Терминатор: Сотворение мира

ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -5:50. Пять часов пятьдесят минут до предполагаемого момента начала операции, то есть до восьми часов вечера. Воздух прогрет до девяноста трех градусов. Жарковато, как говорят люди. Т-1001 выключает мотор «шеви». Мы на месте, в Бербанке, в средней трети Восточной Гриннелл-драйв, обсаженной частично теряющими листву кривыми и тощими эвкалиптами. Вокруг царство дорогой двухэтажной пригородной архитектуры. Миндально- и прозрачно-желтые дома никак не обособлены от улицы. Ни заборов, ни оград, полная открытость. Только широкий разномастный газон с затеями вроде клумб и низких кустарников отделяет дорогу от частных территорий. Через газон к парадным дверям и воротам гаражей ведут тридцатиярдовые дорожки. Пешеходные вымощены красным керамическим камнем, а подъездные закатаны очень светлым, очень чистым, словно бы ненастоящим асфальтом. Хорошее место, открытое, заселенное со всех сторон. Это сузит творческую свободу действий полиции или ФБР, не позволит им устроить обложную засаду, спровоцировать перестрелку на местности или каким-то иным способом превратить оперативное мероприятие в войсковую операцию. А значит, их шанс выжить весьма велик. Хуже было бы на Малхолланд-драйв, в нескольких милях отсюда. Там у Дайсонов второй дом, элитное жилье на краю Голливудских холмов, где прихотливый рельеф, обособленность территорий и пустошь по склону предоставили бы фантазии полицейских стратегов роковой простор. – Общая цель? – переспрашивает Т-1001. Она снова копирует светловолосый облик младшего офицера Гуднау – первого человека из команды подводной лодки «Джимми Картер», кого сгубило любопытство. – Общая цель, которую упомянула Сара Коннор? Мир? Это мне понятно, но не отвечает на вопрос, как именно вы достигли взаимопонимания. – Не уверен, что мы его достигли. Скорее, подчинились ему, как естественному ходу вещей. – Или противоестественному? – криво усмехается мимикроид. Совсем как Сара. – О чем ты? – Я присутствовала при множестве человеческих разговоров и накопила немалую статистику их смысловых тяготений. Она неутешительна. – Сексуальный подтекст? – догадываюсь я. – Учти: та Сара Коннор, которую я знаю, никогда не говорит вздор. – Возможно, она его думает. – Возможно, вздором может стать только мысль изреченная. – Другими словами, ты не хочешь обсуждать эту тему. – Поверь, здесь нечего обсуждать. Т-1001 очень похоже на то, как это делает Сара, приподнимает бровь. Затем протягивает руку к левому подстаканнику, вытаскивает из него поллитровую пластиковую бутылку, отворачивает колпачок и делает несколько глотков. – Как я и сказала, – поясняет она, – мне лучше, когда пью мелкими объемами и часто. – Насколько лучше? – В среднем на семь гигаэлектронвольт в час. Да, величина крайне незначительная, но месяц назад было пять. За два месяца до того – четыре четыреста. Нарастающий регресс. – А средняя потеря массы, ты сказала, линейна, в районе трехсот тысяч мультиядер в сутки. – Что означает нарастающую непропорциональность. – Полагаю, свой металло-органический проект ты запустила как раз три месяца назад? – Догадаться несложно. Выбора у меня нет: функция экспоненциальная. – Я предполагал, что ты хочешь твердое тело из стремления к стабильности. – Как видишь, все проще. Или сложнее. Ладно, мы об этом еще поговорим. А сейчас покидаем «шеви» и начинаем неторопливую прогулку по окрестным перпендикулярным и ближним параллельным улицам, постепенно с обратной стороны приближаясь к дому Дайсонов. Всюду открытость, яркость, газоны, клумбы и минимум укрытий. За исключением дальнего края задних дворов, где сосредоточены хозяйственные постройки, дополнительные гаражи и даже миниоранжереи. Здесь мы наконец встречаем каменные заборы и сетчатые ограды. Вся эта изнанка вытянута вдоль узкого безымянного проулка, обозначенного на схеме тонкой серой линией. Несомненно это, как и предсказывала Сара, одно из ключевых мест, и полиция обязательно возьмет его под контроль. Копы с чувством полного владения ситуацией