Спутник

Тимур держал в руках лабораторные пробирки, взяв всю лабораторную по химии на себя. Рома этому, в принципе, не возражал, ведь в химии ничего не смыслил, да и будь оно не так - лучше, чем сделает его друг, он не сможет. Поэтому он лишь сидел рядом, поправлял две пары очков на носу (ведь использование лабораторных очков обязательно, а без своих для зрения он почти ничего не видит) и записывал данные, которые говорил ему Ковалев. Тимур отличался своей молчаливостью, да и от такой важной работы отвлекаться не любил, но иногда позволял себе отпустить что-то в духе: “Сейчас добавим немного сероуглерода, а потом это все это нальем преподавателю по литературе в чай…” Рома в ответ на это лишь тихонько смеялся, ведь что сказал его ученый друг он так и не понял. Это была шутка про яд, наверное... За учителя смешно вышло бы. Но Тимур знал, что этого вещества даже нет на столе. Его бы в жизни не дали одиннадцатиклассникам на лабораторной работе, ведь тот слишком ядовит. Зная своих одноклассников, он мог спокойно заявить, что даже воду давать им нельзя. Придумают еще что-то… Даже представить страшно. Ковалев вообще обожал тему ядов и часто ее затрагивал. Его лучший друг понимал, что речь идет о ядовитом веществе, но более о нем ничего не знал и спрашивать у него не собирался, ведь не хотел показаться Тимуру глупым. Ну, об этом тот и так подозревал, но только в области химии. На самом деле, он считал Гусеева своим лучшим собеседником, ведь его знания в истории всегда казались ему чем-то недосягаемым, потому что у него самого даже события вчерашнего дня не всегда укладывались в голове. Может, Рома иногда и совершал глупости, но с кем не бывает же? Это ничуть не понижало его значимость для Тимура. Но поскольку любая реакция последнего выражалась примерно так же, как растворимость жира в воде, то Роме оставалось лишь гадать. Гусеев за урок ничего не понял, а Тимур снова представил себя уже известным врачом и биологом, поэтому остался счастливым на весь день. Жаль лишь, по нему это не было особо заметно. Парни действительно мечтали поскорее закончить школу и поступить в вузы на историка и медика. Это была основная их цель в жизни, о которой они постоянно вспоминали и говорили, которую развивали. Вот доктор академических наук Гусеев раскопал древнегреческий город, а доктор Ковалев уже обнаружил и изучил совершенно иной вид вирусов. Поэтому они и были друзьями. Никого больше их “занудства” не интересовали. И были они по всем канонам абсолютно разные: Рома невысокий с длинными густыми светло-русыми волосами, а Тимур - высокий с рыжими волосам, более редкими и короткими; их разность подчеркивала даже форма лица: у первого круглая, а у второго скулы были похожи на два лезвия; курносый нос и нос с горбинкой; тонкие губы и губы, которых Ковалев вечно стыдится. Со стороны они вместе выглядели забавно и неуклюже, как-никак все выглядело так, словно их ничего не должно объединять. Рома потащил за собой друга, обещая показать что-то невероятное. Это была большая перемена после третьего урока, времени было достаточно, поэтому Тимур особо не сопротивлялся. Его притащили к окну на третьем этаже, оттуда вид открывался на заброшенный корпус школы. Гусеев указал на крышу здания и попросил второго приглядеться. — Это же… — Кошка с котятами, - закончил предложение Рома за друга, - я их заметил, пока в гардероб утром шел. Они такие милашки, правда? Помимо их общего стремления к обучению, их объединяла любовь к животным. Да, за этих милашек они готовы были рвать и метать, но только образно. В драке никто из них не участвовал, так что не может оценить свои шансы на победу. Тимур слабо улыбнулся, глядя в окно, хотя глаза его сверкали. Рома смотрел то на него, то на