Подобие спокойствия.

       Солнечные лучи пробирались сквозь хорошо задернутые изумрудные шторы, пробегая по глазам и заставляя последние открыться. Изумрудные? Гермиона нерешительно открыла глаза, осматриваясь. Комната была совсем как ее, за исключением другой цветовой гаммы, отсутствия разложенных везде книг и наличия светловолосого парня справа от нее. Видимо, это все же был не сон. Гриффиндорка прокрутила в голове вчерашний вечер: пьяный и такой открытый Драко, их поцелуи, их разговор, признание… Щеки немного порозовели, только сейчас пришло осознание — это был не сон. Все это было в действительности и она правда открыла ему правду о своих чувствах и, вроде как, получила ответ. Удовлетворительный ответ. После чего, Драко отвёл ее в свою комнату и сгреб в охапку. Они уснули. Сейчас он выглядел так спокойно, его длинные ресницы слегка подрагивали в такт умиротворенному дыханию и вся эта картина заставляла сердце девушки трепетать. Гермиона осторожно протянула руку, касаясь выбившихся прядей, что спадывали на глаза. Малфой тут же открыл глаза, чувствуя прикосновение. Сначала ему показалось, что он дома, в Мэноре. Нарцисса пришла ранним утром, чтобы разбудить его к завтраку. Но перед глазами оказалась Грейнджер, лежащая у него на груди с задумчивыми светлыми глазами. И это совсем не стало разочарованием. — Извини, не хотела разбудить тебя. — нерешительно проговорила девушка, поднимаясь и забирая с собой все тепло. Драко приподнялся на локте, протягивая руку, обвивая ею девушку и притянул к себе. — Не хочу подниматься. Сердце пропустило удар и Умнейшая ведьма своего времени задумалась о первом в ее жизни прогуле. Ничего страшного ведь не случиться, если она останется в этом теплом мирке подольше? Однако, ее светлая половина ввиде ответственной гриффиндорки взяла верх. — Мы опоздаем на занятия. — короткий взгляд на часы. — Мерлин! Мы уже опаздываем! — Гермиона снова поднялась, на этот раз успешно, сходу открывая двери и пробегая из своей комнаты в ванную. Драко тихо и вымученно простонал, вставая. Головная боль пронзила виски и слизеринец понадеялся на то, что лучший друг припас к завтраку пару флаконов Антипохмельного зелья.

***

       — А как же поцелуй на прощание, Грейнджер? Голос остановил девушку у порога, уже готовую нестись на завтрак со всех ног. — Поцелуй? — недоумевая переспросила она. На прощание? Он имеет ввиду то, что они покидают свой секретный уголок ввиде Башни Старост? Или то, что им снова нужно делать вид, что ничего не происходит? Они по прежнему враги. Второй вариант гриффиндорка сразу исключила. Тогда бы Малфой был невероятно груб с самого пробуждения или ушел бы, игнорируя ее. Кажется, признание все же что-то дало и что-то изменило. Значит, за пределами башни им предстоит делать вид, что они враги. Наглый слизеринец и заучка гриффиндорка. Как предсказуемо. Хотя, чего ей жаловаться? Гермиона и не ждала того, что он возьмёт ее за руку и зайдет так в Большой зал. Нет! Только не сейчас! Это все изменит для нее и Гарри с Роном. Черт. — Да, Грейнджер. Поцелуй. — немного нахально, в стиле Малфоя. Гермиона неуверенно сделала несколько шагов, сокращая расстояние, привстала на носочки и поцеловала его в уголок губ. Наверное, как то по детски…Сейчас он рассмеется ей в лицо. Однако, Драко приподнял одну бровь и несколько секунд молча смотрел на девушку. После чего, указательным и большим пальцем притянул ее за подбородок, целуя. Это было так нежно и при этом страстно. Сердце снова сбилось с ритма, а щеки порозовели. — Вот так.