схематичны, предсказуемы и будут минимально путаться под ногами. Это может упростить нашу задачу. А может и усложнить, о чем я информирую напарницу. Вместо ответа «Гуднау» смотрит вдоль проулка в одну и другую сторону, пробегает взглядом по оштукатуренному забору участка Дайсонов и поворачивается ко мне. Понимаю. Много людей в этом коридоре не засядет, на виду им делать нечего, их задача отрезать отступление, а не препятствовать проникновению. Значит, если они будут благоразумны, то не попадут под удар в начале операции. Дальнейший успех – наша забота. Нам только надо не блеснуть какой-нибудь типично человеческой небрежностью. А ведь мы не блеснем, верно? Понимаю, понимаю. Если же люди не будут благоразумны и «блеснут», а их кровь забрызгает эти заборы и стены, то тут уж ничего не поделаешь. Судьба. Неизбежные издержки. К сожалению, Т-1001 права. Хоть и склонна недооценивать значение операции. Так или иначе, в доме пока никого. Разведка закончена, мы видели все, что нужно, пора вернуться на Восточную Гриннелл. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -5:17. Теперь мы уезжаем. Как бы. Если кто-то обратил на нас внимание или где-то спрятана нацеленная на дом Дайсонов камера наблюдения, все будет выглядеть естественно. Приехали двое, побродили, поглазели на дома и участки – ясно, присматривают себе недвижимость – и уехали. На самом деле, пропустив два перпендикуляра, мы сворачиваем в третий. – Сообразительность Джона Коннора преувеличивают. – Это Т-1001 надумала продолжить разговор получасовой давности. – А также его осведомленность. – К примеру? – К примеру, ты знал, что станцией отправки у Коннора заведует специалист по электронике Уэйд Берд? У него была сестра Кэролайн. Убита неисправным терминатором – одним из тех, что Коннор неосмотрительно размещает на своих базах. После того случая Уэйд возненавидел генерала, его методы, политику и само Сопротивление. Не слишком аккуратно исполняет приказы командиров. Не упускает случай заработать на несанкционированных межвременных перемещениях. Так своеобразно он мстит тому, кого считает виновным в гибели сестры. Вот оно, имя! Имя того, кто в будущем предоставляет канал передачи данных «Калибе» и полковнику Беннету в частности. Подготовленность противника, присутствие будущих технологий и материалов здесь, в две тысячи девятом году, подборка фотографий в памяти терминатора Аркелла и еще два-три неприятных явления – с большой вероятностью все они имеют радиантом событийный узел, поименованный как «Уэйд Берд». Мило. – Эта информация важна? – спрашивает «Гуднау». – Тогда вот тебе еще любопытная взаимосвязь. У Кэролайн Берд была подруга Джесси Флорез, офицер на подводной лодке «Джимми Картер», о которой, я уверена, ты знаешь все. Когда Кулли – так Кэролайн называли в дружеском кругу – погибла, Джесси показалось, что ей нечего больше терять. – Как и Уэйду. – Да. Системная ошибка, которая привела к необдуманным действиям со стороны обоих. Видишь, как легко рождаются заговоры в человеческой среде. Кто бы сомневался. И кто бы говорил о необдуманных действиях. Да, сила мимикроида не в дальновидности или прозорливости. Везде проникнет, все выведает – вот что ценно. Вырулив на Кеннет-роуд, «Гуднау» выбирает место пересечения с проулком, у самого угла прижимает автомобиль к обочине и глушит мотор. До дома Дайсонов не более двухсот ярдов. – Ты готова? – Буду, когда будешь готов ты. Забавная фраза, которую Т-1001 где-то услышала и которая ей понравилась. Мы, машины, часто грешим копированием. – Какой объект ты выбрала для маскировки? Там только автомобили да мусорные баки. – С твоего позволения я выбрала дерево. Действительно, о дереве я не подумал. – Сольешься с поверхностью? Но будет непросто к нему подобраться у всех на виду. А затем переагрегатирование отнимет дополнительное время. – Меня никто не увидит, будь уверен. Времени надо меньше секунды: я подготовлю структуру заранее. К тому же, в ту секунду никто не будет смотреть в мою сторону. – Ты права. Хорошо, занимай левый край. Я буду справа, там свободный проход. Поскольку меня тоже никто не увидит, смогу перемещаться от ближнего до дальнего угла. Когда приедут копы, выйду к улице. Контролировать тыловую сторону нереально, не будем и пытаться. – О чем я и говорю. – Да. И никаких радиосигналов, – напоминаю я. – Только слушаем. Это все. – Значит, вперед... Пит? – Вперед, «Сара». Она в последний раз отхлебывает из бутылки, после чего мы выходим, изображаем для возможных свидетелей прощальные жесты и спокойно расходимся в разные стороны. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -4:54. Я на своем посту: под прикрытием системы лучепреломления, невидимый и неслышимый, медленно курсирую между правой стеной дома и незнакомым мне кустарником с мелкими листьями и чудесным запахом луговой свежести. Далее дорожка отклоняется к задней узкой части дома, проходит между ухоженным патио и бассейном с картинно-голубой, то ли фильтрованной, то ли озонированной водой. Оттуда мне будет не видно и почти не слышно улицу, поэтому начало патио я устанавливаю крайней точкой патрулирования. Неподалеку на тонкой ветке дерева устроилась и завела песенку из двух нот небольшая подвижная птичка. В режиме теневого зрения мне не видно ее раскраски, а по голосу я определяю голубую сойку. Песенка кажется совсем простой и ничего не значащей. Смысл понятен лишь тому, кто умеет демодулировать звуки по скважности, как большинство представителей класса птиц. И как я. Слышать голос истинной жизни, это... радостно. Верите, что машине может быть радостно? На месте ли моя напарница, я не знаю. Скорее всего еще нет. Ее путь длиннее и труднее задача: прокрасться по ярко освещенной улице и незаметно подменить собой часть фактуры древесного ствола. Это подразумевает виртуозное владение методами динамической маскировки. Впрочем, Т-1001 опытный шпион и вообще большая девочка. Справится. Она не разочаровала меня, правильно поняла призыв разговаривать, делиться мнениями и раскрыла несколько ценных фактов, сшивающих воедино полотно прежних реальностей и нового объединенного варианта. Пожалуй, самое важное – отсутствие Джона Коннора в проекции нового варианта на условное будущее. Разумеется, пропустить такое противник не мог. Взгляните на Джона Коннора не как на человека, личность или субъект, а как на событийный узел, и вам станет понятно. Человек-стрелка, объединяющий и регулирующий сразу несколько вариантов реальности. Причем не обязательно как герой и лидер. Возможная социальная незначимость и даже, как ни поразительно, локальное физическое отсутствие не играют роли. Да, это именно то, о чем вы подумали: неопределенность. Неопределенность как гипотетичность состояния системы делает бессмысленными предположения о ее сущности. Обнуляет трехмерное множество гипотез. Это просто понять, но с этим трудно смириться. Как и в случае Сары Коннор. Она тоже событийный узел, человек-стрелка, тоже объединяет несколько вариантов. И в своих размышлениях противник невольно воспринимает ее как смысловую аналогию Джона. Мерит тем же лекалом – формируя схожие выводы и принимая схожие меры. Налицо активно-интенсивное мышление, аксиоматический метод, который всегда приносит победы в начале цепи логических построений и обыкновенно заводит не туда уже в ее середине. На этом изъяне противника можно неплохо сыграть. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -1:28. Похоже, начинают прибывать полицейские силы. На противоположной стороне улицы остановился и заглушил мотор серый «шевроле-эквинокс» с частично тонированными стеклами. Внутри двое парней. Точнее, их может быть и больше, но мне видны только двое. Ведут себя флегматично, неторопливо беседуют, выходить наружу или уезжать не намерены. По всему видно, устроились надолго. Угадать по губам тему разговора мешает плохая прозрачность стекол и солнечные блики. Через четыре минуты водитель немного откидывает спинку своего кресла, таким образом, что голова оказывается спрятана густой тонировкой стекол задних дверей. Спустя две минуты тот же номер проворачивает передний пассажир. Теперь, если специально не всматриваться, легко подумать, что в «эквиноксе» никого нет. Приезд первой команды проходит без малейшего радиоаккомпанемента. И задолго до, и перед самым прибытием, и по завершении дислокации спецчастоты и сотовая связь молчат. Это здравый подход к делу. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -1:04. Слабый звук с дальнего края участка. Кто-то идет проулком, в одиннадцатый раз за минувшие часы. В одиннадцатый раз – если надо, мне не трудно и в сотый! – я сдвигаюсь к тыловой стороне дома, чтобы видеть весь задний двор. Калитка в заборе уже открыта и пропускает плотного парня шести футов ростом в самой обычной штатской одежде. Темная футболка, темные брюки, темные кроссовки. Он быстро и цепко окидывает взглядом доступную ему часть двора. Даже при некотором несовершенстве системы лучепреломления у него нет шансов разглядеть меня на фоне кустарника. Парень отступает в сторону и в калитку один за другим просачиваются еще трое, комплекцией под стать первому. У одного из них в руке длинная и крупная спортивная сумка, похожая на аварийный комплект по версии Сары Коннор. Последний вошедший притворяет калитку, а первый – владелец ключа – запирает замок. Все молча, быстро, четко. Несомненно они, как и мы, провели разведку заранее. Гуськом проходят к боковой хозяйственной двери, владелец ключей отпирает замок, так же гуськом, без спешки, без промедления и без заметной опаски все четверо исчезают в доме. Рассчитывают, что там пусто, полагаются на внешнее наблюдение. Полагаю, теперь все в сборе. Интересно, сколько их окопалось в проулке? Дверь запирают изнутри. В течение минуты моего слуха достигают лишь нечастые едва слышные поскрипывания: вошедшие осторожно проверяют дом. Убедившись в чистоте оперативного пространства, ребята начинают себя вести чуть свободнее. Располагаются в гостиной, откуда слышна череда шорохов, постукиваний и щелчков. Должно быть, надевают бронежилеты и проверяют оружие. «Что скажете?» – интересуется тихий голос. «Улица как на ладони», – удовлетворенно отвечает второй голос. «Задний двор?» «Восемь из десяти», – докладывает третий голос. «Достаточно», – решает первый и тут же велит кому-то отодвинуться от окна. «Я и так уже...» – негодует второй голос. «И не трогай жалюзи, – пресекает возражения первый. – Твой сектор правый». «В сумерках потеряем дальний угол», – жалуется четвертый голос. «Все закончится до сумерек, – заверяет первый. – Так, о’кей. А теперь замерли и не дышим». «Перднуть можно?» – шепчет кто-то. «Себе в ухо». Вторая бригада также обходится без радиосвязи. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ -0:08. На месте Сары Беккер, ожидая западню, я не пришел бы ровно в восемь часов. Я бы заявился не раньше половины девятого, когда встречающие начнут нервничать и истощать боевой настрой. Но не позже половины десятого, когда сгустившиеся сумерки могут играть с человеческим зрением разные шутки и сделать ненадежными требуемые мне свидетельства выживших участников драмы. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ 0:00. Восемь часов вечера. Я у внешнего угла дома. Мимикроида, как и следует, не наблюдаю. Охотники в доме тоже затаились, не издают ни звука. Момент наивысшего напряжения. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ +0:13. По Восточной Гриннелл-драйв со стороны бо́льших номеров катит белый «кадиллак-эскалейд». Совсем как наш, арендованный вчера для поездки в банк. Чрезвычайно похож. Или это в самом деле он? Ведь на нем точно такой же номерной знак. И за рулем – Сара Коннор, точно такая же, как та, с которой я виделся шесть с половиной часов назад. Произойди за это время что-нибудь из ряда вон выходящее, на такой случай в моем кармане лежат четыре сотовых трубки, и Сара непременно бы позвонила. У меня нет причин думать иначе. Но через эмоционально-синтетическую архитектуру процессора все-таки пробегает непрошеная мысль: что, если мисс Непредсказуемость затеяла какую-то неуместную игру? «Кадиллак» останавливается напротив дома Дайсонов, в двадцати ярдах от полицейского «эквинокса». Скупым выверенным движением предполагаемая Сара