Хорошие дети плачут молча

      Пришлось и вправду пойти спать, уж больно изнеможенным и вялым себя чувствовал Гот, но это не мудрено. Так происходило, увы, постоянно, стоило лишь немного понервничать. Стресс приводил, наверное, к самым странным последствиям, постоянная усталость и полное отсутствие аппетита, но Лотос привык, пришлось смириться.       Но пожалуй, уж лучше бы Гот погряз в раздумьях, нежели всё то, что ожидало его во сне, в чертовом кошмаре, который не желал отступать. Ни минуты сна не проходило без страха о том, что вполне привычный и серый сон обернётся неконтролируемым ужасом; ужасом, заставляющим просыпаться в поту, сожалея о том, что вообще уснул. Это аксиома, от этого никуда не деться.       И чёрт бы его побрал, этот коктейль противных эмоций, уж больно сильно он увеличивал желание опять уединиться с ножом, болезненно хрепя, пока тонкие струйки крови стекают с запястья на холодный пол. Да и в принципе, Гот рано или поздно сорваться бы, антидепрессанты, всё-таки, почти не помогают.       А Паллет почему-то проснулся, немного дернувшись, стоило Лотосу зайти в комнату. Гот не видел его лица, но ему нравилось думать, что сейчас оно не выражает чего-то плохого, печаль к примеру, которая Лотосу, по понятным причинам, не нравилась. Потому он и не хотел видеть, велик шанс огорчиться. Он тихо вздохнул, сел на пол рядом с кроватью, на которой уже в положении полусидя находился Пал и стал думать. Почему-то именно сейчас хотелось расплакаться, а виной тому было… А что? Лотос, к своему стыду, не знал. Просто было грустно, просто так, без причины, наверное. Собраться с мыслями выходило весьма скудно, ведь почему-то разговор с Гено знатно подкосил уверенность во всем том, в чём раньше Гот, казалось бы, был непреклонен. Он как будто знал это тогда, но сейчас… Сейчас в голове роем пчёл кружилась куча мыслей, которые Лотос даже при всем своём желании не смог бы осилить сам. Поэтому, видимо, придется действовать отнюдь не одному… — Ты далеко уедешь? — решив начать ненавязчиво Гот понял, почему так грустил, ведь конкретно от этого вопроса на душе как будто заскребли кошки. Потому то и интонация, с которой это было произнесено, была неконтролируемо печальной. — Не особо, на поезде буквально пол часа ехать, — как будто поняв, для чего был задан вопрос сказал Паллет, успокаивающе опуская руку на черепушку Гота, второму даже показалось, что вот-вот, и он растает… «Как глупо», — пронеслось в тот момент в голове Лотоса. — Ясно, — решив все-таки не ходить вокруг до около Гот зажал вопрос, который до этого планировал оставить на потом, — а ты приезжать то будешь? То есть… Я, — быстро замолчав Гот подумал, что несёт какую-то пургу. А что за вопрос то глупый? Тут, лично для Гота, ответ был очевиден. Конечно он не будет, у него и своих дел полно. Свои проблемы, он то наверное найдёт чем заняться, а Лотос просто лишним балластом будет, его проще бр… — Буду, — наклонившись и схватив Гота чуть ниже ребер Рюрик затягивает Лотоса на кровать, усаживая напротив, — а теперь хватит нюни распускать, аж тошно.       И только сейчас Гот стал в полной мере осознавать ситуацию. До этого как будто находился где-то не здесь, только сейчас спускаясь в суровую реальность, жалко только, что ему всё ещё плохо. Еле сдерживая слезы Гот печально обдумывал то, что мог бы сказать дальше. В голове ничего не укладывалось, только печаль и что-то странное, достаточно странное, чтобы не понять его чувство. Немного нервно Лотос положил свою руку на сложенные на коленях руки Паллета. Обычно это успокаивало, хоть и немного. — Прости, я просто, — ситуация казалось всё более глупой, но сейчас, сил чтобы с этой глупостью смирится было больше, — волнуюсь, вот…       Гот поджал ноги и