кошек, и так туда и обратно, пока тот не выдал заветное: — Да, они очень милые. Гусеев заулыбался. Что может лучше одобрения лучшего друга? — Немного странное место они выбрали для жилья, но, с другой стороны, это лучше картонной коробки или жуткого подвала какого-то дома. Сюда ведь никто и полезть не должен… В теории. Да и, может, уборщицы будут подкармливать их. — Как бы там ни было, сейчас я бы с радостью убежал куда-то в обличии кошки. Далеко-далеко. Еще спрятался бы в таком месте, чтоб ничья рука туда не пролезла, - сознался в своем неожиданном желании Тимур, после чего повернул голову к другу и мяукнул. Какой-то грозный он издал звук, не сильно похожий на привычное кошачье “мяу”… но эту попытку Рома все равно воспринял с улыбкой. — К полному перевоплощению тебе еще придется потренироваться, честно сказать, - кажется, Гусеев даже смутился немного. Но попытался это скрыть, посмотрев на время. - О, нам пора бежать. Вот-вот начнется литература. С этими словами они бросились в сторону кабинета, пытаясь опередить время. Всю перемену проболтали, а ведь Рома планировал покушать… Ворвались в кабинет они ровно со звонком, преподаватель даже обернуться не успел, а они уже сидели на своих местах и пытались найти нужную страницу в учебнике. Эта литература, как же эти двое ее не любили. Да и она их явно не жаловала, как и преподаватель. Гусеев, хоть и гуманитарий, но этот предмет оставался для него необузданным, а просто читать он любил. Радовало только то, что сегодня учитель, - низкий мужчина лет сорока, который, как зачастую казалось, страдал от биполярного расстройства: то любил эту работу, то ненавидел, - был в хорошем расположении духа. Поэтому урок ограничился его пересказом повести “Котлован”. Не самое радостное произведение, которое доводилось встречать на уроке, но что поделаешь, такая уж эта русская литература. Тем временем преподавателю было радостно, ведь чем грустнее история, тем больше она ему нравится. “Ебанутый”, - вздохнул Рома, на что Тимур спокойно покивал. Они, конечно, парни сдержанные и культурные, но держать язык за зубами это их мотивирует не всегда, в особенности Гусеева. Урок по всем ощущениям длился уже часа три, когда Рома глянул на часы. На деле ведь прошло только двадцать минут… Еще и телефон не возьмешь, ибо сейчас разозлится и спрашивать начнет, а повесть эту никто в классе даже сокращенно не прочел. Он взял карандаш и, аккуратно закрыв поля тетради ладонью, начал там рисовать. В творчестве он был не особо силен, но иногда практиковался. Закрывать тетрадь не особо получалось, ведь непослушная прядь длинных волос постоянно выпадала и мешала сосредоточиться, приходилось вечно ее поправлять. Сейчас он рисовал Тимура в образе кота, вдохновившись его словами на перемене. Ковалев же, тоже закрывшись ладонью от всех вокруг, записывал что-то в небольшой блокнот. Рома лишь краем взгляда заметил это, но что он там пишет не разглядел. Он встречал у него в руках раньше этот блокнот, поэтому какие-то догадки по поводу этого у него были. Наверное, это что-то вроде дневника или записной книжки… а может, Тимур писатель? Хотя… Когда Рома закончил рисовать, витая в своих раздумьях о лучшем друге в роли автора известных на весь мир детективов, прозвенел звонок. Тот блокнот исчез из рук Ковалева, поэтому вопрос о нем он в который раз решил отложить. Он не был уверен, задаст ли его хоть когда-то, пусть ему и было интересно. В такие моменты он задумывался над тем, как же на самом деле плохо знает своего лучшего друга. Хотя, это же его личные дела, это было б как минимум некультурно со стороны Ромы лезть в это. Может, мысли свои сокровенные пишет… Или у него огромное количество читателей на разных ресурсах, а сейчас он тренируется? Если