Спутник

Контрольная по истории проходила очень напряженно. Нервозность учеников чувствовалась в каждом их движении, не коснулось это только второй парты. Казалось, эти двое были готовы абсолютно ко всему. Зря они что ли до ночи обсуждали эту тему? Писали они, как и всегда, в молчании. Это была негласная договоренность: если это может дождаться перемены - промолчи. Поэтому их ставили в пример как самых спокойных в классе. Как хорошо, что их язык движений никто все же не знает. Тимур был горд собой. Такое препятствие было преодолено, он был прямо-таки счастлив за себя же, хоть совершенно этого не показывал. — Еще раз спасибо, что помог мне подготовиться вчера, - он это сказал, пока они шли на биологию. — Ты же знаешь, я только рад помочь. Для Ромы эта контрольная препятствием вовсе не была. Тема СССР - первое, чем он заинтересовался в сознательном возрасте, так что знал он ее вдоль и поперек, по горизонтали, вверх, вглубь, вниз… Вот к чему Гусеев готов не был, так это к биологии. Учительница его ужасно не любила и вечно говорила, что он плохо влияет на Тимура. На деле же, много кто думал, что на него повлиять вообще невозможно. Этими “много кем” были все, кроме биологини и Ромы, который прекрасно знал, что Тимур трудно, но все же поколебим. Выяснилось это путем многочасовых наблюдений. Медик ненавидел химию и биологию, когда эти предметы только появились в его жизни, но посмотрите на него сейчас! А знаете, что на него повлияло? Рома, который только в 7 классе в этом и разбирался. Тимур просто решил взять себя в руки и разобраться с этим, ведь ребенком он был робким и вечно пытался доказать, что он ничуть не хуже своего друга. Гусеев же просто перестал что-либо понимать уже во второй четверти. Интересная получается история. Так вот, к биологии. Она неожиданно объявила самостоятельную. Сердце Ромы пропустило удар. Он почесал левое плечо, что означало немую просьбу о помощи. Его сосед шмыгнул носом. Это означало: “Хорошо” Проблема появилась сразу после этого. Их рассадили. Тимура посадили на последнюю парту третьего ряда, а Рому - на первую парту первого. Далековато будет, конечно… Телефоны собрали и все с парт заставили убрать. Надежда в глазах Гусеева тлела по геометрической прогрессии со знаменателем 24. Даже 24,5. Но если Тимур пообещал помочь, он сделает это за любую цену. Сейчас он уже высиживал план. Повернуться к нему, чтоб словить знак, Рома не сможет, но слушать… Листочки раздали. В классе запала тишина. Только один звук выбивался из этой картины. И это был стук. Тимур дергал ногой и отбивал каблуком по полу с разными паузами. На этот звук никто не обратил внимания, ведь это обычное дело. Никто даже не заметил, что это он делает. Даже до Ромы, если честно, не сразу дошло. Ковалев подсматривал вопросы его варианта у соседа по парте, который явно был не здесь, и настукивал ответы усовершенствованной азбукой Морзе, где не было длинных звуков. Короче говоря, если бы их рассадили на разные планеты, Тимур все равно подал бы такой сигнал, который понял только Рома. Эту азбуку они придумали случайно. В пятом классе школе Гусеев постучал ручкой по столу, а Тимур спросил, имеет ли этот стук какой-то смысл. Его не было, но это не помешало ему этот смысл придумать. Они только спустя год перешли на жесты. Работы были сданы. Рома явно немного нервничал, хотя все прошло хорошо. Тимур на самом деле тоже нервничал, но не так явно. Все ли Рома понял? Все ли слова и буквы написал? Тимур вроде достаточно хорошо помнил их код, но если он ошибся или Рома помнит его не так хорошо? Ковалев сдал работу первым, его попросили подождать в коридоре, пока напишут остальные. После него вышло еще двое человек, которые активно обсуждали “этот пиздец, а не самостоятельную”. Это были Олег и Маша, которые были известны своим мастерством списывания, но тут даже им пришлось знатно попотеть видимо. — Я нихера не написал… — Будто я что-то написал? Кто в здравом уме вообще говорит про самостоятельную за минуту до нее! — Та вообще… Дальше слушать не пришлось, ведь Рома вышел из кабинета и сразу набросился на Тимура с объятиями. Да