положил голову на колени, пытаюсь всё-таки разглядеть лицо Паллета. Не вышло, уж больно темно, да и глаза не привыкли к этому полумраку. Удалось разглядеть лишь черты, освещаемые тусклым лунным светом. Почему-то сейчас это стало нравится Лотосу меньше… — Я буду в порядке, если тебе от этого будет легче, — Гот попытался соотнести тон голоса Рюрика и его лицо в своей памяти, невольно воображая, что он улыбается. Романтично-меланхоличное настроение давало весьма странный, на взгляд Лотоса, эффект. — Не будет, но спасибо…       А дальше они молчали, смотрели друг на друга, хотя по сути видели только силуэты. Никто не знал что говорить. Да и зачем? Пусть и тихо, но, пока эта тишина не давит на мозг, в словах и надобности нет. Зачем какие-то разговоры, ободряющие речи и прочее, которые явно будет портить атмосферу? Никто же не включает песни о любви на похоронах…       Гота начало ещё больше клонить в сон, благо он лежал на своих коленях, иначе точно упал бы с кровати, трещины на черепе ему не нужны, это больно и медленно заживает. Противиться организму Гот считал глупым занятием, потому немного отодвинул Паллета и улёгся на подушку, поближе прижимаясь к стене, ведь всё-таки кровать и для одного была тесной. — Спокойной ночи и молись, чтобы отец не дал тебе пизды за то, что ты тут находишься. — Звучит весело, — Пал лег рядом. И вправду, очень тесно, — ты не против объятий? — Не вопрос, — уже почти засыпая Гот почувствовал объятия со спины. Кажется, вот тут он и умрет, станет чертовой лужей. Не стал, к сожалению (счастью), но ощущение, будто воздуха становится слишком мало почувствовал. Ему было непонятно, почему именно сейчас его так выносит с этого. Он достаточно близок с Рюриком, они постоянно обнимаются и пару раз спали вместе, но почему-то именно сейчас чувствовал это?.. Всё как будто в первый раз, как будто он ощущает это впервые. Всё ощущается так, словно он зашуганный девственник, даже не знающий, что такое поцелуй. Что чёрт возьми сейчас то не так? Как будто что-то изменилось… — Хей, Паллет. — Что? — Можно я уеду с тобой?.. — Тебя не отпустят, — уже почти засыпая, Паллет даже не захотел по хорошему возмущаться, удивляться, просто устал. — Плевать, — опустошено и почти без грусти сказал Гот, он просто чувствовал, что если даже и не сделает это, то должен хотя бы попытаться убедить Рюрика, — я просто не хочу остаться с этой глуши один…

***

      На следующий день оба уже более трезво, не через пелену общей грусти и усталости, обсудили это. Оба не были идиотами, знали, что если даже брат Пала (имя которого Гот таки забыл спросить, да и не до этого было) не запретит им это сделать, то с прогиба их обоих бросит Гено. Он мало того что недолюбливал Паллета, так ещё и прибывал бы в неимоверном ужасе от факта того, что Гот собирается куда-то там ехать.       Оставалось два плана: первый заключался в фактическом воровстве Гота из родного дома, второй же, более адекватный, был улучшением второго, ждём пока Гот оканчивает девять классов (благо до этого оставалось меньше полугода) и вместе давать по съёбам, мол, колледж, все дела.       В итоге Пал просто позвонил брату, спросив о теоретической возможности вывоза несовершеннолетнего подростка без разрешения его законных представителей. Гот сидел и нервно посмеивался с каждой фразы, сказочной Рюриком. — Он против. — Да он ахуел, или прос?.. — Нет, он просто адекватный, — перебивая Гота Пал сделал максимально серьезное вырождение лица, нахмурился и, кажется, немного расстроился, — он приедет через пять дней, так что… Постарайся просто выкинуть эту дрянь из головы и не думать об этом. — Ты серьезно? Как я по твоему должен выкинуть это из головы? — почему-то Лотоса ситуация дико злила, хотя здесь скорее всего играла банальная обида. То ли он просто не хотел ждать пресловутые полгода, то ли просто не хотел, чтобы Паллет уезжал куда-то, пусть и не очень далеко. В любом случае было видно что Гот уже на грани, слишком перенервничал. — Успокойся чёрт возьми, я знаю что ситуация говно… Собирайся, в школу опоздаем.       