Завтра будет хуже

- Дайте дорогу президенту! – мужчины в темных костюмах отталкивают с прохода всех собравшихся. Масса людей, пришедшая посмотреть на президента своей страны, сказать «спасибо» или уведомить о недолжной работе глав собственных дистриктов, рассыпается по сторонам. Они ведь заняли все ступеньки капитолийского телевизионного центра. Чтобы предоставить дорогу президенту, народ пришлось разгонять с самой дороги, устанавливая по предположительному пути главного лица страны ограду. Президент ничего не боится. Просто ему срочно надо попасть на четвертый этаж, туда, где состоится интервью с его участием. Некоторые сами отступают, понимая, что иначе президент не пройдет. Для других и были приглашены сюда мужчины в костюмах. Об этом должны написать в газетах и журналах. Особенно в оппозиционных, ведь именно недовольные властью обычно ведут себя настолько по-хамски. - Господин Олдрейдж! – вокруг него – четыре человека охраны. Он учтиво протискивается между ними, тихо говоря, что тут его уже защищать не стоит. Один из охранников не согласен, но после неодобрительного взгляда своего президента повинуется. Олдрейдж жмет руку главному управляющему канала, на котором будет транслироваться интервью. Олдрейдж – невысокий, немного полноватый, с округлым лицом и маленькими глазками, которых практически не видно, когда он снимает очки. Его провожают на четвертый этаж, показывая, что именно в центре преобразилось благодаря вниманию президента. Он на все кивает головой. Только полдень, а он уже очень устал. Вся компания заходит в нужное помещение, предварительно проверив каждый его уголок. Все чисто. Господин президент может заходить. Подготовки к эфиру занимают около двадцати минут. Президенту поправляют галстук, отправляют к нему гримеров и выбирают, где поставить его стул, чтобы освещение было наиболее лучшим. Это – не пресс-конференция, хотя многие официально называют это событие именно так. Президент сядет, а потом придут журналисты с вопросами, на которые у Олдрейджа уже есть ответы. - Ну что, все готовы? – на молодого парнишку, работающего тут совсем недавно, обращены десятки раздраженных взглядов. Он вовремя понимает свою оплошность и закрывает рот. - Господин президент, - к Олдриджу, кое-как разместившемуся в стуле, подходит один из его охранников, передавая важное сообщение. Президент кивает и просит работника подождать – он сейчас сильно занят. Проходит еще пара минут. Распорядители что-то спрашивают у владельца канала, владелец дает какие-то скомканные объяснения и велит впускать журналистов. Проверенные люди садятся на специально обозначенные места. Каждый знает очередь, за кем он должен задавать свои вопросы, каких слов надо избегать. Кажется, тут идеальная организация. Сначала Олдридж принимает поздравления по поводу беременности его молодой жены. Камера уже включена, идет прямой эфир, и довольное лицо президента видно каждому, кто сейчас включил канал CBD. Все идет на должном уровне. Журналисты благодарят Олдриджа за выполняемую работу, отмечая, что он – один из самых выдающихся политиков современности. Победив на выборах, он выполнил девяносто процентов своих обещаний. Олдридж комментирует практически каждую фразу корреспондентов, улыбаясь на похвалах в свой адрес. Так его глаз становится совсем не видно. - Скажите, как вы относитесь к решению мистера Бэгди, бывшего президента, разделить Панем на дистрикты? Наверное, этот вопрос был импровизацией. Олдридж на мгновение замолкает, прогоняя в голове текст, который ему предоставила его команда для ознакомления. Но это прямой эфир, и ответ из его уст должен прозвучать в любом случае. - Знаете, Панем разделен на Дистрикты вот уже… сколько? – он словно задумывается, но не просит никого ответить на его вопрос, - двадцать лет? С другой стороны зала он видит утвердительные кивки. - И за это время производство в нашей стране вернулось на должный уровень. Сельское хозяйство, отданное под управление огромному Одиннадцатому, буквально на шестьдесят процентов улучшило свои результаты, если сравнивать показатели экспорта и сбора с предыдущими несколькими десятками лет. К тому же, мы не удерживаем людей. Если им не нравится специализация их места проживания – пожалуйста, пусть переезжают… - Но как же принятый пятнадцать лет закон, запрещающий смену дистрикта на долгое время? Президент спешит поправиться. - Понимаете, дело в том, что, даже несмотря на нашу продвинутую новую технику и самую высокую безопасность на производстве, люди из таких дистриктов, как двенадцатый, хотят переехать. Их пугает наша история. Частые аварии в шахтах. Таким образом, Первый и Второй дистрикты оказались бы переполненными людьми. После моих поправок закон позволяет людям менять место жительства на семь лет, с учетом того, что их дети обязательно вернутся домой и будут работать в собственном дистрикте. Это можно сравнить с системой заработков, когда несколько сотен лет назад люди переезжали в более развитые города и, заработав нужную сумму, уезжали обратно. Звучит ряд вопросов, касающихся новых законов и поправок. Дверь тихо хлопает, и один из распорядителей быстро направляется к вошедшему, чтобы выпроводить его. Журналисты затрагивают внешнюю политику. Жители Панема видят на экране телевизоров президента, который открывает рот, чтобы начать говорить. Оглушительный выстрел. Вроде, ничего не меняется, кроме лба Олдриджа. По его лицу идет кровь, вытекая из дырки от пули в голове. За камерой начинается гвалт. Люди, наблюдающие за прямым эфиром, изумленно смотрят друг на друга, не желая понимать очевидного. Мертвый Олдридж заваливается на спинку стула с испуганными маленькими глазами и открытым ртом.