Закрытая дверь

      Зоро умер. Один раз, но ему хватило. В памяти осталось немного: пугающая своей умиротворённостью темнота и холодные глаза смерти. Из последних воспоминаний перед тем, как остановилось сердце — только яркий поток лиц. И шум. После — шрам на всю грудь, как напоминание о не самой весёлой прогулке во тьме. Ророноа не знал, что именно с ним произошло. Вернее, не помнил: обрывки будоражили память, но никак не хотели выстраиваться в единую картину. Что с ним произошло? Как он умер? И почему вернулся обратно? Зоро не знал, но верил, что ему удастся вспомнить. Поэтому он слонялся по людным нарядным улочкам — где-то здесь всё и произошло. Поэтому просиживал часами у моря — умиротворение переносило его обратно по ту сторону жизни. Поэтому его так завораживала эта белая дверь — по ту сторону находилась блаженная ночь без ужаса пробуждения.       Дверная ручка выпала из рук: Ророноа встряхнул головой, отгоняя прочь дурные мысли. «Нет, остаться там — бред! Я даже не знаю, что это за место!» Положив ручку на прикроватный столик, парень вернулся в кресло, расположившееся напротив панорамного окна. Зоро арендовал небольшой пляжный домик, собранный чуть ли не на коленке из полупрогнивших досок. Он выглядел старым и скорее внешне напоминал коморку моряка, нежели уютное пристанище. Но Ророноа и не ждал от него большего. Здесь он проводил лишь летний сезон, успокаивая себя после вылазок в город.       Море разлилось по песку синеющей гладью.       Тревога потихоньку отступала.       Рядом с креслом расположилась кровать: Санджи посапывал на ней, уткнувшись в подушку. Ророноа пришлось вызвать врача: осмотрев Винсмока он заявил, что у него простое растяжение и молодой человек быстро поправится, если будет беречь травмированную конечность. Зафиксировав её в месте ушиба, врач удалился, оставив Зоро наедине с незнакомцем.       Ророноа всё ещё не знал его.       Понятия не имел, что творилось в душе этого странного паренька.       Спустя пару часов Санджи проснулся — растрёпанные волосы легли на лицо, скрывая недоумение в глазах.       — Где я? Что произошло?..       — Мне бы и самому хотелось это знать, — отозвался Ророноа, переводя взгляд. Винсмок никак не отреагировал на это. Прижимая перебинтованную руку к груди, он продолжал что-то бормотать про себя, совершенно невнятное. Ророноа не стал вслушиваться: взамен он решил вновь задать волнующий его вопрос.       Санджи ранен, пускай и не сильно.       Он у него дома.       «Не отвертится».       — Что там? За дверью?       — Ничего.       Санджи помолчал с минуту. Он не спешил раскрываться, но Ророноа, атакующий его молчанием в ответ, вынуждал говорить дальше — Винсмоку было просто неуютно молчать с посторонним в одной комнате.       Но и говорить открыто…       Впрочем, Санджи ничего не терял.       Устроившись поудобнее в довольно измятой постели, парень перевёл взгляд на море. Теперь они вместе наблюдали за тем, как исчезал песок под бурлящей синевой. Один — молча, внимательно слушая. Второй — еле слышно, приоткрывая ещё одну дверь, на этот раз в своё прошлое.       — За ней действительно ничего нет: формально и натурально. — Как-то много-много лет назад, ещё в детстве, старшая сестра Рэйджу вручила брату старую дверную ручку, которую она обнаружила на чердаке. Она искала спасение для младшего брата, чтобы того не избивали другие близнецы, однако нашла лишь её.       «Ну, и этого для начала достаточно».       С сияющими глазами она вручила её зарёванному Санджи после очередной потасовки. «Держи! Она откроет для тебя дверь в тихое и безопасное место!»       Где не должно быть братьев.       Побоев.       Одиночества.       Тихий и безопасный мирок.       