И они пошли, опять шли молча и между ними витало явное напряжение, что было вполне обоснованно. Вчера всё это не казалось таким тяжёлым, да и Пал, видимо потому что был сонный, ещё и побитый, был добрее. Оттого то и было плохо, хуже чем могло бы быть, а явное раздражение Рюрика это ощущение только усугубляло. — Зайдешь ко мне на физкультуру? Учитель сказал что мы будем подтягивания сдавать, я не хочу, — у Гота, который хотел звучать непринужденно, к сожалению, вышла слишком подавленная интонация, что нервировало Паллета ещё сильнее. — Хорошо. … — Ты злишься? — голос был всё ещё тихим, как бы Лотос не пытался это исправить. Гота пугало происходящее, потому то настроение и было таким подавленным и быстро меняющимся. Гот то испытывал необычный гнев и раздражение, то странную и разъедающую изнутри обиду и печаль. Это злило ещё больше, но он старался себя контролировать… — Нет, по крайней мере, не на тебя, — Пал обернулся и глядел на Лотоса пару мгновений. Состроил странное выражение лица, эмоции которого Гот так и не смог прочитать и невесомо поцеловал того в лоб, — говорю же, хватит ныть, а то без тебя уйду. — Да пошел ты… — А ведь я подавала сейчас обижусь, — усмехаясь и возобновляя дорогу в школу сказал Пал. Сказал он это не обиженно, скорее игриво. Кажется, тот пытался разрядить обстановку, но Лотосу почему-то стало только хуже. А он ещё и решил не пить антидепрессанты утром, будь иначе, может он и не чувствовал бы эту безнадёгу.       Готу просто пришлось идти следом, как бы не хотелось развернуться и рвануть домой…       Вообще, сегодня было особенно холодно, будь Лотос в хорошем настроении, посчитал бы уместным шутку про холод Паллета, но не сейчас… Сейчас эта шутка ввела бы его в порыв отчаяния и скорби.       Почему-то ситуация начала ожидать ещё сильнее, когда Пал даже не попрощавшись пошел в сторону своего класса, хотя обычно делал иначе. Его как будто не волновала ситуация, то есть, «Как так можно вообще?!», — негодовал Гот. Пришлось обидно и угрюмо идти в свой класс, где хотя бы отношения к нему было людское, и на том спасибо. Там, к большому удивлению самого Лотоса, было не так много неистовых фанаток его, на секундочку (хд) Паллета. Ну, была пара вторая, но не критично, терпеть можно.       Ощущение, что над ним смилостивился сам Макаронный Монстр и Ктулху вместе взятые укрепляло и то, что с ним разговаривали, не часто, но всё же. Люди ещё и просекли, что у Гота мозги то на месте, и доброта душевная тоже, чем может активно пользоваться, Лотос всё равно не откажет, а заплатить можно будет какой-нибудь плюшкой из буфета (или отсутствием побоев). Гота всё устраивало, он чувствовал, что всё не так плохо, от того был уверен, что экзамены будет задать проще, меньше нервов…       Но сегодня на учебу не было не сил, не времени. Какая к черту учеба? У него тут трагедия… Со стороны казалось что повода для волнений нет, и быть честным, Гот тоже так считал. Да, это почти мелочь, но что-то застряло его чувствовать… Это. Он скинул всё на любовь, ссылаясь на самое банальное, но вполне логичное. Да, он понимал и признавал то, что любит Паллета, без памяти любит, поэтому это новое ощущение, сравнимое с ощущением потери было для него вполне оправданным. Его лишь возмущало то, что он это чувствует, ведь чувство было безумно поганым, болезненным, отдавало горестью где-то в душе… Так и прошли первые три урока, пока не началась физкультура.

