Она поет — и звуки тают

***

«Причина, по которой мне не нравится слово «любовь» — это то, что это слово значит для меня слишком много. Гораздо больше, чем ты можешь понять…»

***

— Это влюбленность, мой юный друг, влюбленность… Учитель улыбнулся своей мысли, так по-доброму, а затем сказал: — Расскажите мне о своих чувствах, Ваше Высочество. А я отвечу на все ваши вопросы, что появятся у вас после. Этой фразой он будто дал мне зелёный сигнал к действиям. Перед глазами появилась она… Такая милая, нежная, словно цветок сакуры, ее голос, пальцы… Где-то в глубине души, сердце снова кольнуло, а затем воспоминания нахлынули с новой силой, накрывая приятной истомой. Закрыв глаза, сам того не замечая, я начал рассказывать все: — Её голос, такой мелодичный, разливался словно сладкое вино. Глаза, в которых отражалась, наверняка, вся Вселенная… От одного взгляда на это чудесное создание я терял дар речи, не в силах сказать ни слова… Ее прекрасные руки, что так волшебно играли на арфе. Неужели, на свете есть столь неземные существа, подобные ей? Она пела так красиво, словно самая прекрасная нифма. Представляете, учитель? — я открыл глаза, устремляя взгляд на него. — А ее стихи? Хотите, я прочту их вам? Уверен, они понравятся вам, учитель! Я стал вспоминать те чудные строчки. Одна за другой, они всплывали в моей голове. «Знаешь ли ты? Такие полудни, когда Разлетишься вот-вот без следа, Как колокольный звон — Летит одиноко он, И срывается одиноко. Такие просторы, в глубине которых Уходишь один Сквозь бесслезные волны. Ледяную грозу, когда Без дождя Стынут кости, насквозь промокнув. Да знаешь ли ты?..» Закончив свой монолог, я посмотрел на учителя, ожидая его ответа. Он, тяжело вздохнув, сказал: — Мой влюбленный друг, ваши чувства чисты, как первый снег! Слушая ваш рассказ, я вспоминаю свою единственную и последнюю влюбленность… Наверное, я не в том положении, чтобы говорить с вами о таких вещах, но… — Прошу, расскажите мне, учитель! Он посмотрел на меня словно на самого любопытного ребёнка в мире, что глядел на него глазами, полными нескрываемого восторга и просьбы. Учитель присел рядом со мной, начиная свой монолог. — Её звали МиË, мы познакомились с ней очень давно, еще когда мне было лишь 19. Я был лишь на 2 года старше вас, Ваше Величество. МиË — дочка одного уважаемого, но тогда уже обедневшего купца. В нашу первую встречу она шла домой со своей лошадью, а я случайно уронил на её путь корзину с мешками риса. «Вот же дурак», — подумал я. А МиË, по-детски улыбнувшись, спросила меня, поднимая корзину: « Сегодня странный день, не правда ли, мой юный господин? Тетушка с площади утром нагадала мне неожиданную встречу, что изменит мою жизнь… Так, как же ваше имя?» — учитель тепло улыбнувшись, поправил тонкую бороду, выпрямляя её пальцами. — Наши последующие встречи были не менее забавными, мой юный друг… С каждым разом при виде нее, мое сердце колотилось в сотни раз быстрее, словно готово вылететь из груди! А глаза блестели от одного взгляда на МиË, её улыбку…— лицо учителя в миг помрачнело. — А что было дальше? Вы и сейчас живёте счастливо? Учитель Пак, ну не томите же мою душу! — я дергал его за рукав костюма, требуя продолжения. — Она родила мне чудную дочку… Но заплатила за наше счастье своей жизнью… Моя МиË… — Но… Разве не каждая история любви заканчивается долгой и счастливой жизнью вместе и до конца? Но… Ведь не может быть так… — растерянно уточнил я. — Нет, Ваше Величество… К моему огромнейшему сожалению, не у всех историй хороший финал. Такова жизнь, мой юный друг… На душе стало так по-детски грустно и даже обидно. Наверное, это можно было сравнить с тем чувством, когда чудо, которое ты ждал с таким трепетом и восторгом, обрывается и остаётся лишь несбыточной мечтой. Думаю, все же это не справедливо и абсолютно ужасно! Ведь нельзя просто взять и забрать одного любимого человека, заменив его на другого, не менее ценного?! — Но, учитель Пак! Неужели можно так?! Ведь это совершенно несправедливо по отношению к вам? — Иногда жизнь преподносит нам важные, но очень болезненные уроки, изучив которые, мы становимся сильнее, мудрее и взрослее, — сказал учитель Пак, тяжело вздыхая. — Вот вам и ещё одна мудрость…