он просто сиял от радости, хоть руки у него дрожали. Как же трудно бывает понимать эмоциональных людей. Гусеев сказал ему спасибо раз восемнадцать, пока тому удалось понять, что он вообще говорит. — Ты все написал? Все было понятно? Я не ошибся с азбукой? Олег и Маша косо на них посмотрели и решили им не мешать. — Что они творят? Какая азбука? — Понятия не имею, честно… Рома снова что-то пробубнил. Путем недолгих рассуждений, Тимур пришел к мысли, что раз тот так счастлив, то наверное все получилось. Ну, это главное. В раздевалке все обсуждали биологию. Каждое упоминания произошедшего грело Роме душу, потому что получилось довольно интересно, а Тимур как всегда всех обошел. Конечно, все были довольно расстроенны и злы, какие только оскорбления не были слышны. Это уже для всех привычно, да и раздевалка это и не такое слышала. Вы просто не видели 11-Б после урока английского. Ковалев с Гусеевым покинули этот котел первыми, ведь им в разговор ввязаться не удалось. Рома был в мятой зеленой футболке, которую не смог нормально сложить, в серых спортивных штанах и оранжевых кроссовках. Тимур же был во всем черном. Вышло это случайно, обычно он носит цветную футболку, просто сейчас она в стирке. Звонок должен был вот-вот прозвенеть, но урок начнётся немного позже, ведь в строю никого, кроме Ромы и Тимура, нет. Ковалев, как один из самых высоких в классе, стоял впереди. Гусеев же поплелся в самый хвост строя. Через несколько минут расстояние между ними заполнилось другими парнями, девушки также выстроились за ними. Пять кругов по залу, разминка, а потом играть. Это был обычный план их урока физкультуры, все старались исполнить первые два пункта быстро, чтоб потом побольше поиграть. И вот, настал столь долгожданный момент распределения на команды. Рома к тому моменту уже покраснел, а Тимур пока держался, хоть и дышал уже неритмично. Говорили ведь: "Вдох через нос, выдох через рот!" Одноклассники разбежались по двум сторонам зала, разделенных сеткой. Она разделила и Рому с Тимуром, они снова попали в разные команды. Зато Рома был с Никитой. Пусть после последнего их разговора их отношения пошатнулись, но он верил, что они еще друзья. Гусеев откровенно плох в спорте. В любом. В шахматах тоже. Тимур в спорте... неплох. Да, именно так - на олимпийские игры он не попадет, но в какую-то спортивную секцию его бы точно приняли. В секцию по шахматам точно. Ковалев был на передней линии, когда Рома встал где-то позади. Игра развивалась быстро, но основной конфликт был между Тимуром и Никитой. Это была маленькая война, которую каждый хотел бы выиграть. На самом деле, никто ее не объявлял, просто так получилось: они были сильными соперниками друг для друга. Пожалуй, самыми сильными среди на поле. Из девушек это была Маша и Леся, которые сейчас тоже были по разным сторонам. Таким образом, игра действительно превратилась в войну. Счет был равным, когда настала очередь подачи Тимура. Вот и его заветные шесть секунд, он не имеет права испортить игру. Левую ногу вперед, правую руку назад, подкинуть мяч... И ударить. Ковалев на секунду зажмурил глаза, когда мяч уже перелетал сетку. Еще через десятую часть секунды он уже отпечатался на лице Ромы, который засмотрелся на лучшего друга. Иронично. Но мяч все равно упал на их стороне, так что балл засчитан. Жаль лишь, для Тимура эта вражда не важнее Ромы, поэтому он побежал к нему вместе с физруком и еще несколькими людьми. Как говорится: "Ебанул так ебанул, конечно..." Никита уже стоял рядом с ним, как настоящий капитан команды. — И что это было, а? - вспылил Хитриченко тут же. - Это должна была быть наша победа! И была бы, если б ты не словил мяч лицом! — Я... - из его носа даже кровь потекла. - Мне очень жаль, правда, я не хотел... — Рома! - Тимур добежал до него и начал осматривать. Точнее, поставил палец под его подбородком и аккуратно тянул в разные стороны, чтоб тот поворачивал голову. - Прости меня, я ударил слишком сильно. Я не хотел в тебя попасть, просто переволновался немного. Больно? - он чуть-чуть надавил ему на горбинку носа, на что Рома в ответ промычал, стиснув зубы. Это было очевидное "да". Маша уже несла салфетки, чтоб кровь не капала на пол. — Доволен, Ковалев? - Никита явно не собирался успокаиваться. - Сломал нос единственному человеку, который тебя не боится. Молодец, так держать! — Никита, завались! - шикнули Леся с Машей одновременно. - Он не рассчитал удар, с кем не бывает. — Прости меня еще раз, - Тимур посмотрел на Рому снова. - Виктор Викторович, можно я схожу с ним в медпункт? — Да, попросите там лед и еще салфеток, - учитель отвернулся и сказал всем остальным: - Тайм-аут окончен! Мы начинаем новую игру, меняйтесь сторонами, быстро! Тимур взял Рому под руку и пошел к выходу. — Сильно болит? — Нет-нет, все хорошо, честно... Это было одним из тех событий, из-за которых Гусеев и был уверен, что на самом деле Тимур очень даже эмоционален. То, как он сводит брови, когда извиняется, эта грусть и сожаление в его глазах. Даже секундная злость, когда Хитриченко огрызался. Но ударил он действительно сильно. Даже с такими последствиями, Рома ужасно им восхищался. — Ты очень хорошо ударил, на самом деле. Это была хорошая игра, - попытки приободрить Тимура по дороге в медпункт звучали довольно жалостно, но Рома честно старался. - Ты молодец. — Если б я еще посмотрел, куда целюсь... - он вздохнул. - Извини. — Все хорошо, честно. Тимур постучался в медпункт и завел туда друга, после чего сел на кушетке рядом с ним. Ну, "кушетка" это громко сказано, но назовем это так. Ему действительно дали лед, заменили салфетки в носу ватой и сказали, что после школы нужно сходить на рентген в травмпункт. Нос вряд ли сломан, но удостовериться стоит. Вышли они из кабинета, когда урок уже давно закончился, а все одноклассники разошлись. В школе были только младшие классы второй смены, так что следует как можно скорее унести отсюда ноги, пока у них перемена не началась. — Можешь подождать тут, я пока за куртками сбегаю, хорошо? - Тимур, чувствующий вину - самое заботливое существо, которое когда-либо встречал Рома. На втором месте в этом списке просто Тимур. Гусеев закивал, Ковалев тут же убежал. Первый тем временем начал гуглить, где здесь находится травмпункт. Прогуляться, конечно, придется... Полчаса идти ведь, но оттуда уже и до дома недалеко. Перед его носом резко возник лучший друг с их куртками. — Да ты пришел быстрее чем подействовал бы... эээ... — Цианид калия? — Да, именно он! Тимур тихо засмеялся. Это была не издевка, нет, просто то как Гусеев пытается повторить его слова... забавно. Он отдал куртку Роме, после чего начал надевать свою. Похолодало за последние дни, так что пришлось спонтанно утепляться. Вишенкой на торте была шапка с бом-боном. У Ромы его, увы, не было. У него обычная зеленая шапка с какой-то небольшой надписью впереди. — Ты знаешь, куда идти? - спросил Тимур, когда они вышли из школы. — Ну, я на карте посмотрел. Мало что понял, но разберемся... надеюсь. Какое-то время они шли в тишине. К всеобщему удивлению, разрушил ее Ковалев: — Почему Никита сказал, что ты единственный, кто меня не боится? Почему меня вообще кто-то боится? - то, что он проигнорировал эту реплику, не значит, что он не придал ей значения. — Он всего-то очень расстроился, что снова не смог тебя победить, просто в этот раз у него было кого винить в этом, вот и начал нести чушь. Мне кажется, у наших одноклассников нет причин тебя боятся. Просто, может, им непривычно видеть кого-то их возраста, кто поступает и думает иначе, не так эмоции показывает, понимаешь? Мало кто может принять тех, кто отличается от нас самих. Особенно если эта разница бросается в глаза. — Но ты ведь смог, да? - не было особо понятно, риторический ли это вопрос. Тимур произнес это в раздумьях, но при этом говорил ровно и довольно серьезно. — Мне привыкнуть к тебе было нетрудно, - Рома пожал плечами, продолжая смотреть себе под ноги, - с остальными мне бывает не так комфортно, как с тобой. Может, мы просто не так уж и сильно отличаемся, я не уверен. Но в чем я уверен - с ними мне менее интересно. — Со мной правда интересно? Гусеев на секунду задумался. По сути, у Тимура есть только он и