***

       — Ты чего так долго? Мы боялись, что ты вообще не придёшь. — заметив подругу, высказал Рон, как всегда, забыв первоначально проглотить содержимое своего рта. — Слишком долго читала. — уже не задумываясь соврала девушка и притягивая к себе тарелку, уставилась на двери. Интересно, сколько времени будет выжидать Драко? Они вышли из своей башни практически одновременно, но Малфой свернул на одном из коридоров, выбрав более длинный путь. И все для того, чтобы не вызвать подозрений. От бесконечных взглядов в одном направлении ее спас Гарри, начав разговор.

***

      Драко прошел в Большой зал, сделав немалый круг по Хогвартсу и ощущая недовольство своего желудка за эту прогулку. Серые глаза быстро выцепили Грейнджер среди красно-золотых. Видимо, гриффиндорка уже поела и сейчас объясняла что-то своим идиотом, тыкая пальцем в учебник. Вдруг, карие глаза направили свой взгляд прямо на него, будто почувствовала, что смотрю. Грейнджер еле заметно улыбнулась кончиками губ, именно в тот момент, когда Поттер и Уизли о чем-то спорили. Драко еле заметно кивнул в ответ, присаживаясь на свое место за столом. — Ну, как прошло? — ехидно улыбаясь уставился на друга Забини. — О чем ты? — действительно не понимая уточнил Драко, принявшись за тыквенный сок. — Ночные посиделки с Грейнджер? Напиток чуть не встал по среди горла. Откуда Забини знать о их ночных разговорах в гостиной? Да и как давно их не было. Он просто не мог знать. Драко быстро прокрутил в голове события прошлого вечера, до возвращения в башню. Блять. Он сам все выдал им, чертов огневиски развязал язык. — Не было никаких разговоров. — стараясь выглядеть как можно спокойнее заверил Драко. — А так и не скажешь. Девчонка на протяжении всего завтрака ждала твоего появления, смотря на дверь. — не унимался мулат. — Хотя, верю. Не удивлен, если вам было не до разговоров. — Даже если так, тебя это не касается. — Ты прав. Но знаешь, я просто рад, что эта девчонка отвлекла тебя от прошлого. Ты слишком часто уходил в себя. Слишком много переживал за Нарциссу. А смерть Люциуса так вообще отдельная тема. — с лицо слизеринца полностью пропало былое веселье и улыбка. — Я надеюсь, что когда-нибудь мы сможем открыто поговорить и ты все же расскажешь мне что тебя в ней зацепило. Оправдываться или отрицать было глупо. Это, все же, Блейз. Он видит лучшего друга насквозь. — Было бы здорово, если бы ты мог принять ещё и ее статус крови. Знаешь, Драко, происхождение — это последнее дело. — закончив, мулат поднялся, поправляя мантию и снова улыбнулся, будто последние несколького минут они вели непринужденный разговор. — Я займу тебе место в классе. — И без тебя знаю, что действительно важно. — дождавшись, пока Забини отойдет на достаточное расстояние, прошептал тот. И Драко не врал, он понял это ещё во время войны. Вид крови. Не важно, чья она, вся кровь, что он видел, была одинаковая. Тогда, какой смысл этой глупой дележки на статусы? Кровь Грейнджер никогда не мешала ей быть умнее его. Кровь Грейнджер никогда не мешала ей быть такой красивой и отважной.