***

Весь оставшийся день ее образ не выходил из моей головы, занимая мысли полностью.Что бы я ни делал, с кем бы ни разговаривал, она всегда была рядом со мной, в моей голове. Покои. Полумрак. Тишина. «Ты ведь почти император! А это значит, что имеешь полное право увидеться с ней! Так, живее, вставай и иди!» — этот монолог в моей голове звучал очень уверенно. — И правда, я почти император! Могу ведь я увидеться с ней? — спросил я у тишины, и, не получив ответа, вышел из комнаты. На улице уже смеркалось. Сверчки издавали не самые приятные для меня звуки, сопровождавшие весь мой путь. Небольшие фонари на стенах дворца освещали этот мрак. Прохладный весенний воздух наполнял лёгкие свежестью, от которой дышать становилось в разы лучше. Проходя знакомым путём, я вспоминал события того дня. Не замечая сам, я попал на двор прислуги. Здесь было не так светло, как в главной части дворца, и обстановка совсем не богатая. Осматривая двор, я заметил всего пару девушек. Одни мило болтали на лавочке, другие работали. Но той самой, ради которой я здесь, не было. Понимая, что членам императорской семьи здесь находится не стоит, я не стал спрашивать о ней у других девушек, ведь поползет слишком много слухов. Придется искать самому.

***

Выйдя со двора, я пошел к небольшому пруду, что был в точности похож на тот, что находится в моей части дворца. В этой части рабочего двора было совсем темно. Небольшая сакура, покрывая пруд и землю своими лепестками, тихо покачивалась на ветру. Уже собираясь уходить, скрыв разочарование, я замечаю кого-то очень миниатюрного, что сидит под деревом. Осторожно подойдя к сакуре, я обомлел… Там, аккуратно подогнув ноги, сидела моя милая муза. Ее изящные ручки снова писали, наверное, стихи. — Прости… — почти шепотом сказал я. — Что? Кто здесь?! — она подскочила с места, пытаясь разглядеть своего собеседника. Заметив знакомое лицо, она склонилась в глубочайшем поклоне, говоря: — Прошу прощения, Ваше Высочество! Прошу прощения! — подняв голову, она продолжила. — Пришли вернуть мои стихи, которые бессовестно оставили у себя? — она озорно улыбнулась. «До чего же она остра на язык! И не страшно ей говорить такое, когда перед ней сын императора?» — мое внутреннее я возмущалось настолько сильно, что будь оно человеком, просто снесло бы все на своем пути. Но успокоив внутреннего дьявола, я сказал: — Ты ведь понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? — и вот опять, фраза получилась слишком жёсткой. — Еще раз прошу прощения! Мне стоит уйти… — забрав свои вещи, она собралась уходить, но чья-то чужая рука ее остановила. — Подожди… Пожалуйста… — я засунул пятерню в карман костюма, доставая из него стихи, что грели мое сердце и душу все это время. — Это твоё… Ты… Забыла их тогда… Возьми… Ее глазки, такие же милые, как у оленя, встретились с моим неловким взглядом. Чьи-то холодные пальцы коснулись моих, выхватывая бумагу. Смотря в ее карие глаза, я, словно под гипнозом, сказал: — Скажи мне свое имя… — Меня зовут Лия, мой господин, — снова поклонилась. — Очень… Красивое… Имя… Лия, кротко улыбнувшись, забрала стихи и побежала прочь, снова оставив меня со своими мыслями.

***

— Ох, мой юный господин, ваша история принесёт вам счастья, но в разы больше боли… — сказал учитель Пак, уже какое-то время наблюдая за молодыми.