История не знает сослагательного наклонения...

— Ну что это за сосиски? На вкус — пенопласт какой-то, — ворчала Инга, пытаясь отыскать на дне тарелки что-нибудь, что при желании можно было принять за еду и, возможно, даже, употребить в пищу. — Фалеева, а ты его когда-нибудь пробовала? — на довольно сложном для понимания, жевательно-гастрономическом языке, пробубнила Ольга, запивая ароматную булочку с корицей кроваво-красным брусничным компотом. Казалось, в нее шло, как к себе домой. При всем этом, ее нельзя было назвать полной, по крайней мере, чтобы не огрести, миниатюрной с виду, но гиреподобной по весу, дамской сумочкой по голове. Хотя она сама часто любила шутить над парой-тройкой лишних килограммов, ласково называя их своей «подушкой безопасности». — Не, если так, я попрошу своего батю отсыпать тебе полмешка цемента, — хохотнула она, едва не подавившись. — А ты чего не ешь? Или тоже питаешься исключительно строительным материалами? — обратилась она к другой рыжеволосой подруге, бороздящей не просторы бесчисленных и, по большему счету, безвкусных яств вилкой, а туманную видимую только ей даль, задумчивым, невеселым взглядом. — Да что-то не хочется, — кратко улыбнулась Ася, изо всех сил стараясь игнорировать протестующее урчание собственного желудка и сожаления о том, что действие поглощенного, после первой пары, шоколадного батончика длилось так недолго. Рассеянный взгляд девушки одиноко блуждал среди снующей туда-сюда голодной и, уже не очень, толпы. За два месяца обучения на историческом факультете Алтайского государственного университета, она никак не могла привыкнуть ни к гордому, но кажущемуся таким смешным статусу «студентки», ни к громоздкому, неизменно, равнодушному ко всем и каждому корпусу, где проводились занятия, ни к шумному, постоянно забитому до предела здешнему пункту приема пищи, предназначенному, казалось, для всего, что только можно, но не для этого. Сколько не уговаривали ее заботливые подруги присоединиться к их дружной гастрономической компании, она все же предпочитала ей тихое поедание бутербродов в перерывах между лекциями — вдали от посторонних глаз и всевозможных кишечных инфекций, которые может содержать среди всех компонентов какая-нибудь залежавшаяся сосиска в тесте. Девушка вздрогнула. Взгляд сам собой опустился вниз, внезапно столкнувшись с пристальным, внимательно изучающим её взглядом. Демонстративно отвернувшись в сторону подруг, Светловская попыталась воскресить в памяти разглядывающего. Точнее, разглядывающую. Ей была женщина лет тридцати, в белой холщовой блузке с вьющимися, темно-русыми локонами, чуть ниже плеч. Насмешливые, будто бы излучающие холод глаза, смотрелись на худощавом бледном лице синими, океаническими впадинами. Насколько успела заметить Ася, до этого она вполне оживленно общалась с блондинкой ее возраста, сидящей напротив. И чем она вдруг могла вызвать интерес у этой странной дамочки? Впрочем, может, она, утомленная пустой болтовней собеседницы также, как и Ася, скучающе изучала местную публику? Скорее всего. Только девушке все равно было как-то не по себе. Светловская не терпела излишнего внимания к себе. С самого детства она мечтала, чтобы умные дяди, придумавшие радио, телевизор, телефон и еще много полезной человечеству ерунды, изобрели ту самую сказочную шапку-невидимку, позволившую бы маленькой Асе ходить в школу или в магазин никем не замеченной. Это желание достигло своего пика в средней школе, когда достигшие габаритов горилл одноклассники, почему-то решили устроить бойкот щуплой рыжеволосой девочке, предпочитающей шумным вечеринкам тихое уединение за книжкой и чашкой какао. Без того имеющая явные интровертные наклонности девушка, окончательно замкнулась, ушла в себя, опасаясь любого, даже мимолетного внимания к своей скромной персоне, подозревая в нем подвох и тайную угрозу. Не испытывала она доверия сначала и к девчонкам. Бойкая, бескомпромиссная и порой грубая Оля с копной ярко-красных волос, торчащих на затылке волос, пирсингом в носу и таким же грозным басистым голосом, сперва повергла ее едва ли не в ужас. Наверное, она никогда бы не избрала ее своей подругой, если бы не Инга — высокая, худощавая с вечно печальными глазами горной лани, чем-то напоминающая саму Асю, не решила помочь ей разобраться в теме, которую Светловская пропустила по болезни. Не особо довольная вначале таким положением дел Ольга, однако, к удивлению, быстро признала ее «своей», в конце приняв Асю в свою компанию, чему девушка была несказанно рада, хотя в глубине души предпочла бы избавиться от этого шумного, нередко грубоватого «довеска» и дружить исключительно с Ингой — спокойной и такой близкой ей по духу. Впрочем, по крайней мере, с Будиной было весело — и на этом ей спасибо. — Не, девочки, я вас не понимаю, — басисто возмутилась Ольга, отодвигая от себя стерильно-пустую тарелку, — че вы, как барышни кисейные? Одна вон в тарелке копается, нефтяную скважину того и гляди проковыряет, другая желудок свой к гастриту приближает! Ау, это сто-ло-вая! Ну разве может быть что-нибудь лучше, чем сытный бизнес-ланч после трех пар? По-моему, это единственное удовольствие, ради которого есть смысл переться в эту шарагу к восьми утра! Инга тактично промолчала. Хотя, Ася знала — отличница Фалеева, проводящая все свободное время исключительно на всевозможных библиотечных сайтах и неукоснительно следующая указаниям строгих преподавателей, в глубине души (а может, и не так глубоко) никак не могла с ней согласиться. Тихая и зажатая, как и она сама, девушка, тем не менее, не могла потерять такую подругу как Ольга, которая при всех своих недостатках обладала немаловажным на Асин, и наверняка, на Ингин взгляд достоинством — если что, она могла словом (а если надо и кулаком) защитить ее от нападок и издевок нахального мужского контингента, желающего приударить за высокой большеглазой блондинкой. — Я не голодна, правда, — осмелилась «отдуться» за всех Ася, но предательски давшее о себе знать возмущенное урчание в желудке, в одночасье сделало ее тайну явной. — Оооооо, а это что ты под столом котенка что ли прячешь? — озадаченно нахмурилась Ольга, заглянув под стол. — К-кого? – пролепетала раскрасневшаяся и мечтающая сама уползти под него, Ася. — Ну, а что у тебя тогда там урчит-мурчит? — хитрый взгляд Будиной не предвещал ничего доброго. — Ну ладно, чего ты, в самом деле? Мы тебе враги, что ли? Не боись, мы чужой хавчик не воруем. Фалеева вон сама тебе свою пенопластовую сосиску отдаст, — кивнула она на остолбеневшую Ингу, огромные глаза которой, казалось, вовсе достигли размера блюдец, — Или ты нам не доверяешь? — насупленный взгляд Оли в купе с ее грозным, несвойственным для девушки низким голосом, тотчас заставил взводы мурашек беспорядочно бегать по спине в поисках спасения. Ох, себя бы защитить... Ася не любила эти глупые игры в «слабо-неслабо». Сколько раз, по рассказам мудрой матушки, лидеры всевозможных сомнительных компаний подсаживали своих более мягкотелых сверстников на сигареты, а то и на что похуже таким способом! «Лучше прослыть в глазах, так называемых «друзей», лохушкой, чем сторчаться в тридцать лет от героина» — постоянно увещевала она. И Ася, в общем-то, была с ней согласна и предпочитала вообще не водиться ни с кем – во избежание подобных ситуаций. — Оль, ну чего ты так? Не хочет человек, значит — не хочет, — ангельский голос Инги спасительной музыкой прозвучал в ушах Светловской. Но разве мог он заглушить грозный бас предстоящего выбора? — Так в том и дело, что хочет. Желудок и мои уши не обманешь! Это тараканы в ее голове почему-то