***

      Сейчас у Рюрика должна быть физика, и советую сделать акцент на том, что она должна быть, ведь её не было. Ожидаемо, физик опять не явился, потому Пал и не волновался, вполне мог «украсть» Гота с физ-ры… Это было частным явлением, уж больно Лотос не любил этот предмет, он, как магнит всего, что могло бы навредить притягивал, собственно, всё: мячи, пару раз ему вдарили скакалкой по лицу, один раз даже уронили гору матов (и он даже не знал, специально, или нет). Это не единственная причина, но Готу и этого хватало.       Они по обычаю своему, негласному, сидели в школьном туалете, на первом этаже. Там обычно сидели мелкие и старшеклассники, которым, логично, было не до них. Да и урок сейчас, тут никто не появляется сейчас (почти). Зачем волноваться о том, чего, почти что нет?       Сидели вполне тихо, изредка перекидываясь первой тройкой фраз и шуток. За окном, вопреки всем прогнозам, лил неумолимый ливень. Оставалось лишь надеяться, что к седьмому уроку, после которого Гот и Паллет собирались уйти, дождь стихнет       Через минут десять такого нахождения Гот, сидящий на подоконнике, ощутил в себе желание обнять Паллета, мирно курящего сигарету недалеко от него. Зачем противница? Незачем, чёрт бы всё это побрал. Лотос подполз ближе к краю подоконника, и потянул руки к Паллету, дотянувшись лишь до плечей. Хотел бы обнять того нормально но, нагнись он ещё сильнее, точно упал бы. Паллет хихикнул и подошёл ближе. Наконец-то Гот нормально обнимает Рюрика и, тихо вздыхает. — А может ну нафиг этот отъезд, поживешь у меня до конца года потом и уедем. — А Гено? Он же меня там, вроде как, еле терпит, — на это Гот уткнулся Рюрику в плечо, продолжая обнимать и почти незаметно сжимал ткань потертой рубашки. — Вот потерпит ещё немного, не сломается. Я, между прочем, тоже спину надрываю, только бы не сорваться на Рипера, вот и он сможет, — звучало как невнятное бурчание, но Пал через некоторые усилия разобрал сказанное. Его умиляло это желание Гота оставить себя рядом, уж больно открыто он сейчас действовал, даже не пытался завуалировать эту простую заботу чем-то ещё, как он обычно это делал. — В любом случае не вариант. То есть, я не хочу сидеть у вас на шее, — Рюрик таки приобнял Гота одной рукой, во второй всё ещё держа сигарету, но видимо совсем забыл о её существовании. Та тлела, сгорала в руках. Рюрику вовремя отошёл от Гота (еле вырвавшись из хватки) и, потушив сигарету, выкинул её, — тем более я правда не хочу оставаться здесь. Будет неприятно, если я встречу где-то тут родителей…       На это Гот мог лишь тихо вздохнуть, понимая, что опять облажался с переубеждением Паллета. Лотос пытался, просто Пал всё никак не хотел переубеждаться. Придется давить на самое больное, ну, или по крайней мере на жалость. — А говорил, что любишь, — вышло и правду грустно, хотя сам Гот ожидал услышать от себя наигранность. — Вот не надо мне тут на жалость давить, не поведусь, — Паллет отошёл от мусорки, и опять, уже нормально, обнял Гот.       Кажется, так кто-то зашёл. Сначала это не вызвало опасений, мелкие наверное, но после этого как Гот услышал что-то похожее на голос своей уж больно «дерзкой» одноклассницы, насторожился. Он почти ничего о ней не знал, разве только то, что она достаточно популярна и очень часто говорит «ну ты понимаешь…». Странная девчонка в общем, но не в этом проблема. Гота пугал тот факт, что она может оказаться ещё одной «фанючкой» Паллета, которых развелось больше, чем пчел на пасеке. А ситуация сейчас такая, что волноваться стоит. Ну вы подумайте, входите вы в туалет, а тут тихоня из вашего класса сидит на окне в обнимку с одним из самых «желанных» парней школы. Ещё Лотос не понял, что она делает в мужском туалете, но это волновало сейчас, пожалуй, меньше всего.       