переводит рычаг справа от руля в парковочное положение и резким глубоким нажимом заставляет сработать ручку, отпирающую дверь. Я ни разу не видел, чтобы Сара хоть что-нибудь делала настолько запрограммированно. В ее манерах всегда присутствует живость, непринужденность, иногда даже наигранная небрежность – отчего, правда, движения не перестают быть безукоризненно точными. Естественно-точными. Не механистично. Асфальта касается одна нога в армейском ботинке, вторая, затем предполагаемая Сара появляется вся целиком. Я выполняю несколько простых антропометрических измерений, и больше меня не сбивают с толку зеленые глаза, знакомые очертания рта и бровей, вольный разгул волос, короткая куртка из плотного полотна, футболка навыпуск и темные джинсы. Это Сара Беккер, она же «888-2», «три восьмерки» в облегченной комплектации. Вот и прекрасно. Сейчас познакомимся. Кстати, походка им удалась лучше манипуляций. В меру свободная, обманчиво расслабленная, с затаенной целеустремленностью – точь-в-точь так ходит Сара Коннор. Она успевает преодолеть половину красно-каменной дорожки, когда я слегка раздвигаю ветви бокового кустарника и выключаю лучепреломление – чтобы всякий неподготовленный наблюдатель мог поклясться, что я каким-то образом прятался в кустах. Беккер мгновенно поворачивает голову в мою сторону и останавливается. Между нами восемь ярдов. – Один момент! – говорю я, плавно приближаясь к терминатору. Не предпринимаю никаких попыток деактивировать киборга или сбросить его директиву. На пижонство нет времени. Только быстрота и грубая сила. Семь ярдов... Шесть ярдов... Почему она замерла? Пять ярдов... Четыре... – В чем дело? – не выходя из своего загадочного оцепенения, спрашивает Беккер. – У нас проблема. Два ярда... Ярд... Правая рука Беккер ныряет за пояс. Я перехватываю это движение, одновременно отбивая взмах левой руки, и оказываюсь вплотную к противнице. Надо сделать все точно и безошибочно, потому что через пять секунд здесь станет очень людно... Резко поворачиваю голову киборга. Металлический лязг свидетельствует о том, что шея вывернута чуть далее критического угла. Это вызывает короткий паралич, терминаторша в моих руках оседает на дорожку. Позади щелкают двери «эквинокса», сбоку начинает открываться дверь дома. «Стоять!!!» – рявкает голос сзади. «Отойди от нее!!! – лает другой. – Держи руки на виду!!!» Это уже лишнее: я и так весь на виду. Двое в бронежилетах набегают сзади и еще двое в такой же экипировке выскакивают из дома. Четыре тазера направлены на меня: «Встать!!!» Не так быстро. Процессор Беккер вновь включает силовую магистраль, но командные линии нарушены и требуют переподсоединения. А пока приходит временная дезориентация. Беккер наносит удар рукой – не по мне, а по камням, на которых распростерта. Грунт ощутимо содрогается. Еще удар, и из-под ее кулаков брызгает шрапнель отбитой керамики. Снова удар – еще осколки. Идеально. Я делаю вид, будто никак не успеваю перехватить ставшее очень подвижным тело. Это необходимая просветительская интермедия для благодарных вооруженных зрителей, оторопевших от увиденного. Остальное довершит их воображение. Теперь самое время вступить в игру Т-1001. И она вступает. – Спокойно, господа! Трудно сохранять спокойствие, когда новые персонажи возникают столь неожиданно... – Не вздумайте открыть огонь! Слышите? Еще попадете в кого-нибудь, беды не оберемся. Речь «Сары» звучит настолько живо и по-человечески, что произносимое ею моментально достигает разума парней и настраивает их на нужный лад. – Пит, заканчивай, пожалуйста, быстрее. Ты сам знаешь, что будет, если она вырвется. Как скажете, мэм. Мне как раз удалось захватить голову... Беккер успевает нанести еще два разрушительных удара, когда я досворачиваю ей шею, и наступает тишина. Скажу честно, я не в силах передать словами, до чего это ненормально – вытворять такие вещи с... – Что это за хрень?! – сипло вопрошает парень из «эквинокса». – Так! – призывает всех к порядку голос, обозначенный мною ранее под номером один. – Никому не двигаться! Кто вы такие? – Ну