***

      Где-то в середине дня Гермиона вернулась в Башню старост. Уроки закончились, а между дополнительными у нее образовалось окно, так что, было время на отдых, которое она решила не тратить впустую. — Прогуливаешь, Грейнджер? Послышался мужской голос, стоило открыть дверь в гостиную. — У меня окно. А сам то? Разве у слизерина сейчас не травология? — Я устал, не хочу слушать об очередных гнойных кустах или мандрагорах. — закатил глаза Драко, поднимаясь с дивана. Гермиона же, не теряя времени подошла к шкафу, в поисках книги. Но услышанный ответ заставил ее развернуться и с упором взглянуть на соседа. — Драко! Прогуливать, когда на носу экзамены? — недовольно ворчала та, снова поворачиваясь к книгам. Все эта ситуация напомнила ей о Гарри и Роне, которых постоянно приходится отчитывать за ненадлежащее отношение к учебе. — Меньше нужно пить, тогда и уставать не будешь. Ты слишком беспечен, слишком мало спишь и недооцениваешь важность многих школьных предметов. — на одном дыхании оттараторила гриффиндорка. Ответ заставлял себя ждать. — То есть, жалеешь о нашем ночном разговоре? Гермиона вздрогнула, ощутив теплую ладонь на своей шее. Пока та задумавшись, искала книгу, Драко успел преодолеть расстояние между ними и заправив прядь ее волос, говорил прямо на ухо, вызывая рой мурашек. — Ну, Грейнджер? Я жду ответа. — сладко, словно патока шептал тот, обдавая ушную раковину горячим дыханием. — Н-нет. — робко ответила девушка, поворачиваясь. Она совсем забыла, какую именно книгу искала. — Вот и хорошо. — рука слизеринца легла на стыке шеи и плеча, мягко поглаживая кожу и притягивая ближе. Гермиона поддается вперёд, как под гипнозом, поднимается на носочки и касается таких желанных губ. Драко тут же углубляет поцелуй, проникая своим языком в ее рот и прижимая свободной рукой ближе. Маленькие девичьи руки поглаживают его грудь, двигаясь выше, проходятся по плечам и обвивают шею, стараясь притянуть ещё ближе. Одна рука Драко продолжила покоиться на шее девушки, мягко, по собственнически, сжимая. Вторая поглаживала бедро, пробираясь под школьную юбку, сжимая упругие ягодицы и получая мычание в свой рот, как ответную реакцию. Грейнджер протиснулась ещё ближе, а ее маленькие ручки зарылись в платиновые волосы. — Блять, Грейнджер, нам лучше остановиться. Прямо сейчас. — сбившимся до хрипотцы голосом предупредил Драко. Как давно он хотел ее? Он уже и не мог вспомнить, когда это началось. С возвращением в Хогвартс? Со времени суда? До войны? Это было неважно. Неважно, когда она была так близко и так поддатлива. Он буквально вид желание в ее золотых радужках. Такая непорочная, чистая Грейнджер. Имел ли он право на нее? На ее признание? На то, чтобы вот так бестактно прикасаться и целовать? Разве она не должна быть с одним из своих дружкой? Почему он думает об этом сейчас? И даже эти мысли не уменьшают его возбуждения… На его месте должен быть рыжий, неуклюжий и тупой Уизел? От одной мысли о том, что его руки касаются ее становится до жути тошно, поднимается некая агрессия. — Я совсем не хочу останавливаться. — тихо, будто сама не веря в это, произносит девушка. — Блять, Грейнджер. — снова целует. — Ты сводишь меня с ума. И он был прав. Но раньше Драко был уверен, стоит ему взять эту гриффиндорскую зазнайку как все пройдет. Сейчас он точно знает — это никогда не кончится. Гермиона нетерпеливо прижимается к нему, ощущая эрекцию, что упирается ей в живот и снова целует. Драко осторожно подхватывает ее бедра и поднимает, заставляя ногами обвить свои талию. Пытается между поцелуев найти лестницу и поднимается, несколько раз припечатывая Грейнджер к стене, а та в ответ выдыхает в его губы, только больше распаляя. Он еле находит дверную ручку собственной комнаты и опускает девушку на кровать, нависая сверху. — Ты уверена? Ее последний шанс. — Да. — без колебаний отвечает девушка, притягивая его за шею. — Только…это мой первый раз. — смутившись добавляет та. И это окончательно сносит крышу. Он будет ее первым. Уизли не