Закрытая дверь

      Дым от сигарет вился тонкой струйкой, упираясь в дощатый потолок. Санджи курил. Курил много, от чего Зоро поначалу был в лёгком недоумении: «Зачем ограждать себя такой плотной завесой?» Непонятно. Ророноа всё равно находился здесь. Ухаживал. Кормил. Менял повязку (игнорируя возгласы Винсмока, что он и сам может затянуть бинт). Зоро делал это не задумываясь.       Так надо.       Но кто так решил?       «Я».       Почему?       «Не знаю».       «Просто ему нужна забота».       «Это видно».       Ророноа никогда не славился милым характером: угрюмость заменяла ласку, отстранённый взгляд — внимание. Но действия всегда говорили лучше любых слов: Ророноа действительно неплохо заботился о Винсмоке. Насколько это было в его силах. И Санджи видел это: чувствовал кожей, из-за чего продолжал лезть обратно, в скорлупу.       «Не надо».       «Я не знаю, что это такое».       «Как на это реагировать»?       «Прекрати»!       Немые крики о помощи тоже оказались надёжно запечатанными: стоило им подкрасться к горлу, как тут же в руках оказывалась сигарета, одной затяжкой отправляя все эмоции обратно в желудок. Так продолжалось несколько дней. Один — привязывался. Второй — от этой привязанности прятался. Когда Зоро решил поделиться своей главной проблемой, Винсмоку не нашлось, что ответить: он лишь продолжал говорить о том, о чём говорил Ророноа не один раз подряд, надеясь, что может хоть сейчас парень от него отстанет. Но Зоро и не думал об этом.       — Знаешь, я уже бывал… там.       — Там ничего нет.       — Да-а, я видел, но всё же… Может быть хоть что-то?       — Что-то вроде света в конце туннеля, Маримо?       — Не совсем так.       — Нет. Там ничего нет. Я устал уже это повторять. Да ты же и сам всё прекрасно видел! — Санджи вновь скрылся под простынёй. Там безопасно. Если закрыть глаза — темно. Как за дверью.       — Есть. Ты же от чего-то бежал? — Фигура под простынёй вся сжалась. Спустя несколько минут раздался поникший голос:       — Зачем ты это делаешь? Зачем ходишь по кругу? Спрашиваешь одно и то же, говоришь одно и то же, делаешь, в конце то концов, одно и то же! Я как будто застрял в кошмаре и никак не могу проснуться!       — Так ответь: может это сработает?       — Ты издеваешься?! — Голос сорвался на писк. Санджи не шла истерика: всего на нервах, его колотило, словно от сильного мороза. Голова никак не могла успокоиться: мотаясь из стороны в сторону, она активно отгоняла от себя всё, что с таким упорством спрашивал Ророноа. И в какой-то момент он не выдержал: сорвавшись с кровати, Санджи ринулся к выходу, попутно со всей силы отталкивая от себя Ророноа. Зоро отлетел в кресло — дверная ручка вылетела из сжимавших её ладоней. Почему-то парень решил, что таскать её с собой будет безопаснее. Санджи же не посмеет выбить её из чужих рук? Нет. Они сами отдадут её, от неожиданности выронив ручку прямо к начищенным ботинкам.       Санджи не хотел терять ни секунды: схватив ручку, он тут же повернул её, открывая будто всплывшую из недр дощатого пола белую дверь. Ещё одна секунда — и прыжок в бездну. Ророноа не успел опомниться, как остался один.       Снова.       В сердце прокралась неприятная липкая паника: как будто от Ророноа отрезали кусочек и выкинули. Стало пусто: резко и неожиданно. А так же больно: будто ударили тупым предметом по затылку, оглушив и выведя из равновесия. «Зачем он сбежал? Может потому что он уже был когда-то в заточении? Почему вновь прячется? Возможно, ему так лучше? Но я же… Я же всего лишь хотел помочь!» Винсмок не хотел быть в долгу: не хотел привязываться, заводить какие-либо отношения. Зачем? Здесь, в тени, ему было хорошо. Никакой боли. Никаких разочарований. Ничего. Но Зоро упрямый: он стал бродить по улицам, как тогда, в первый день, надеясь, что он вновь натолкнётся на знакомую светлую копну непослушных волос. Вновь увидит эти глаза, в которых плескались грусть и отчаяние. Услышит прокуренный голос, который обволакивал его с головой в те редкие моменты, когда Винсмок позволял себе говорить. В своих поисках Зоро обошёл весь город: утром, днём, вечером и ночью он топтал уже опротивевшие глазу дорожки. В голове начали просыпаться собственные воспоминания: когда-то Ророноа гулял здесь, ел в этом кафе под белым пляжным зонтом, смотрел на фестиваль, бурлящим потоком заполнившим главную улицу… Парень остановился взглядом на полном жизни муравейнике, в бессилии пытаясь разглядеть того, кого так быстро потерял.       Но глаза наткнулись на другие.       Мёртвые.       Серая радужка будто плыла в дымке: высокий, худощавый парень, вальяжно идя сквозь толпу, не отрываясь глядел на Ророноа.       