семья, понятное дело, никто ему не рассказывал о том, что с ним хорошо проводить время. Немудрено, что он это спросил, хоть обычно на что-то подобное он отвечает: "Да, знаю." — Да. Ты знаешь много интересных вещей и еще больше скрываешь, я уверен, - Рома слабо ткнул пальцем ему в живот, посмеявшись. - С тобой можно о многом поговорить. Ты действительно хороший собеседник, с которым можно поднять темы и повседневные, и более серьезные. Теперь под ноги смотрел Тимур. Раньше он ничего такого в свой адрес не слышал, поэтому это было абсолютно новым для него чувством, которое он начал детально и внимательно изучать. Что-то щекотало в груди. — Спасибо, - он молчал минуты три. За это время, Рома ровно восемь раз успел задуматься над тем, все ли правильно сказал. - К слову, человеческие челюсти настолько крепкие и сильные за счет мышц, а ключица настолько хрупкая, что ее запросто можно перекусить. Гусеев рассмеялся. Сейчас он уже был уверен, что все сказал правильно, просто Тимуру нужно было дать немного времени. — Я даже боюсь спросить, откуда ты это знаешь. — Из учебника по анатомии. — Хочется верить, Тимур. На самом деле, это далеко не самое жуткое из всего, что когда-либо рассказывал Ковалев. Неделю назад он рассказал, что есть человеческий мозг опасно из-за прионов и других гадостей, глазные яблоки по вкусу как пластиковые шарики, почки и печень тоже кушать не стоит - они содержат много продуктов обмена веществ, от которых организм обычно избавляется. Узнал он это из учебника по анатомии. Возможно, Рома мог бы ему не поверить, но они слишком долго знакомы. Он уже давно понял, что Тимур не станет врать по поводу источников информации, да и будь он садистом - это хоть в чем-то проявилось бы. Учитывая то, сколько времени они проводят вместе, такое можно было бы заметить, но ничего такого не происходило. По крайней мере, так мыслил Рома. Ковалев же просто любил делиться знаниями. Ему казалось, что Гусееву это может быть интересно. И правда ведь было. Конечно, в жизни это никак не используешь, но информация интересная. Вот так, обговаривая хрупкость и силу человеческого тела, они и дошли до заветного травмпункта. Пока снимок делали, Тимур был в коридоре и не мог найти себе место. Скоро у Ромы день рождения, а накануне сломать ему нос - такой себе подарок. Гусеев же был относительно спокоен, потому что нос к тому моменту уже почти не болел, да и кровь давно остановилась. Кроме них в травмпункте почти никого не было. Только какая-то девочка лет 10 сидела вместе с мамой в коридоре и плакала ей в плечо, держась за предплечье правой руки. Из-за этого Тимур чувствовал себя еще менее спокойно, только теперь даже не мог толком сосредоточится: все мысли тут же возвращались к тому, что он навредил Роме, что ему прямо сейчас может быть очень больно. Но, увидев довольное лицо Гусеева в двери, вся нервность улетучилась. Ковалев вновь взял себя в руки и подошел к нему. — Ну что? — В порядке все. Даже не болит уже. После этих слов Тимуру наконец-то удалось вздохнуть и успокоится окончательно. Как же хорошо, что ударить волейбольным мячом с такой силой, чтоб сломать кому-то на другой стороне поля нос, он не может. Значит, есть к чему стремиться! — Кстати, Тимур, - они выходили из травмпункта, когда Рома завел эту тему. - Ты не думал пойти на волейбол? — Я все же слишком сильно ударил тебя мячом, видимо... — Да нет же. Ты ведь правда в этом хорош, но не улучшаешь свои способности, хотя можешь. — Я же не спортсмен, ты знаешь. — Но можешь им стать! — Могу? - Ковалев свел брови и вопросительно глянул на друга. Он даже не думал об этом раньше. — Определенно да! - Гусеев же на его фоне просто излучал мотивацию и оптимизм, словно пытаясь заставить поверить всех вокруг в то, что Тимур должен хотя бы разок заняться волейболом более профессионально и у него обязательно бы все получилось. Но тот сомневался, поэтому Рома бросил свой последний козырь: - Там ты научишься лучше обращаться с мячом, бить сильнее, но ни в кого не попадать. — Ты умеешь давить на раны, - он слабо улыбнулся, после чего сказал заветное: - Ладно, я попробую.