Винсмок представлял, что он действительно открывал этой ручкой высокую, белую дверь, быстро забегал за неё и прятался. Хлоп! И всё должно было исчезнуть. Но братья остались: они не могли испариться с появлением новой игрушки. Побои стали чуть реже: странное поведение парня вызывало недоумение, из-за чего интерес к неконтролируемому насилию быстро утихал. Одиночество же множилось. Винсмок оставался один на один с самим собой, что поначалу пугало общительного мальчика. Но совсем скоро он позабыл про эту забаву. А ещё через пару лет и вовсе покинул родительский дом.       Однако старой дверной ручке не суждено было вернуться на чердак.       Спустя десять лет Винсмок вернулся обратно — финансовые трудности вынудили перешагнуть гордость и порог родительского дома. В один миг вместе с Санджи вернулись все детские проблемы и переживания.       Братья никуда не делись. Наоборот, они подросли и окрепли. И теперь к физическому насилию прибавили ещё и психологическое:       «Ты, как и ожидалось, ничего не достиг, Санджи!»       «Приполз к нам обратно на коленях, да?»       «Мы всегда знали, что на тебя нельзя положиться. И отец знал».       «Признайся, даже ты догадывался, что вырастешь бесполезным куском мяса».       Санджи не выдержал.       И вновь схватился за ручку.       Винсмок понимал, что детский способ ухода от проблем вряд ли спасёт его. Нужно было действовать, давать отпор. Но ноги подгибались каждый раз, когда братья вновь открывали свои рты и озвучивали всё то, что так боялся услышать Санджи. «А что, если они не врут? И я правда бесполезен? Я же вернулся, значит… они всё это время были правы?» Парень решил, что ему самое место там, в чёрной пустоте, где он никого не сможет разочаровать. И пускай это случится лишь в его голове.       Хоть какое-то спасение.       Но в этот раз что-то пошло не так: когда Санджи вставил ручку перед собой, уже воображая белую дверь, она неожиданно появилась наяву, скрипнув старыми петлями.       Санджи удивился. Даже испугался, но толкнул дверь вперёд.       Ничего.       Лишь темнота и тишина.       Как он и представлял.       Винсмок часто прятался в своей тёмной комнате: его забавляло, что братья подолгу не могли найти его. Однако парню всегда приходилось возвращаться назад, пока однажды он не решил прогуляться в так полюбившейся ему темноте. Он не видел пола, но уверенно шагал вперёд. Не чувствовал, что вообще куда-то двигался, но продолжал перебирать ногами. Когда сил почти не осталось, Винсмок вставил ручку в неосязаемое пространство и повернул её.       Белая дверь распахнулась, выпуская парня в незнакомый ему до этого город.       — Так я и оказался здесь. Чисто случайно, — закончил Винсмок, прикрывая уставшие от созерцания глаза. Ророноа, всё это время не проронивший ни звука, спросил лишь об одном: «От кого тогда ты так убегал? Вряд ли от своих братьев: не думаю, что без этой ручки они вообще смогут тебя отыскать…»       — Не от них. — Санджи поёжился, словно от холода, несмотря на то, что на улице светило полуденное солнце.       — А от кого?       — Не важно, — светлая макушка быстро скрылась под покрывалом, когда разговор принял не интересующий его поворот. — Я устал. Мне нужен покой.       — Конечно, — не стал отрицать Ророноа, продолжая словно заворожённый глядеть куда-то перед собой. Если раньше карие глаза утопали в волнах, то теперь перед ними разворачивались крохотные сценки из жизни его нового знакомого. И чем чаще Зоро прокручивал их в голове, тем сложнее ему было взглянуть на лежащего неподалёку Санджи. Поэтому парень вновь обратился к морю — глядя за тем, как оно пенилось и взбухало, Зоро постепенно усваивал новую информацию.       «Интересно… Но мне всё ещё непонятно».       «От кого же он так бежал?»