Я исчезну в канун Рождества

Ёлка была большой, чертовски большой, как и всегда. Гостиная была полна народу, и всё вокруг так шумело, вертелось, что Фрэнку и самому хотелось учудить что-нибудь эдакое, лишь бы не оставаться в стороне. Младшие воспитанники носились вокруг, создавая праздничную суматоху, а старшие в основном шушукались по уголкам. Хорошо, что нас тут не так уж и много, — усмехнулся Фрэнк, разглядывая развешанные по ёлке разноцветные украшения. Да, детский приют был частным, и, пожалуй, если бы не это, тут бы вряд ли было так волшебно. Говорили, что попасть сюда — большая удача, но, если честно, парень прожил тут слишком долго, чтобы в полной мере осознавать это. К тому же, его отец был знаком с директором, неудивительно, что теперь тут его дом. Дом… Это слово было странным. Да, конечно, здесь Фрэнк чувствовал себя не просто в своей тарелке — тут было его место, настоящее, законное. Но… Осталось не так много времени. В детстве он не сильно об этом заботился, но сейчас, когда до выпуска из приюта оставалось всё меньше времени, он всё чаще задумывался о будущем. О будущем, которого просто не было. Фрэнку было уже четырнадцать. Не так много, кажется, но достаточно, чтобы понимать — он не знает, чего хочет от жизни. Совсем. У него были одинаково средние оценки по всем предметам, почти не было увлечений, которые могли бы дать ему доход в обозримом будущем, и энтузиазм то и дело покидал его. Кому нужен парень, умеющий только есть веганское печенье в частном приюте богатого человека? Кстати, насчёт печенья… — Ты там долго? — Джерард вынырнул откуда-то из-за ёлки, смотря снизу вверх и хмуря тёмные брови. — Ещё немного, и тут наберётся столько народу, что уже точно ничего не останется! — Прости, — весело фыркнул Фрэнк, пряча в карман незаконченное письмо и тут же срываясь с места и спеша к столу с рождественской едой. — Ёлка сегодня… Особенная. — Ну да, её только поставили, — Джи понизил голос, прохаживаясь вдоль стола и как бы ненароком запихивая в карманы всё, что только можно было запихнуть. — Вот и я о том же, — кивнул Фрэнк, во всём подражая старшему другу. — Достаточно? Он показал полные карманы крошащегося печенья, уже предвкушая его вкус. — Вполне, — хохотнул тот. — Смываемся, быстрее, пока нас дежурные не поймали! Фрэнк согласно кивнул, засовывая кусок печенья себе рот и первым вылетая из гостиной, чуть ли не катясь вниз по лестнице к тайной двери, о которой мало кто знал. Тут были чудесные подвальные помещения, немного душные, зато тёплые. — Операция прошла успешно, — довольно проговорил он с набитым ртом, взгромождаясь на достаточно пыльную, но идеальную по температуре трубу. — Однажды нас точно спалят, как год назад. — Не спалят, — махнул рукой Джи и устроился рядом, счастливо улыбаясь. — До Рождества точно. — До Рождества месяц, — напомнил Фрэнк. — А у нас уже всё сверкает огнями, — вздохнул друг, разворачивая конфету. — Красиво, кстати, в этом году… Он смутился, отводя взгляд. — Эй, — выдохнул Фрэнк. — Мне тоже нравится. Джерард кивнул. Было понятно, почему он так пугается говорить об этом — с самого появления тут он почему-то испытывал огромную привязанность к Рождеству, пусть и не помнил ни родителей, ни своё прошлое. И ужасно стеснялся этого. Ведь Рождество — детский праздник, а ему уже шестнадцать. Наверное. Никто точно не знал. Его вообще называли «отсталым», и Фрэнка это бесило. Джерард появился в этом приюте несколько лет назад, усталый и голодный, взятый сюда лишь по доброте директора, и, к тому же, помнящий лишь своё имя. Именно поэтому большинство навыков ему пришлось изучать с нуля — он еле-еле читал, умножал одиннадцать на два в столбик, и то с ошибками, не помнил почти ни одной детской сказки. Тут ему помогли, но если бы не удача… От мыслей отвык тихий звук: это Джи, болтая ногами, что-то насвистывал, немного хмурясь. — Что это за мелодия? — удивился Фрэнк, действительно не помня ничего, что было похоже на эту песню. — Не знаю, — тут же прервался друг. — Что-то… про Рождество. — Ну ты и гений, — рассмеялся Фрэнк, стараясь разрядить обстановку. — Я правда не знаю, как она называется, — тоже улыбнулся Джи. — А ты? — Не-а. А потом они чуть не подрались за последнее печенье.