Зашла и в правду та девочка, за ней прощеголял какой-то парень, видимо на год-два старше. Те естественно, немного испугались присутствия посторонних, но лицо девчонки, которое выражало лишь удивление и, вполне возможно, ужас, стоило видеть. Она, кажется, опешили, увидев Гота, потому что пялилась она на него так, будто на его месте сам Иисус (а было бы забавно, пх). — Эм, здрасьте, — Готу в один момент стало весело, потому он, не отрываясь от Паллета, который тоже смотрел на вошедших, помахал им. Те в свою очередь стали смотреть на него ещё более ошеломленно. Пал же, по всей видимости, это веселье не разделял. — Свалили, быстро. И только попробуйте кому-то пропиздеть об этом, — резко меняя тон, на более грубый и озлобленный, Паллет оторвал от себя Гота и подошёл поближе к уже изрядно напуганным «непрошеным гостям». — Господи, хватит людей пугать. Имей совесть, люди просто поебаться хотели, — Лотос слез с подоконника и хватая Палетта за руку через усилия тащит к выходу из уборочной, — пойдем, не будем им мешать.

***

      Так, по сути, прошла оставшееся неделя. Гот доживал последние свои спокойные счастливые дни, Паллет пытался хоть как-то того успокоить, и хоть безуспешно, но всё прошло более ли менее гладко.       В последний день, когда брат Паллета уже должен был приехать за ним, Лотос выпросил у Гено отгул, хотел проводить Пала на поезд. С горем пополам вышло и Гот, скрепя сердце, уже сидел с Паллетом в автобусе. Ему было грустно, в какой-то степени, хотя скорее обидно, ведь всё сложилось… Так по скотски. Надо же было родителям Рюрика сорваться сейчас. Это казалось Готу уже и дико несправедливым, да и за прошедшие пять дней Гот, кажется, испытал весь спектр негативных эмоций, от безнадежной печали, до неконтролируемой ярости. И что сейчас? Опустошение с легкими нотками меланхолии.       И почему у Лотоса не как в этих глупых, как он всегда считал, мелодрамах? Сейчас, как бы сопливо это не звучало, Гот хотел счастливый конец, при чем больше всего на свете. Вот только, ему оставалось лишь надеяться на то, что через полгода, которые ему придётся провести в гордом одиночестве, Пал к нему не остынет и их маленькой «план» осуществляется. Надежда, вот что сейчас держало Гота на грани от нервного срыва.       Когда они были на остановке Пал, кажется заразившись от Лотоса, тоже поник, продолжая молчать и не пытаясь, как раньше, разрядить обстановку. И так продолжалось пять минут, десять... уже пошла пятнадцатая, как по второму пути поехал поезд, из которого струйками помочились люди, потому Рюрик стал высматривать того, кого они ждали. Гот же тем временем отсчитывал час сорок, а именно столько оставалось до второго рейса, на котором уедет Паллет. Это опустошала ещё больше, но на что-то более грандиозное его моральных сил попросту не хватало. Он даже не заметил, как к ним подошёл какой-то другой скелет, даже чуть не пропустил то, как о нем разговаривают. — А это кто? — явно имея в виду Гота спросил подошедший. Ростом он был даже выше Паллета, оттого казался Готу гигантским и никак, кроме как снизу вверх Лотос на него смотреть не мог. Да и выглядел он, мягко говоря странно, потому Гот сделал вывод о том, что тот или сводный, или просто не родной. Или история с братом была просто способом меньше нервировать Гота, кто знал… — А это, — Паллет мельком глянул на Лотоса и опять на неизвестно, — ну это Гот, он мой д… — Парень, — понимая к чему всё идёт Гот решил закончить фразу сам, ведь Рюрик, растеряв всю свою харизму и уверенность решил соврать. Дурак. — А… Ладно, пойдем тогда купим что-то поесть и будем ждать поезд.