прикасался к ней. Она доверяет ему, Драко. Он снова целует ее губы, спускаясь ниже по линии челюсти, шее, оставляя алые пятна и прикусывает мочку уха, получая в ответ тихий стон. Голова идёт кругом и Гермиона блуждает руками по сильному телу, чувствуя как напрягаются мышцы под ее прикосновениями. Она не пожалеет, она уверена. Одного взгляда в серые глаза хватает, чтобы полностью довериться. Ещё никогда это жидкое серебро не выглядело так тепло, несмотря на нескрываемое возбуждение в темных радужках. Драко медленно расстегивает пуговицы на блузке, замечая, что Грейнджер проделывает тоже с его рубашкой. Ещё несколько спешных движений и белый хлопок отлетает в сторону, куда позже приземляется и его собственная рубашка. Взору открывается маленькая, аккуратная грудь в тонком белом кружеве. Черт, Грейнджер выглядит как искусство. Она приподнимается, помогая ему избавиться от юбки и краснеет, когда руки Драко тянутся к застёжке лифчика, освобождая грудь. Но смущение быстро уходит на второй план, когда умелые руки прикасаются к двум мягким полушариям и осторожно поглаживают, сжимают, будто боясь. Жар ещё больше распространяется по телу, концентрируясь внизу живота и путая мысли. Одна рука перемещается к тонкой ткани трусиков, проскальзывая в них и поглаживая мокрые складки. Гермиона вздрагивает, впервые не в состоянии сдержать стон, когда его пальцы достигают клитора. Ее рука тянется к ширинке, спускаясь чуть ниже и поглаживая, через ткань, набухший орган. — Грейнджер… — Пожалуйста, Драко. Я тоже хочу сделать тебе приятно. — хнычит та, между томными вздохами. Он не отвечает, усиливая натиск на набухший клитор и Грейнджер принимает эти как «да». Осторожно, неумело, поглаживает член. Добирается до ремня и с третьей попытки у нее получается расстегнуть его. Гриффиндорка просовывает руку под ткань, осторожно берет эрекцию в руку и проводит по всей длине. Сдавленный рык в ее шею даёт понять, что она справляется. Ещё несколько схожих движений и девушка теряет контроль над своим телом, когда средний палец Драко проникает в нее, а большой продолжает поглаживать и надавливать на клитор. Разум плывет, а с губ то и дело срываются громкие стоны. Она и не знала, что это может быть настолько приятно. Возбуждение растет, пока белый свет не проносится перед глазами, а тело не вздрагивает в сладких конвульсиях оргазма. Когда, наконец, у нее получается прийти в себя, она переводит взгляд на Драко, что уже избавил их двоих от остатков такой ненужной сейчас одежды и в голову приходит некоторое беспокойство. Она слышала, как соседки по комнате делились своим первым опытом (хоть и старательно делала вид, что не заинтересована в разговоре) и не раз в их рассказах присутствовало упоминание боли. Малфой быстро замечает тревогу в карих глазах, что сконцентрировали взгляд ниже его пояса. — Только скажи — я остановлюсь, если тебе будет больно. — тут же поспешил заверить он, нависая над девушкой и целуя. Хоть голос и звучал уверен, Драко был далеко не настолько уверен в своей сдержанности. Когда он видел её такой: обнажённой, смущенной, с затуманенным взглядом и растрёпанными волосами. Он не уверен, что сможет остановиться. Драко снова касается клитора и целует девушку, стараясь отвлечь. Осторожно входит одной головкой, наблюдая за реакцией. Гермиона хмурится, закусывая губу, но кивает, разрешая продолжить. И он, поглаживая клитор и грудь резко входит, вызывая у девушки болезненный стон. Замирает. Припадает к ее лицу, покрывая поцелуями, собирая губами соленые слезы. — Боль скоро пройдет. — между поцелуями сообщает он. — Я не начну двигаться, пока ты не будешь готова. Короткий кивок и Драко выходит из нее, снова входя во всю длину. Гермиона старается привыкнуть к новым ощущениям, хватаясь за крупицы удовольствия в чаше с болью. Вскоре, боль полностью переходит на второй план, уступая место сладкому чувству. Она буквально утопает в наслаждении, когда слизеринец начинает ускорять темп и снова круговыми движениями оглаживает ее клитор. Бедра