бы он хотел, так размышлял Рома, то он сказал бы ему об этом. Но это не значит, что эта мысль его хоть немного успокаивала. Учебный день не особо спешил заканчиваться, поэтому парни вышли из школы несколько уставшие. Они шли домой вместе, ведь им было по пути. Шли они медленно и в тишине. Рома часто думал о том, что у Тимура есть определенный и очень ограниченный лимит слов на день, который он не может превышать, из-за чего такой молчаливый. В то же время, сам Гусеев не намного его в этом превосходил. Его непросто разговорить, хоть в этом дуэте он и играл роль связующего. Не совсем как в волейболе, конечно, но он связывал Тимура и внешний мир. И это было, наверное, единственной причиной, почему наш будущий врач еще не закрылся в комнате на всю оставшуюся жизнь. — Может, сегодня немного побудешь у меня? Завтра ведь контрольная по истории, а я так и не понял эти годы “коллективного руководства”... За это Рома и уважал своего друга. Тот, в отличии от него самого, открыто признавал то, что чего-то не знает, просто на фоне всех тех умных речей они не казались каким-то минусом, даже наоборот, делали его более вовлеченным… Тимур списывать не любил. Он стремился к справедливости и зарабатывал свои баллы самостоятельно. Ну, пытался. Гусеев же так не умел, но что у него получалось - так это оставлять шпаргалки, которые никто не может уловить. Кроме его самого и соседа по парте. Даже к его варианту он иногда оставлял полезные лазейки, но что Ковалев мог лишь улыбнуться. Принципы Тимура не запрещали ему давать списать своему другу, так что всем было очень даже хорошо. Особенно немного ленивому Роме. — Да, конечно, я помогу. Гусеев, хоть и не любил лишний раз напрягаться, но был добрым. Именно такое объединение черт характера не позволяло остальным им пользоваться, что оставляло за ним право последнего слова. К Тимуру же просто боялись подходить одноклассники. Так мило. — Спасибо большое, - Ковалев улыбнулся, посмотрев на друга, после чего они завернули в сторону одной из панелек. Жили они в Саратове, так что такие явления тут было встретить не редкость. Город, конечно, красивый, все дела, но этот запах старого русского города всегда присутствовал. Рома и раньше бывал дома у друга. Их мамы имели отношения такие же тесные, как и они сами: много общались, встречались по выходным, поэтому совершенно не возражали, если их сыновья тащат друг друга к себе. Если говорить про отцов, то Рома лишился его через несколько дней после появления на свет, а Тимур просто практически не видит его, ибо тот вечно в рейсах… Но сегодня (вторник же, как-никак) мамы Тимура дома не было. Но этот легкий запах выпечки с корицей и ванильным сахаром все равно был. У них дома всегда было опрятно, что Роме становилось неудобно, когда он вспоминал о свой не застеленной кровати и вещаз, которые надо было положить в шкаф еще месяц назад. Тимур был для него этаким “сыном маминой подруги”, но их отношения это совсем не портило. В прихожей, представляющей не особо длинные коридор, из которого шли двери во все комнаты, стояла только полка с обувью, шкаф для курток и зеркало. Правая дверь вела в комнату парня, туда они и направились. Чем дольше Рома находился в этой комнате, тем дольше ему казалось, что сейчас из шкафа вывалится какой-то человек со связанными руками и заклеенным скотчем ртом. Раскладной диван стоял у стены, туда парни и бросили все вещи. Прямо под окном стоял письменный стол, а на нем только учебники и пенал. Напротив, в углу комнаты, стоял шкаф, из которого и должна была б уже выпасть предположительная жертва, но этого не происходило. Стены были в светло-молочных обоях, висело на них лишь несколько плакатов с Two door cinema club - любимой группой Тимура. Каждый раз, когда Гусеев вспоминал об этом, его лучший друг начинал казаться ему цветочком божьим. Он постоянно негодовал, почему остальные относятся к нему с опаской. Тимур подошел к столу и начал перебирать учебники в поисках нужного. — Черт, где же я его… - он подошел к рюкзаку на диване, открыл и начал и там перебирать все книги, - ...