***

Фрэнк не очень хорошо помнил своё первое Рождество тут. Ему пять лет. Вокруг такая же радостная суматоха, как и каждый год, он среди самых младших и напуганных — пусть он и чудит в обычные дни, но огромная ёлка, сверкающей макушкой упирающаяся в потолок, пугает его своим великолепием. Раньше он видел такие лишь на главной площади города, где бывал с отцом. — Миссис Уоррел, а как Санта читает все письма? — спрашивает какая-то девочка, большими и кривыми буквами выводя «Хачу мишку». — Ведь детей много, да? — Его эльфы ему помогают, — улыбается воспитательница. — Но ты права, они заканчивают лишь к самому-самому Рождеству, потому что писем много. Наши они прочитают последними, ведь Санта приходит уже этой ночью… Положим письма под ёлку, и он их увидит. Фрэнк задумывается: тогда почему они все подписывают письма «Санте»? Обидно как-то за эльфов: никто и не думает о них, когда пишет письмо. Он задумчиво проводит языком по краю конверта, кое-как запечатывая его. Десять секунд читает слово «Адресат», потом ещё три минуты тратит на то, чтобы узнать у воспитательницы, что это значит. А когда узнает, долго подписывает, высунув язык от напряжения. «Эльфу» Подумав, распечатывает и так криво заклеенный конверт и кидает туда раскрашенную в золотой шишечку, которую они мастерили на днях. На следующее утро письма под ёлкой нет.

***

— Я надеюсь, вы не против решения Санты, — Майки вздохнул, вытягивая губы в улыбке. — Я просто хотел… увидеть его. Но я всё равно передам ваше письмо, честно! — Даже не думай об этом, — покачал головой директор приюта. — Я только рад видеть в своём доме посланника, — он улыбнулся до того добродушно, что Майки тут же понял — Санта не зря ему доверяет. — Тогда спасибо, — он отхлебнул ещё немного горячего шоколада. — Я правда благодарен вам за кров, ещё и в такое суматошное время. — Рождество полно суеты и детского смеха, — важно кивнул директор. — Разве не лучшее время для эльфа? — Точно, — тут же искренне расплылся в улыбке Майки. — Дух Рождества в вашем доме… Я ещё нигде такого не видел. И не чувствовал. — Рад это слышать, — кажется, директор был действительно польщён. — Кстати, я подселил тебя в его комнату, он живёт с другом. У них как раз одно свободное место. Ты не против? Майки мигом скрыл своё смущение за чашкой. — Не против, спасибо. Ему не терпелось увидеть Фрэнка. — Спасибо, доктор Мэй, — улыбнулся Майки, сжимая в кармане золотую шишечку.

***

Озираясь, он прошёл по коридору спального крыла. Сердце счастливо билось от каждой детали: везде были развешаны гирлянды, а на каждой двери — венки омелы, звенящие золотыми бубенчиками, если их открывали. Тут действительно любили Рождество. Майки чувствовал это физически, на то он и эльф, и потому для него так важно было находиться тут. Сердце предательски билось. Сможет ли он увидеться с Фрэнком, примет ли тот его, удастся ли скрыть правду до конца? Ведь тот не знает, что это Майки получал письма каждый год… И, наверное, не поверил бы, узнай об этом. Трудно принять то, что твой рождественский эльф — не глупая детская сказка. Письма от Фрэнка остались на Северном полюсе, в домике Майки, и, наверное, не зря — сейчас все его вещи лежали в небольшой спортивной сумке, совсем лёгкой и удобной, к тому же, он всё помнил наизусть, всё до последней строчки. Он не должен выделяться среди людей. Ни за что. А вообще, зная Фрэнка… Наверное, они подружатся. На самом деле Майки не был против и просто поглядеть со стороны, но раз Санта разрешил пожить рядом, почему нет? Опасная затея — так он сказал? Что ж, Майки любил подобные опасности. Поправив очки, в которых на самом деле ничуть не нуждался, он остановился у одной из дверей. Огляделся, замечая фотографии воспитанников, развешанные по всему коридору. Рассматривать их уже нет времени. Майки вздохнул, касаясь одной из лампочек гирлянды коником пальца — тут же всё вокруг засияло ярче. И постучался в дверь. Послышалась возня, сменяющаяся смехом, и вскоре дверь открыл забавный растрёпанный темноволосый паренёк — не Фрэнк, но тоже почему-то знакомый. Но, наверное, Майки ещё просто не привык к людям. — Привет, — улыбнулся он как можно непринуждённее. — Я Майки, меня к вам подселили… Он мельком оглядел комнату, находящуюся за спиной незнакомца — бардак, но, видимо, творческий. — Привет, слышали, — озорно кивнул тот, улыбаясь и показывая очаровательные щёчки-яблочки. — Заходи, твоя кровать… — он показал на, видимо, только то прибранное спальное место с небольшим шкафчиком рядом. — Я Джерард, а со мной живёт… — А я Фрэнк, — послышалось откуда-то сбоку от незнакомого парня. Майки дёрнулся, кажется, всё же не готовый к судьбоносной встрече. — Привет… — выдохнул он, рассматривая человека, которого знал, кажется, всю жизнь. Только вот сам Фрэнк об этом не узнает. Нужно держаться увереннее. — Устроите мне экскурсию? — он постарался улыбнуться, ставя на неубранную кровать сумку. — Если вам не сложно, конечно. — Не вопрос, — усмехнулся Джерард. — Пошли? — Я потом присоединюсь, — пробормотал Фрэнк, расшвыривая какие-то вещи. Ладно, впереди ещё месяц, — подумал Майки, ободряя самого себя. — Пошли, — задорно улыбнулся он.