сами начинают двигаться на встречу, а тихие полурыки, полустоны Драко звучат настолько чарующе, что затмевают собой смущение от ее собственных. Мысли улетучиваются, когда длинные ноготки впиваются в его спину, а пышные бедра начинают двигаться навстречу. Он ещё никогда не чувствовал такого, возбуждение и наслаждение полностью поглотили разум и тело. Секс с Грейнджер как самый сильный наркотик и теперь он никогда с него не слезет. Малфой закидывает ее ногу себе на плечо, меняя угол проникновения и затрагивая собой самые чувствительные точки внутри. Грейнджер начинает вздрагивать, а ее стоны перерастают в хныканье. Она близко. Он снова кладет палец на клитор, увеличивая темп и через несколько секунд тело гриффиндорки заходится в конвульсиях, сжимая член ещё сильнее. Ещё несколько быстрых движений внутри нее и он догоняет ее, чувствую как мышцы пробивает мелкая дрожь, а разум пустеет. Последние крупицы сил уходят на то, чтобы немного сдвинуться и упасть на кровать рядом. Гермиона старается успокоиться дыхание. И как только тело перестает дрожать переворачивается на бок, смотря на быстро поднимающуюся грудь Драко. Тот замечая взгляд девушки, притягивает ее к себе, целует в висок. — Это было… потрясающе. — выдает гриффиндорка, кажется, впервые в жизни она не в состоянии думать и просто говорит первое, что приходит ей в голову. — Теперь ты только моя, Грейнджер. — раздается шепот в ее ухо и от этих слов сердце пропускает удар. — Я люблю тебя, Драко. — балансируя между сном и реальностью проговаривает Гермиона, чувствуя, как кольцо из сильных рук прижимает ее спину ближе к мужской груди. Однако, сонное состояние быстро приходит, стоит ей расслышать громкий стук. Вот черт. Гермиона совсем забыла. Мальчики обещали зайти за ней, чтобы вместе пойти на дополнительные. Она неохотно начинает вставать, чувствуя слабую боль между ног, но кольцо из рук вокруг ее талии не отпускает. — Плевать кто там, я не хочу чтобы ты уходила. — шепчет Драко, глубже развиваясь носом в ее волосы. Он, кажется, уже задремал. — Это Гарри и Рон. — вздыхает ведьма. — Дополнительные… — Плевать, Грейнджер. Мир не развалится если ты прогуляешь. — посыпая шею поцелуями сообщает Малфой. Уходить совершенно не хочется. В объятиях Драко так тепло и уютно. И ведь правда. Ничего страшного не произойдет. — Я скажу им, что плохо себя чувствую. — снова предпринимает попытку подняться, на этот раз удачную. Гермиона поднимает с пола блузку, прикрывая грудь и направляется к двери. У порога ее останавливает все ещё хриплый голос Драко. — Грейнджер. — она оборачивается. — Твои ноги и бедра поднимут и мертвого. Заходясь краской от столько пошлого комплимента девушка хмурится и быстро выходит из комнаты, закрывая дверь. Стуки становятся всё настойчивее, когда надев халат, Гермиона спускается по лестнице и достигает портрета. — Мерлин, Гермиона. Мы уже минут десять стучится. — недовольно выдает Рон, оглядывая девушку и тут же хмурится. — Простите. Я…я плохо себя чувствую. Передайте МакГонагалл, пожалуйста. Лучше останусь тут и немного посплю. — поправляя волосы выдает гриффиндорка, игнорируя странный взгляд рыжего друга. — У тебя все хорошо? Может, нам стоит войти? — хмурясь, спрашивает Гарри, смотря не ноги ниже лица подруги. — Да. Не волнуйтесь, мне просто нужен небольшой отдых. — натягивает на лицо улыбку. Пробубнив себе под нос что-то вроде «встретимся за ужином», Гарри уходит, хватая недовольного Рона за локоль. Портрет закрывается, а шестерёнки в голове гриффиндорки начинают двигаться. О, Мерлин! Гермиона быстро поднимается по лестнице, забегая в ванную. Как она и думала. Несколько алых засосов красуется на ее шее и ключицах. Что же теперь делать? Как она это объяснит? — Черт, Грейнджер, слишком долго! — звучит недовольный голос за соседней стеной. Хорошо. Это уже случилось. Они уже заметили. Гермиона устало вздыхает. Она подумает над решением позже, а сейчас, ей больше всего на свете хочется вернуться в объятия, что дарят спокойствие, нежность и тепло.