оставил… - он остановился, задумавшись. - Я сейчас схожу на кухне посмотрю. Будешь чай? Рома заулыбался. Ковалев же знал это его слабое место, поэтому тоже улыбнулся и ответа дожидаться не стал. Привязанности сильнее, чем к чаю, у Ромы не было. По крайней мере, так казалось со стороны. Тимур, конечно, этой стороной не был, но чай другу все равно делал. Не лишать же его удовольствия? Гусеев остался сидеть в его комнате. Он в который раз осмотрел ее, все показалось таким знакомым. И только одна вещь, на которую он пытался не обращать внимания, мозолила ему глаза. Это был тот самый блокнот, который лежал в открытом рюкзаке. Рома подошел ближе и нагнулся к рюкзаку. Обычный черный блокнот. Матовая обложка, желтоватые страницы, словно его только-только распаковали. Ну, вообще, так выглядело практически все, чем пользовался Тимур. Тимур, который сейчас стоял в дверях с кружкой чая, блюдечком с вафельками и учебником по истории под мышкой. Еще он пуговицу рубашки одну расстегнул, но это не было особо заметно, ведь поверх надет свитер. — Рома? Ты у меня в рюкзаке портал в параллельную вселенную увидел? Ты только скажи, я Нобелеву позвоню. Гусеев аж подпрыгнул, честно сказать. Да еще и раскраснелся… ай, какой ужас, ну и что делать теперь? Он сделал несколько шагов от дивана, приблизившись к другу. Первые несколько секунд он пытался что-то сказать, а Тимур лишь внимательно следил за этим, после чего добавил, улыбаясь: — Я не виню тебя. Все хорошо, Ром. Рома неплохо умел врать, но когда его ловили на горячем - предпочитал не делать кашу гуще. Особенно перед Тимуром, хотя он не обратил бы внимания даже на кашу с комочками. Сейчас же он смущенно заулыбался, а после и вовсе начал тихо смеяться. Он забрал книгу у друга, а вместо нее засунул ему под подмышки свои руки, обняв его. А Тимуру, у которого в руках все еще были вафли и кружка горячего чая, оставалось лишь стоять. Его максимум в таком положении - положить ему на макушку свой подбородок, что он и сделал. В то же время Рома почувствовал полную свободу действий, поэтому он позволил себе немного задержать эти объятия и даже прикрыть глаза. Такого жеста доверия Ковалев, увы, не увидел, но для него и само происходящее казалось одной из последних этапов сильной близости и привязанности. Простояли они так примерно минуту, после чего Тимур решил разрядить атмосферу: — Я понял, на кого ты похож в такие моменты. На кота в сапогах из Шрека. — Да ну тебя, Тим, - уже более раскрепощенно засмеялся Рома, отпустив друга. Ковалев наконец-то поставил кружку и сладкое на стол, за который уже успел усесться Рома. Последний листал учебник в поисках нужной страницы. Тимур же принес табуретку из кухни и уселся рядом, положив перед собой лист А4 и ручку. Хотя, для чего нужен был еще один стул понятно не было - Гусеев был артистом, любящим рассказывать все стоя и жестикулировать. — Годами коллективной работы называют период с 1964 по 1985 год. Как раз в 1964 отправился в отставку Хрущев, партию возглавил Брежнев. Целью было догнать и обогнать США по всем фронтам, доказать свое превосходство. Все же, после первой мировой в самом хорошем состоянии остались как раз Штаты и Япония. США утвердились как лидер мирового экономического развития и начали выдвигаться на лидирующие позиции в глобальной политике... И Тимур в который раз понял, что есть только три вещи, на которые можно смотреть вечно: как течет