ваше сожительство? Я понимаю, скорее всего, у вас много проблем. Тем более, после случившегося с Люциусом Малфоем. Как Драко сейчас? — взволнованно проговорила Минерва. Видимо, ей действительно был небезразличен Малфой. Директор всегда видела в нем что-то хорошее. Теперь Гермиона могла её понять, под маской злобы Драко был совершенно обычным мальчишкой, со своими внутренними демонами и переживаниями. Возможно, сложное детство и война сделали его таким. Не стоит забывать, какие устои ему навязывали с ранних лет. — В целом неплохо. Если присмотреться - в нем можно найти хорошее. Он не подпускает меня близко и мы все ещё ругаемся. Смерть Люциуса не была для него таким уж сильным ударом, скорее, он очень переживает за мать. — Да, Мистер Малфой заходил ко мне не так давно. Он просил разрешение покинуть Хогвартс чтобы встретиться с Нарциссой. И я разрешила ему воспользовавшись моим камином, отбыть на Хэллоуин. Гермиона кивнула, вспоминая их разговор. Девушка выслушала ещё несколько моментов по организации бала, распрощалась с директором и направилась в свою комнату. Вечер выдался тихим, Малфоя не было в Башне, хотя время отбоя уже прошло. Девушка расположилась в гостиной с книгой и какао, раздумывая, как сообщить слизеринцу новость. Вряд ли Драко так же спокойно воспримет идею танца с ней на глазах у доброй половины школы. Разговор явно будет не лёгким. Ближе к часу портрет открылся, извещая о приходе Малфоя. Гермиона несколько раз проделала глубокий вдох и выдох, готовясь к тяжёлому разговору. — Привет. Получилось как-то глупо. Они никогда не здоровались. Видимо, Драко тоже не понял этого, недоумевающе посмотрел на девушку. Но все же кивнул в знак приветствия. — Составишь мне компанию сегодня вечером? —Гермиона решила начать издалека, проверяя настроение слизеринца. Тот выглядел удивленным. Драко действительно удивился. Грейнджер ударилась головой? Или перегрелась от бесконечного чтения? Она выглядела и говорила очень спокойно. Казалось, это и не она вовсе, кто-то разыгрывает его оборотным зельем. Но привычный запах тирамису заставлял поверить, что перед ним действительно Гермиона Грейнджер. Ее дружеский настрой после его слов был непонятен, но интересен. Что придумала гриффиндорка? Малфой ничего не ответил, насупившись поднялся по лестнице в свою комнату и через пару минут вышел, пройдя до ванной. Гермиона вздохнула, понимая, что попытка быть вежливой провалилась, пока снова не увидела выходящего из ванной комнаты слизеринца, спускающегося по лестнице. Драко принял душ, это было понятно по влажным волосам. Переоделся в белую майку и серое трико. Было немного непривычно видеть его в чем-то помимо черного и школьной формы. Парень присел на кресло, рядом с диваном, на котором устроилась Грейнджер. Замечая, как девушка рассматривает его, он невольно окинул взглядом ту. Потрёпанная, видавшая времена майка красного цвета и черные шорты, открывающие вид на стройные ноги. — Кхм. — прервала молчание девушка, заставлял серые глаза подняться в своему лицу. — Сегодня меня вызывала к себе МакГонагалл, она хочет чтобы мы с тобой открыли Рождественский бал танцем. — Я не согласен. Драко даже не нужно было задумываться над ответом. Меньше всего ему хотелось танцевать с Грейнджер перед всей школой. — Профессор считает, что это может помочь в сложившейся ситуации. Думаю, ты обратил внимание как в этом году все относятся к вашему факультету. Возможно, наш танец поможет сплотить учащихся и вернуть дружеский настрой. — Гермиона уставилась в книгу, не желая встречать недовольный взгляд. — Согласись, в этом есть смысл. Если даже два вечных врага смогут станцевать вместе без ссор, возможно, это изменит чье-то мнение. — спокойно заключила девушка. — Мне все равно, кто как к кому относится. Я не хочу танцевать с тобой, уверен, ты отдавишь мне все ноги. — Не думай, что у меня есть хоть какое-то желание. И чтоб ты знал, я неплохо танцую. — гордо заявила гриффиндорка. — Так я и поверил. В любом случае, свое решение я тебе озвучил. Драко внимательно наблюдал, как Грейнджер поднимается с дивана, протягивая ему руку. — Что ты хочешь? — Потанцуй со мной. — Грейнджер, мне дороги мои ноги. — Я собираюсь доказать тебе, что умею танцевать. Или же, на самом деле, танцевать не умеешь ты? — упрямо заявила она, с вызовом смотря в серые глаза. Драко недоверчиво взял руку девушки в свою, поднимаясь с места. От теплой руки на талии