Этот взгляд — взгляд смерти.       Тот же холод, который Зоро ощутил, прикоснувшись к безжизненной тьме.       Ноги сами собой понесли парня прочь — ему не хотелось сталкиваться с незнакомцем, от которого шли мурашки по коже. Но он не отставал: на какую бы улицу Ророноа ни свернул, в какой бы переулок ни зашёл, холодные глаза продолжали следовать за ним. И чем чаще Зоро менял маршрут, пытаясь запутать своего преследователя, тем, казалось, тот быстрее его настигал.       Шаг.       А сзади — два.       Ещё шаг.       Сзади — уже три.       Ророноа не оборачивался (он не боялся, нет, как можно было себе в таком признаться?), но сердце продолжало бешено колотиться: «Обернись! Посмотри же! Они там? Эти глаза…». Ророноа остановился. Уже сделал шаг назад, что бы обернуться, как вдруг…       Над ухом раздался до боли знакомый скрип.       Из чуть приоткрытой белой двери показалась перебинтованная рука: она ловко схватила парня за шиворот и уволокла в темноту. В эту же секунду дверь растаяла в воздухе, оставшись незамеченной для холодных глаз.       — Видишь, до чего довело твоё упрямство? Теперь за тобой таскается Трафальгар! Доволен?! — В полной темноте казалось, что фигура Винсмока сияла: такая светлая, такая чистая. Зоро смотрел на него, не отрывая глаз, и только услышав незнакомое имя смог прийти в себя.       — Трафальгар? Тот тип, что преследовал меня? Так мне не показалось?       — Не совсем, — злость стихала: Санджи спустился на невидимый глазу пол и обхватил голову руками, будто она собиралась расколоться на две половинки. — Ло не совсем человек. По крайней мере, я не знаю, был ли он им когда-то или нет. Но что мне точно известно, так это его предназначение: сеять смерть.       — Не нагоняй панику, — Зоро оказался не в восторге от такого ответа. — Да, этот парень выглядит и ведёт себя жутко. Но это не делает его вселенским злом!       — А он и не вселенское зло, а моё личное: после долгого пребывания здесь, в тени, я начал замечать преследовавшую меня фигуру. Она то близко, то далеко. В основном молчалива. Но беспощадна: один раз Ло чуть не придушил меня на месте, — ладони сползли со светлых локонов вниз, обхватив тонкую шею. — Тогда-то он представился и сказал, зачем здесь находится. Ха, видимо подумал, что сможет убить меня и о его существовании никто не узнает. Но я улизнул.       — И зачем же он хотел избавиться от тебя? — Тонкая венка вздулась над левой бровью — Ророноа всё больше не нравилось, к чему клонил Винсмок. Если Трафальгар действительно представлял опасность, тогда у Зоро появлялись новые проблемы.       Он видел его.       Он шёл за ним.       Неужели и Ророноа теперь в списке смертников?       Санджи поднял пустые глаза вверх, ища ими лицо Зоро. Остановившись на недовольном выражении, в них загорелся тёплый огонёк. Пальцы разжались, позволяя свежему потоку воздуха хлынуть в повреждённые лёгкие.       — Я провожу слишком много времени не в своём мире. Это неправильно. «По ту сторону» место лишь тем, чьё время пришло. А мне ещё жить и жить… Но так как уходить я не хочу, Ло ничего не остаётся, как сделать моё пребывание здесь законным.       — То есть попросту прикончить тебя?       — Да.       — Так он… Реально подобие смерти?       — Можно сказать и так.       — Бред! — Взорвался Ророноа, вцепляясь в плечи Винсмока. Тряся парня из стороны в сторону, Зоро пытался получить от него другой ответ. Не настолько безумный. Не настолько страшный.       Но другого ответа не было.       — Если этот психопат хочет, что бы ты здесь не околачивался, так может лучше?..       — Уйти? — Вставил Винсмок. — И куда же я пойду? И зачем? Здесь я могу быть никем. А там?       — А там ты можешь быть собой, — улыбка дрогнула: уголки приподнялись вверх, однако Винсмок по-прежнему выглядел печальным.       Он не хотел жить «там».       Ему хорошо существовать и «здесь».       — Бровастый, я серьёзно: ты вполне можешь пожить у меня, хоть в том же летнем домике. Не думаю, что тебя станет кто-то здесь искать… Э?! — Под ногами парня образовалась белая дверь, перед носом — всё то же грустное лицо. «Тебе пора домой», — прошептал Санджи, после чего чуть коснулся плотно сжатых губ.       А затем дверь открылась.       И Зоро полетел вниз, обратно в кипящий поток человеческих голосов.       Когда он в очередной раз открыл глаза, их застлала слёзная пелена: парень очнулся посреди оживлённой улицы, как и несколько лет назад. В глазах так же стояли слёзы. Тело колотило. В голове — тяжело и одновременно пусто. Но на этот раз Ророноа прекрасно помнил, чем были вызваны эти эмоции.       «Я не умер».       «Кажется, я влюбился».