не хотят. Но ими сыт не будешь. Ну в натуре, еще, блин, целую пару сидеть у Нифонтова. А он, знаешь, полутора часами пары обычно не ограничивается. Ася оглянулась по сторонам. Да, спасения ждать не от куда. А, впрочем, и не от кого. Девушка мысленно усмехнулась. Господи, до чего она дошла в своих подозрениях? Кого она боится? Что может быть страшного в том, чтобы подойти к прилавку, взять что ее душе, то есть желудку, угодно и с победным видом вернуться обратно? А сравнивать вполне заботливый призыв друзей утолить голод с предложением ширануться! Да, переборщила мама в своем время с опекой… Наконец, набрав побольше воздуха в грудь и окинув друзей решительным взглядом, Ася поднялась с места, спиной чувствуя торжественный взгляд Будиной. И ощущая прямой, уже знакомый взгляд той самой женщины, сидящей за соседним столиком. «Интересно, она все слышала?» — промелькнуло в голове у следовавшей к месту назначения девушки. Впрочем, от этой мысли не осталось и следа — от изобилия яств, открывшегося перед глазами… Впрочем, положа руку на сердце, назвать изобилием это было крайне сложно. Парочка залитых соусом кусочков рыбы (кажется, горбуши), почти нетронутый судок с гречкой, две одинокие кудрявые макаронины, слипшиеся в неразрывных объятиях на дне другого, салат с чудным названием «Звездочка» с ингредиентами весьма сомнительного происхождения — сия удручающая картина была способна скорее отбить аппетит, чем разжечь его. Готовая с видом побитой собаки возвращаться к девчонкам, Ася неожиданно заметила на подносе у мужчины весьма представительного вида в очках (должно быть, преподавателя) тарелку кроваво-красного, аппетитного борща! Забытое урчание дало о себе знать с новой силой, а выбор был сделан в ту же минуту. Конечно! Борщ! Что может быть лучше? Да, Ася принадлежала к тому редкому типу людей, которые предпочитают всевозможным экзотическим яствами, типа пиццы и ролл, супы всех возможных видов и кухонь. Правда, эта любовь пришла к ней не с юных лет — потребовалось много времени для того, чтобы понять, что нет ничего лучше, чем вернувшись домой после трудного учебного дня навернуть горячего супчика с майонезом и хлебушком… — Че встала, как памятник? — грубый мужской голос неожиданно вернул Асю из гастрономических грез на грешную землю. — Ты будешь брать хавчик или нет? Всю очередь задерживаешь! — глазам девушки предстал высокий светловолосый парень с дурацкой челкой и не менее дурацкой издевательской усмешкой. — Да. Из-звините, — проблеяла, в одночасье приобретшая багровый оттенок Светловская, послушно взяв поднос и последовав к кассе. В конце концов, девушка остановила свой выбор на тарелке борща, ста граммах сомнительной «Звездочки» и стакане брусничного компота. Взгромоздив всю эту гастрономическую комбинацию на поднос, Ася аккуратными, почти миллиметровыми шагами, направилась к своему столику, который, как назло, располагался почти у самого выхода! Кажется, она впервые ненавидела супы за их противное свойство грозиться покинуть тарелку при малейшем неосторожном движении! Тааааак. Не задели мужика, идущего навстречу с подносом. Уже хорошо! Девушка в голубом платье…умничка, предусмотрительно обошла стороной. Вот и большая часть пути осталась позади. Вот уже виднеются взгляды друзей, полные одобрения… — Че, опять плетешься как черепаха? — уже знакомый противный голос послышался над ухом. — Чай, не триста лет по земле ползать будешь… Ася плохо помнила, что произошло в следующий момент, то как она ощутила не сильный, но ощутимый толчок в спину. Как так нежно и ласково хранимый поднос предательски наклонился в сторону. Как все его содержимое кровавой волной обрушилось на голову и белую блузку той самой незнакомки, в один момент обратившейся из милой женщины в кровавое безобразие из фильмов ужасов…