***

— Ну-у, и вот тут у нас двор, — завершающим жестом Джи (он сам попросил называть его так) обвёл покрытую густым снегом территорию у приюта. — Чуть дальше площадки для мелких, а тут свободная территория, хотя чуть позже придётся всем крылом строить большую горку… Чтобы младшие катались. А летом тут выставки и кино… Внутренне восхищаясь мистером Мэем, Майки огляделся, делая вид, что находится тут в первый раз. — Красиво, — вздохнул он, пытаясь казаться не слишком сентиментальным. Нагнулся, перебирая между голых пальцев мягкий снег — что, если Санта послал его лично ему? Казалось, он отвёл взгляд от Джи всего на секунду, но… — Чёрт! — он подскочил, вытряхивая из воротника снежок, ловко кинутый новым соседом. — Ты что творишь… — Я… — Джерард начал было говорить, но не успел, потому что в него прилетел ком снега, ещё более грандиозный. — Ах ты… Ещё несколько минут Майки швырялся снежками так, будто был одним из этих подростков, смеясь и уворачиваясь, насколько только это было возможно. Дежавю. Он чуть не получил снегом в глаз, на секунду замерев. Но… Нет, показалось. — А угадай, кто… — услышал он прекрасно знакомый голос Фрэнка, но пропустил концовку, набирая снег в ладонь, уже закоченевшую, и швыряя в Джи. — Двое на одного, нечестно! — выкрикнул тот, когда в него полетел снежок, пущенный ещё и вторым соседом по комнате. — Да вы… Не удержав равновесие, он проскользил по тонкой наледи, плюхаясь в сугроб и крича оттуда что-то наподобие «Жучилы!» и «Айеро предатель!». — Сам предатель, — самодовольно фыркнул тот, подходя ближе и протягивая руку помощи, но получая горсть снега в лицо. — Ну и сиди… — Ну и буду, — в противовес своим собственным словам Джерард тут же выскочил из сугроба, весь мокрый и взъерошенный, как разъярённая летучая мышь. — Пошли? — несмело предложил Майки, понимая, что вряд ли выглядит гораздо лучше. — Ага, — Фрэнк несколько раз кивнул. — Я вообще-то собирался вас на обед позвать, так что… Майки быстро закивал. Он не очень-то нуждался в постоянных приёмах пищи, но почему бы и нет?

***

Каждое Рождество Фрэнк ждал писем от Эльфа. Тогда, в детстве, он совсем не удивлялся тому, что друг Санты пишет ему. Это казалось абсолютно нормальным, и он точно не верил Сюзи, которая утверждала, что кто-то из старших сообщил ей по секрету, что Санты не существует. Подобное утверждение казалось Фрэнку бредом: не воспитатели же тогда кладут подарки под ёлку? Эльф писал о Северном Полюсе. О том, что дружит с оленем, на котором катается каждое утро и кормит его леденцами, об играх в снежки с другими эльфами, о том, как тяжело бывает перед Рождеством. С каждым годом их письма друг другу становились всё длиннее, ведь и Эльф, кажется, тоже был не очень взрослым, хоть и был явно грамотнее Фрэнка, сколько бы лет тому не было. Ну и сам мальчик научился более-менее писать лишь годам к семи. Сам Фрэнк писал о мальчишках, о злых и добрых педагогах, об их директоре, о том, что ему подарили плюшевого оленя, о первом выпавшем (ну или выбитом) молочном зубе, в общем, обо всём, о чём может думать растущий воспитанник хорошего частного приюта. И он обязательно прикладывал к письму золотую шишечку. Это казалось… правильным. — Кому ты пишешь письмо? — спросила его воспитательница, когда Фрэнку было шесть. — Эльфу, — честно поделился тот. — В прошлом году он ответил на мое письмо, и в этом году ответит! А как пишется «побил»? — Через «о», — усмехнулась воспитательница. — Обязательно положи его под ёлку! — Конечно! Уже позже Фрэнк догадался, что она ему тогда просто не поверила. Но он сам не знал, почему каждый год находит у подушки письмо от Эльфа, загадочного, но безусловно существующего. А однажды он перестал верить. Просто понял к Рождеству, что та ниточка волшебного детства, за которую он цеплялся, исчезла, растворилась в дружбе с Джи и новых, настоящих увлечениях. И не отправил письмо. Просто не отправил. Ему было двенадцать. Нет, не подумайте плохого, он написал письмо, правда. Просто в последний момент решил не отправлять. Во-первых, если увидят — обязательно засмеют, как чуть не случилось в прошлом году, к тому же он действительно уже не верит в Санта Клауса. Глупые сказки. И Эльфа тоже нет, наверняка кто-то из старших прикалывался. В эту ночь Фрэнк не спал, но… Стоило ему отвернуться — и у подушки появился ярко-красный конверт, как и всегда, с печатью Северного полюса, настоящий, не воображаемый. И стало стыдно. Почему он усомнился? Если чудеса и существуют, то вот они, и он читает их, пожирая каждую букву, написанную зелёными чернилами взглядом, кажется, действительно веря. А если это и прикол, то очень хороший. На следующий год он положил под ёлку две шишки и два письма.