по спине пробежали мурашки, но Гермиона твёрдо решила игнорировать их. Ей не хотелось, чтобы такое положение дел в школе стало обыденным. Она сразу вспоминала ту маленькую девочку, что они с Драко встретили в подземелье. Если плохое отношение к Слизерину станет для Хогвартса привычным, то не повинные дети тоже получат порцию оскорблений и унижений. Если их танец сможет как-то помочь обойти это, она постарается убедить Драко станцевать с ней. Короткий кивок и слизеринец начал двигаться, с удивлением отмечая как легко Грейнджер поддается и позволяет вести себя. Такая близость к ней навеяла лишних воспоминаний, а податливость ее горячего тела в его руках тогда, у дверей из комнат. Сладкий запах проникал в лёгкие, только усугубляя ситуацию. Ее талия казалась тонкой, а сама девушка слишком маленькой и хрупкой, невинной и чистой. Он с упоением наблюдал, как каштановые кудри догоняют хозяйку после каждого шажка, мысленно представляя какого это, запустить в них пальцы. От Драко пахло свежестью и одеколоном. Взгляд казался задумчивым, с некой дымкой. Он отлично вел в танце и Гермиона заставила себя полностью довериться и позволить вести себя. Его дыхание приятно опаляло лицо. Гриффиндорка с ужасом заметила, что не может оторвать взгляд от сжатых губ, желая снова почувствовать их на своих. Они остановились, встав посреди комнаты, смотря друг другу в глаза. Гермиона готова поклясться, что видела животное желание, застилающее серые радужки. Малфой был неподвижен, а его взглядом скользил по ее лицу. Девушка почувствовала необходимость разорвать это молчание. — Как видишь, что-то я все же умею. — натянуто улыбнулась та, чувствуя, как от пристального взгляда начинают краснеть щеки. Драко проследил контур губ от улыбки, опуская взгляд ниже. Выступающие ключицы с россыпью веснушек на них приковали его взгляд. Он отговаривал себя, пытаясь оторвать взгляд. Но рука сама легла на тонкое плечо, поднимаясь выше, а большой палец медленно поглаживал горло. — Малфой? — тихо произнесла Гермиона. Не зная, чего боялась больше: разрушить этот момент или дать ему продолжиться. Он теплой ладони по телу прошлась новая волна мурашек, вызывая какой-то трепет во всем теле. Голова подалась вперед, а веки закрылись. Губы сами нашли его, неуверенно целуя. И Драко отвечает, словно опьяненный ее запахом и мягкостью кожи. Немного усиливает хватку на шею, притягивая ближе. Свободной рукой проходится по ключицам, перемещаясь на плечо и спину, обхватывая талию. Пока маленькие ручки окольцовывают его шею. Он должен остановиться. Она должна остановиться. Они падают. Падают. Падают. Остатки самоконтроля кричат ему отстраниться, но этого хватает только на то, чтобы остановить любое движение, кроме губ. Он оттягивает ее нижнюю губу, вызывая тихий стон и снова целует, еще настойчивее. В штанах становится тесно и это заставляет крепче прижимать ее тело к себе. Воздух начинает заканчиваться и оба стараюсь протянуть это мгновение как можно дольше. Но ничто не вечно. Первой отстраняется Гермиона, приходя в себя и заливаясь краской. Отводит глаза, но тут же рука требовательно поднимает ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Драко наклоняется к лицу Грейнджер, собираясь получить ещё один поцелуй, но та начинает говорить: — Что с нами происходит, Малфой? — шепчет Гермиона прямо в губы. И Драко отстраняется, отходит на несколько шагов и реальности происходящего обрушивается слишком стремительно. Гермиона усаживается на диван, чувствуя головокружение и обхватывает голову руками. — Нужно прекратить это. — тихо шепчет девушка, поднимая глаза. Лицо Малфоя было безэмоциональным, он снова надел свою маску, спокойно усаживаясь в кресло. "Ты снова допустил это!" Ты тонешь, идиот. Тонешь в ее шоколадных глазах и сладком запахе. — Я согласен танцевать с тобой, Грейнджер. Его заявление шокирует обоих. Это не то, что Драко собирался сказать. Он хотел выкинуть очередную порцию оскорблений и заставить Грейнджер сбежать в свою комнату. Так почему получилось это? Гермиона непонимающе кивает. Что в его голове? А в ее собственной? Почему близость с ним так действует: заставляет отключиться мозг и вызывает некую эйфорию, требуя продолжения. Она никогда не чувствовала ничего подобного, это было похоже на наркотик. Они больше не сказали друг другу не слова. Продолжая сидеть и наблюдая за огнем в камине. Никто так и не понял, когда успел заснуть.