вода, как горит огонь и как Рома жестикулирует, объясняя основные тенденции развития промышленности. И как он же кричит: “Экономика должна быть экономной!” вместе с прочими лозунгами того времени, якобы он один из участников программы ускоренного прогресса. Прервал их вечеринку только приход матери. В тот же момент они и заметили, что на улице уже стемнело и что чай давно остыл, а Рома его так и не надпил. Парни вернулись в коридор, где уставшая и мокрая женщина уже включила свет. — Привет, мам. — Здравствуйте, тетя Зоя! - Рома приветливо помахал ей рукой, только сейчас осознав, как сильно у него пересохло в горле. — И вам привет, мальчики… - она улыбнулась, снимая куртку, которую повесила за капюшон на дверь в ванную, настолько мокрой она была. Рядом с собой она поставила не менее мокрую сумку, после чего, разуваясь, продолжила: - Там такой ливень на улице… — Мы видим по тебе, - одновременно сказали парни. Это же надо так вовлечься в это прошедшее давно время, чтоб пропустить и дождь, и закат. Тимур ведь даже окно не закрыл, сейчас подоконник и половина стола мокрыми окажутся. Тетя Зоя скрылась в родительской спальне, в которую вела дверь посередине. Там она переоделась в сухое, доручив своему сыну с другом быстро разобрать ее сумку. Когда она вошла к ним на кухню, предложила Роме остаться на ночь, чтоб не бежать сквозь тьму и дождь. Гусеев глянул на друга, ожидая его реакции на это. Тот улыбнулся и почесал левый висок, что на их языке жестов означало: “Я не против, делай как знаешь” Да, у них свой язык жестов, но ограничивался он простыми “да”, “нет”, “не знаю” и немного усложненными их версиями, вроде того, что сейчас использовал Тимур. Еще было “это правда”, “это ложь”, “я занят”, ”спрашивай”, “тихо” и первые пять букв алфавита - это для тестов. Нередко приходилось пользоваться таким, довольно удобно, знаете ли. — Да, спасибо большое, - Рома уже наизусть знал следующую фразу Зои, как и то, чем она будет заниматься весь вечер. Разговаривать с его мамой. — Тогда я твоей матери скажу, - “...и много чего еще. Столько всего случилось в последнии дни, а я ни разу ей не позвонила!” Этого она уже не сказала. Через полчаса, по утвердившейся традиции, Зоя принесет им в комнату какие-то лакомства или что-то в духе перекуса. А парни пока вернулись в комнату. Сейчас Тимур включил торшер, стоящий возле дивана, чтоб добавить света в комнату. По истории они успели забежать на несколько параграфов вперед, оно и к лучшему. Только теперь стоял вопрос: чем заняться? Ковалев раздумывал об этом вслух, пока искал Роме одежду в шкафу. — Можем сходить в душ, а потом поиграть в… эрудит. Или в Дженгу, как хочешь. — Или в правду или действие, что думаешь? — В квартире играть в это… тут не сильно много интересных действий придумать можно, - Тимур положил на диван клетчатые пижамные штаны и белую футболку. - Можем поиграть в 13 вопросов. — А просто задавать вопросы уже нельзя? - Рома даже сам со своей острой шутки посмеялся. Ковалев лишь пожал плечами, взяв свою пижаму и направившись к двери. Его друг, конечно, гениальный юморист, и сам Тимур это чудесно знал, но сейчас его стараний особо не признал. Потому что сильно хотел в душ. — Можем что-то посмотреть в крайнем случае. Я сейчас схожу в душ, а ты пока придумай что-то на эту тему. Рома вновь остался один в комнате. Отдаленно он слышал разговоры тети Зои с его мамой, они чем-то активно возмущались, но он так и не понял, чем. Он ходил по комнате, хотя мысленно находился явно не в ней. То есть, нет, в ней, но в другом времени и при других обстоятельствах. А, чем они займутся? Словно они впервые вместе на ночевку собрались, конечно же спать пойдут. Завтра рабочий день ведь. Хотя, может, действительно что-то интересное