***

      Всё было как «по щучьему велению», Гот бы хотел добавить вторую часть фразы, но он тут, к содержанию, ничего не контролировал. Они отсидели в каком-то кафе почти час, поговорили с ПаперДжемом, а именно так представился брат Паллета (отчего Лотос убедился, что у их родителей загон на длинные и странные имена (оказалось что видной всему только Инк, ведь только он у них общий родитель)). После чашечки кофе, который Гот ну совсем не хотел пить, сделав это лишь из вежливости, Джем встал и сказал, мол пойдёт купит билеты и ушёл. Это был шанс Гота в последний раз заговорить с Паллтом, верно? Пожалуй, так оно и есть. — У тебя всё точно будет хорошо? — Да, особенно, если ты перестанешь быть унылым дерьмом, — Пал доел посланий пончик и наконец таки посмотрел на Лотоса, — серьезно, ты слишком загоняешься. Я не в другую страну еду, постараюсь приехать, честно. — Это не отменяет того, что я останусь один, — Гот уже понимал, что делать это уже поздно, да и он делает это в ущерб обоим, но предпочел податься нервам, нежели логике.       А Рюрик промолчал, продолжил смотреть на Гота, но молчал и никак не комментировал сказанное, кажется диалог не задался. — Ты точно заберёшь меня после экзаменов? — а Гот реально в этом сомневался, не сказать, что слова Паллета как-то подогрели бы его уверенность, но так правда было бы спокойнее. — Да, — возмущённо и немного озлобленно Пал отвёл взгляд от Гота, высматривая в дверном проёме Джема. Как-то он уж больно долго билеты покупает, — есть какие-то сомнения? — Если честно, то да… Паллет помолчал ещё с полминуты, смотря на дверь. Это напрягло, ибо Гот подумал, что опять угробил диалог, но нет. — Вот, возьми, это как гарант того, что я вернусь за тобой, — Паллет достал из кармана небольшой драгоценный камень и Лотос прекрасно его помнил, отчего чуть не поперхнулся кофе. Они нашли это на какой-то заброшке и оказалось, что блестяшка то реально драгоценная, жаль что маленькая. Пал оставил себе, мол он нашел — ему и принадлежит. Не вопрос, но Гот почему-то подумал, что Паллет уже давно продал эту штуку. — Оу, допустим, — Гот взял протянутое и положил в свой карман, мысленно отметив, что дома нужно будет переложить в место понадёжнее.       И опять молчание. На этот раз просто потому что в комментарии это правда не нуждалось, но оно всё равно огорчало. Паллет просто посидел так чуть-чуть и, когда увидел входящего в кафе Папера встал и выкинул тихое «Пойдём».       То что было дальше, Гот, к содержанию не помнил… Помнил лишь небольшой лёгкий поцелуй в лоб и то, как он махал рукой уезжающему составу. Не сказать, что он понимал что чувствует, но он четко ощущал лишь толику надежды, надежды на то, что всё будет хорошо. А оно было. Всё просто хорошо… Они сблизились, казалось куда лучше, чем за прошедшие года. Он обещал вернуться. Всё просто прекрасно, ведь… В душе пророс маленький росток надежды. В этой чертовой пустыне, прогнившей и сожжённой, сумело появиться что-то хорошее, успокаивающее, что не хочется растоптать и уничтожить. Нет, тут все иначе. Наоборот, это хочется придержать, помочь прорасти и стать чем-то полноценным. Эта надежда не должна угаснуть, она должна, даже обязана, продолжить своё существование. И Паллет это знает, Гот знает, потому… Почему бы не послать все принципы и своё проклятое «эго» к чёрту? Это стоит того. Этот свет, излучающий тепло, и дуновение ветром перемен… Оно того стоит, ведь за собой оно повлечёт так много… счастье, а вместе с этим и любовь…