***

— Джи, чёрт тебя дери, мог бы дать поспать, — Фрэнк зазвенел ремнём, глядя на ещё валяющегося в постели Джерарда. Майки, кажется, уже встал и улизнул куда-то, оно и понятно — новенькие почему-то считают, что умрут, если один разок не опоздают на завтрак. В ответ послышался немного свистящий кашель. — Жесть, — вздохнул парень, плюхаясь рядом и роясь в куче одежды на полу в поисках более-менее чистой футболки. — Ты заболел? — Нет, блин, школу прогулять решил, — прохрипел Джерард. — Но у нас каникулы… — Делай выводы. Фрэнк закатил глаза, рассматривая действительно выглядящего не очень хорошо друга. — Позвать медсестру? — Да ну, я поваляюсь просто пока, — отмахнулся Джерард. — Хотя… Вдруг тебя заражу? Тебе вроде как в детстве с этим не везло… — Будь спок, — фыркнул Фрэнк. Не то, чтобы он действительно не боялся дыхательных инфекций (по правде говоря, детство у него из-за них было местами отвратительным), но ему точно не хотелось думать о них, когда от простуды «погибал» его лучший друг. — И всё же мне кажется, что стоит позвать кого-то из взрослых. — Если к обеду мне не полегчает, позовём, — закатил глаза больной. — Ты в курсе, что ты опаздываешь? — Всего на пятнадцать минут, — усмехнулся Фрэнк, натягивая свитер поверх футболки. — Я постараюсь выкрасть что-нибудь для тебя! Выпалив это, он почти на ходу натянул кроссовки, весело улыбаясь и выбегая из комнаты.

***

— Это из-за сугроба, — выдохнул Майки, когда Фрэнк поведал ему об инциденте с их соседом по комнате. — А ведь я слышал, что он кашлял, но не… Он замолк, утыкаясь в тарелку с чуть остывшей сладкой овсянкой. — Но не?.. — приподнял брови Фрэнк. — Но не придал должного значения, — пожал плечами Майки. — Ты тоже, да? — Ага. Они помолчали, кажется, чувствуя себя немного неловко друг с другом. Ну, Фрэнк точно это чувствовал. — Я позову врачиню, наверное, — наконец вздохнул он. — После обеда. — Почему не сейчас? — Джи так попросил. Майки вздохнул, качая головой, и, кажется, не очень одобряя подобный поступок. — Что мы сейчас должны делать? Фрэнку подумалось, что для человека, лишившегося всех близких, как и все в этом месте, этот парень слишком спокоен. Хотя, возможно, у него отец был алкоголиком, или что-то в этом роде. — Ничего, — пожал он плечами наконец. — В каникулы у нас почти нет мероприятий. — А почему каникулы длятся месяц? — Директор Мэй говорит, что мы должны проникнуться духом Рождества, и учёба не должна мешать, — объяснил Фрэнк то, что объяснял каждому новенькому, с которым был знаком. — Но потом мы учимся больше, чем обычные школьники! — добавил он. — Вот, значит, как… — протянул Майки, оглядывая убранство столовой. — Тут красиво… Как и во всём приюте. — Ага, — не очень оригинально ответил Фрэнк, замечая, что гирлянды вокруг словно стали ярче. Хотя, возможно, это просто его воображение. А ещё он волновался за Джерарда.