придумают. Раньше до такого не доходило. Гусеев выпил давно остывший чай и задумался теперь над выбором фильма. Он остановился именно на этом варианте как на самом простом и не требующем особых раздумий, в отличии от настолок. Поскольку о кино он знал не особо много, то вскоре полез в интернет, где просидел до самого прихода друга. — Как успехи? - Тимур поставил на стол тарелку с лакомствами, которую им передала мама. Просто кое-кто любит подолгу стоять под теплой водой, поэтому полчаса и прошли для него незаметно. — Ну... - Рома оторвал глаза от телефона и глянул на Ковалева. - Я нашел один фильм, можем его глянуть. "Парфюмер" называется. — Я читал книгу. Чтива интересная, надеюсь, фильм будет достойным, - он похлопал Гусеева по плечу, это было что-то вроде похвалы за хорошо сделанную поисковую работу. - А теперь иди в душ, я пока все найду. — Хорошо, сейчас вернусь! Историк убежал в ванную комнату, захватив все еще лежавшую на диване пижаму. Теперь в гордом одиночестве томился Тимур. Первым делом он достал блокнот из своего рюкзака и засунул его в ящик стола, куда он обычно складывал пеналы, закладки скрепки и небольшие фигурки рыб. Это было его маленькой шалостью, о которой почти никто не знал: просто однажды подобрал такую рыбку на улице, а мама начала их ему дарить, думая, что он начал увлекаться этим. И на третьей рыбке он действительно увлекся; теперь десяток стеклянных, железных и пластмассовых рыб разных видов, форм и расцветок обитали в его ящике. Время от времени от расставлял их на столе и разглядывал, но из осторожности потом снова прятал обратно. Так вот. Блокнот был спрятан, а вот ноутбук наоборот, его только достали и включили. Его владелец отошел обратно к дивану, убрал их с Ромой рюкзаки, разложил его, красиво все постелил, а сам ноутбук поставил на небольшой столик для завтраков в постели, чтоб тот не перегрелся. Мамину закуску он поставил на тот же столик. В этот же момент сам Рома распахнул дверь и зашел в комнату. Он так забавно выглядел в пижаме Ковалева, ибо та явно была на него велика. Волосы он собрал в хвостик, некоторые пряди были мокрыми. ! — Ты вернулся быстрее, чем успел бы подействовать цианид калия. — Летел к тебе как мог, - Рома заулыбался, положил свою форму в рюкзак и сел к Тимуру. Ковалев включил фильм. Рома неожиданно задумался. Он понимал, что пропустить первые минуты фильма - залог того, что дальше он ничего не поймёт, но его это не остановило. Не так давно Никита - их одноклассник - спросил у него, каково общение с Тимуром. Гусеев его не очень понял, но, после недолгих объяснений одноклассника, был даже рад этому. Все считали Тимура таким холодным и самоуверенным, когда Рома видел в нем старательного, приятного и полного эмпатии парня. Может, с иногда немного странной манерой общения, но все мы не без греха. Все последующие мысли у него заняло слайдшоу под спокойную музыку всех хороших моментов с его другом. Вернул его в реальность только храп. Не просто вернул, Рома даже дернулся от неожиданности. Тимур же ни о чем не думал, а мирно спал. Фильма прошло всего-то двадцать минут, а он уже так быстро сдался... Рома даже тихо засмеялся. Он впал в эти мысли, а второй зритель вовсе заснул. Разбудить Тимура было непросто, но Гусеев все равно осторожничал, когда убирал ноутбук, тарелку и столик с кровати. И когда закрывал Ковалеву рот, поднимая нижнюю челюсть, чтоб больше не храпел. Гусеев лег рядом калачиком, лицом к Тимуру. Последний относился к тому странному типу людей, которые спят на спине - таких нужно остерегаться. Но Рома не чуял никакого подвоха, хоть и не очень понимал, как вообще можно так заснуть. Это ж неудобно. Гусеев укрыл его, после чего и сам замотался в свое одеяло. Спокойной ночи.