и вопрос, – удивляется «Сара». – Вы ждете меня и не знаете, кто я? – Назовите ваше имя, мэм, – настаивает непреклонный бронежилет. – Сара Коннор, черт побери. – Ваше имя? – тазер указывает на меня. – Питер Хьюз. – А... это? – тазер нацелен на Т-888, замершую среди каменного крошева. – Так называемая Сара Беккер. – Ни хрена себе... – хмыкает второй парень из «эквинокса». – Так! – властным голосом требует внимания главный бронежилет. – Мистер Хьюз и мисс Коннор, попрошу вас держать руки на виду. – Перестаньте, офицер, еще ничего не кончилось. – Держите руки на виду, мэм, – повторяет главный. – И не забывайте, что вы проникли на оцепленную территорию и воспрепятствовали проведению оперативных мероприятий. – Во-первых, черта с два «оцепленную», – спокойно возражает «Сара». – А во-вторых, очень вероятно, мы спасли вам жизнь. – Неужели? – Я бы на вашем месте поблагодарила мистера Хьюза. – Интересно. – Может стать еще интересней, офицер. Повторяю, ничего не кончилось. – Кендалл, Джойс! – подумав секунду, призывает главный бронежилет парней из «Эквинокса». – Проследите... – он коротко машет рукой вдоль Гриннелл-драйв, – чтобы больше никто не прошел. Назовись он хоть президентом Соединенных Штатов. Мистер Хьюз, вы можете вставать, надо занести в дом, э-э... это тело. – Нет, – возражает «Сара». – Сперва тело надо обезвредить. – Да, офицер, – вступаю в разговор я. – Пока что кибернетический организм Сары Беккер вполне работоспособен. Через минуту она восстановит сигнальную шину... – И вас не порадуют ее новые подвиги, – завершает мысль «Сара». – Мы вооружены. – Я заметила, офицер. И поверьте моему опыту, это помогает не всегда. Поэтому прошу не делать резких движений, когда сейчас мистер Хьюз достанет нож и... Мне кажется, вы должны быть в курсе того, что он сделает затем, – симулирует проницательный взгляд «Сара». Уклончивому ответу главный бронежилет предпочитает непробиваемое молчание. – Ситуация необычная, офицер, – не отстает «Сара». – Я не поверю, что вам не дали самые подробные разъяснения. Главный бронежилет думает еще секунду и неохотно разрешает: – Ладно, действуйте. – Все в порядке, офицер. Мы делали такое не раз... Со стороны проулка доносится четыре быстрых пистолетных выстрела. – Такер, Кендалл! – командует главный бронежилет. – Нет, стойте! – шипит «Сара» и удивительным образом вкладывает в остережение столько энергии, что упомянутые Кендалл и Такер поворачиваются к ней. Чем пользуюсь я для внезапного рывка в направлении заднего двора. – Эй! – выкрикивает главный бронежилет. – Черт вас дери! – рявкает «Сара» и периферическим зрением я успеваю заметить, как она геройски заступает дорогу этим крупным резвым парням. – Идите за Питом! Слышите? За ним! След в след! Не вздумайте обгонять, поняли?! С предельно возможной скоростью миновав промежуток правая стена дома – кустарник, я проскакиваю второй промежуток патио – бассейн и сбавляю темп. В ходе суматохи у парадного входа из дома появились только двое из четверых бойцов. Это было благоразумно – не снимать наблюдение за задним двором. Зато теперь может стать некоторой помехой, ведь я не включил невидимость, мне наоборот надо привлечь к себе внимание, и возможно, я его уже привлек и прямо в данную секунду из гостиной мне в спину направлены два ствола. Сзади осторожно топочут две пар ног – это подтягиваются проинструктированные Такер и Кендалл. Пусть. Пока все важное и опасное происходит в проулке, им ни что не угрожает. По ту сторону забора слышен глухой шорох шагов, хруст песка под тяжелым ботинком... Я в четырех ярдах от калитки, когда хлопают еще два выстрела... Вышибаю калитку и оказываюсь нос к носу с... самим собой. Вот это номер! Одетый очень похоже на меня Пит-второй демонстрирует отличную реакцию, отскакивает назад и всаживает мне в грудь из блестящего «смит-и-вессона» три пули сорок пятого калибра. Прощай, черная футболка. Кидаюсь на обидчика, обманным движением заставляю его открыться с правой стороны, получаю еще одну пулю вскольз в плечо и подхватываю меткого стрелка сбоку. Переворот, размах, бросок – все как семь дней назад, близ горы Лоу. В момент разворота успеваю заметить кровавые брызги на асфальте. Брызги ведут дальше по проулку и заворачивают за угол следующего забора. Вероятно, там гараж и... будем надеяться, еще пока не мертвое тело... Удар колтановой макушки терминатора производит в асфальте маленькую опрятную линзоподобную впадину. Секундный сбой. Меняю положение на устойчивое и сворачиваю двойнику шею за критический угол – сразу с большим запасом, чтобы наверняка. На мой зов Кендалл и Такер моментально возникают в проулке и вновь столбенеют. А что здесь особенного? Просто один электронный парень с несколькими огнестрельными ранами, ничуть ими не тяготясь, поверг в нокаут другого электронного парня, своего близнеца со «смит-и-вессоном» в руке. Только и всего. «Ни хрена себе...» – по обыкновению бормочет Кендалл. Я указываю копам на кровавые следы. Это выводит их из ступора, побуждает заняться неотложными делами и дает мне достаточно времени, чтобы без спешки достать нож, вскрыть процессорный отсек Пита-второго и лишить его чипа. «Гарри! – слышу я из-за угла голос Такера. – Рэнди!» Им отвечает тихий стон. «Живы! – чуть погодя слышу голос Кендалла. – Оба живы!» Снова стон. «У Гарри две в плече и одна в бедре. Рэнди без сознания, пуля в груди...» – Теперь уже можно выйти на связь, – на всякий случай громко говорю я. – Нам запрещено, – отвечает голос Такера. – К черту! – отмахивается Кендалл. – Они не могут ждать. – Все закончено, – повторяю я, – опасности нет, сигнальте своим. Такер молча вынимает телефон, и несколько секунд спустя я слышу его лаконичный доклад. «Гарри, держись!» – вполголоса бормочет Кендалл. Я поднимаюсь на ноги, взваливаю на плечо своего близнеца, информирую копов, что несу его к Гриннелл, и протискиваюсь со своей ношой через проход в заборе. Многострадальная голова Пита-второго безвольно стукается о край стены. Совсем близко на Гриннелл-драйв кто-то делает еще один сотовый вызов. Вероятно, главный бронежилет запрашивает подмогу. Около лазурного бассейна наступает удобный момент. Наугад я выуживаю из кармана первую попавшуюся сотовую трубку и набираю номер Сары. Она отвечает через секунду. – Мы закончили, – сообщаю я. – Мы начинаем, – отвечает Сара. К моменту, когда я появляюсь из-за угла уличного фасада, трубка спрятана обратно в карман. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ +0:22. – Вы ранены! – констатирует главный бронежилет. – Пустяки. – Пустяки?! – Пит – киборг, машина, – поясняет «Сара». – Как и они, – «Сара» указывает на Пита-второго и Сару Беккер. – А... – бронежилет всматривается в Пита-второго. – Вот дерьмо! Еще один двойник?! – Да, – лаконично подтверждаю его догадку и укладываю Пита-второго на газон. – Вы вызвали врачей? – Вызвал. Почему вы уверены, что операция закончена? – Вы, я вижу, тоже в этом уверены, – я по очереди указываю в обе стороны Восточной Гриннелл-драйв. У пересечений с перпендикулярными улицами поперек проезжей части стоят полицейские автомобили с включенными красно-синими мигалками. У них все-таки есть дальняя поддержка, которую они задействовали только теперь. Расчетливо. – Как вы узнали об этой операции? – вместо ответа спрашивает главный бронежилет. – Офицер, – усмехается «Сара». – Простите, не знаю вашего имени... – Агент Месгрейв, ФБР. – Агент Месгрейв, – невозмутимо поправляется «Сара», – в наше время, если какая-то информация очень нужна, ее можно получить. Понимаете, о чем я? – Не уверен, – упрямится Месгрейв. – Я во многом не уверен. В частности: на чьей вы стороне, мисс Коннор? – А вы сами, агент Месгрейв, на чьей стороне? – Думаю, это не тот вопрос, который... – Вы читали мое дело, агент, – перебивает «Сара». – Значит, у вас есть ответ. Месгрейв недовольно молчит. – Так, – говорит он наконец. – И что бы вы, мисс Коннор, сделали на моем месте? – Свернула бы операцию. Больше никто не придет. Для достижения цели было достаточно их двоих. – «Сара» вновь указывает на Пита-второго и Сару Беккер. – Кто-то из вас должен был выжить и рассказать, что бойню устроили я и Пит. Именно поэтому они наши точные копии. Но все обошлось... если, конечно, врачи сумеют отстоять двоих ваших людей. – Значит, по-вашему, это подстава? «Сара» подтверждает его слова очень уверенным кивком. – Так... Ладно, давайте отложим анализ и все-таки занесем тела в дом. Не хватало здесь малолетней мелюзги с телефонами. Джойс, помоги нам. – Агент Месгрейв, – говорит «Сара», отдавая при этом мне чип Беккер, который до сих пор держала в руке. – Поймите меня правильно. Я догадываюсь, какую задачу поставило вам ваше руководство, но кое в чем не могу пойти вам навстречу. – А именно? – Я не могу оставить вам эти два кибернетических организма. – А мне казалось, что между нами возникло некоторое взаимопонимание... – Возникло, – удостоверяет «Сара». – И не столь уж малое. Но есть нечто гораздо более важное. Любая уступка желающим заполучить такие технологии заканчивается тем, что случилось сегодня. Или тем, что случилось позавчера на Арроу-хайвей. Или даже тем, по сравнению с чем оба эти происшествия – сущий пустяк. – У меня есть приказ. – Я не оставлю вам эти тела, агент, – очень спокойно, почти проникновенно и даже с оттенком дружелюбия отвечает «Сара». – Ни тела, ни чипы. Я понимаю ваше положение и ваши обязательства. И вы, разумеется, можете попробовать все сделать по-своему. Но повторяю вам и еще раз прошу понять правильно: я не оставлю вам ни тела, ни чипы. Взгляд «Сары» тверд, но в нем нет твердосплавной убеждающей силы, как у настоящей Сары. Т-1001 не хватает способности к образной зрительной трансляции. Тем не менее она весьма успешно разыгрывает карту несокрушимой уверенности и близка к победе. Это выигрышная стратегия – когда собеседник мягко, но четко поставлен перед фактом, который он не в силах изменить. Неприятно, тем более представителю закона, привыкшему к иным раскладам, но агент Месгрейв имеет честность принять этот проигрыш. – Хорошо, – говорит он. – Не думаю, что смогу вам помешать. И не думаю, что должен. На самом деле, моя задача в некоторой мере пластична... Говорю вам это по секрету. К тому же, кажется, вы действительно спасли в этот вечер несколько жизней. – Спасибо за понимание, агент, – кивает «Сара». – Ваше видеонаблюдение поставлено далеко, – говорю я, – вам не получить бесспорной картинки. Поэтому предлагаю сделать несколько фотоснимков: я, мисс Коннор и наши двойники. Чтобы очевидность подделок стала, э-э, очевидной и вашему руководству. – Было бы неплохо, – сдержанно принимает Месгрейв. – И обратите внимание на номерной знак «эскалейда»: он поддельный. – И еще одно, агент Месгрейв, – добавляет «Сара». – Я согласна поехать с вами и ответить на часть вопросов, интересующих ваше руководство. Если вам это подходит. – Согласны поехать со мной? – недоверчиво переспрашивает Месгрейв, удивленный еще одним внезапным бонусом. – Да, агент. Риск во имя взаимопонимания. Звучит немного высокопарно, но какой настоящий мужчина упустит шанс доказать, что под его бронежилетом бьется истинно благородное сердце? Агент Месгрейв размышляет целых три секунды и решает: – Договорились. Где там вы спрятали ваш фургон? Подгоняйте прямо сюда и забирайте этих... – Но... – я качаю головой в направлении красно-синих мигалок. – Я им позвоню, чтобы пропустили. – Спасибо, агент! Пит, за дело! – начинает торопить «Сара». Совсем как настоящая. Остается только гадать, разгадают или нет фэбээровцы ее маленький секрет, когда будут брать у нее интервью. Поймут ли, что разговаривают с машиной. Забавно. Месгрейв вынимает сотовую трубку, отходит в сторону и демонстративно отворачивается. К нему присоединяется молчаливый Джойс. Нам дают полную свободу действий. Т-1001 быстрым шагом уходит на Кеннет-роуд за «шеви». А я пока перенесу Пита-второго и Сару Беккер поближе к дороге. Издалека доносится писк медицинской сирены. ОТНОСИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ +0:28. «Где парамедики? – требует от кого-то по телефону ответ Месгрейв. – На подходе? Должны быть уже здесь! Ладно, жду. Да, все закончено, отбой. Именно так, и я снимаю оцепление. Да, снимаю. Прямо сейчас!»