Хорошие дети плачут молча

— Я был... у друга, — врать было уже обыденностью, особенно когда дело касалось Паллета, Гено его ой как не любил. Возможно, это оправдано, как никак Рюрик не ангел. Логично же, что любой родитель хотел бы, чтобы его чадо находилось в хорошей компании, если он конечно не мудак (а Гено таковым не являлся). — Ты опять был у Роллера? — забавно, но отец Гота всегда назвал ухажёров сына по фамилии, иногда даже не было понятно откуда он узнает это. Ну, не сказать что Лотос мог похвастаться разнообразием личной жизни, но Пал был не первым. Гено вообще был единственным, кого отношения сына хоть немного, да волновали, что удивительно. Ну, материнской инстинкт, наверное. Гено же и был тем, кто давал Готу контрацептивы. Сказал, что не хочет лечить сына от какой нибудь венерички. Гота это пугало, обычно родители против ранних половых связей своих детей, а тут Гено как будто знал, что не остановит сына руганью и запретами. Ну, наверное это и есть забота, по крайней мере её очень извращённая версия. — Нет, честно, — лучше продолжить гнуть палку, не хотелось испытать гнев родителя не себе. И хоть Готу и так влетит за то, что тот свалил из дома посреди ночи, но и о Паллете знать никто не должен и точка. — Ладно, поговорим завтра. Ложись спать. Спокойной ночи, — Гено развернулся и пошел в их с Рипером комнату, хотя таковой её назвать было сложно, вернее будет назвать это «тесной коморкай». Неуютно. Готу отдали самую большую из снимаемый комнат, и хоть Рипер был против, Гено всё равно настоял на своем. — Спокойной…

***

      Примерно так и прошла следующие пара недель. Гот ходил гулять с Паллетом, общался с папой и слушал ссоры родителей по ночам, подавляя гнетущее желание спрыгнуть с крыши. Спасал лишь факт участившихся встреч с Рюриком. Гота это, к слову, до чёртиков напрягло. Пал не стал добрей, просто постоянно вытаскивал Лотоса на улицу, гуляя в компании того чуть ли не целый день. Попутно с этим количество синяков и ссадин увеличивалось, так же, как и число пластырей на лице и руках.       Также Готи поговорил с Гено, был вынужден. Вообще, было неловко, ведь, как оказалось, скрывать своё передвижение у Лотоса выходило намного хуже, чем он думал. Папа знал если и не обо всём, то хотя бы о половине всего что происходит с сыном. Факт принятия спиртного от родителя тоже не ускользнул, Гено просил того не пить больше, мол слишком вредно. Гот послушался, не хотел нервировать и без того обеспокоенного родителя.       После ещё и Паллет сказал, что ему влетело за забытые Готом презервативы. В тот вечер, то ли из-за истерики, то ли из-за усталости они были благополучно оставлены на столе на кухне. Лотосу было очень стыдно…       А ещё Пал стал много врать, при чём безумно неумело и открыто, как будто «на отъебись». Паллет вообще перестал внушать доверие, больно побитый он был. Гот и перестал верить в то, что тот просто с кем-то подрался. Пал конечно та ещё заноза в заднице, но влипать в неприятности так часто даже он, по мнение Лотоса, не умел.       От этого становилось противно, даже как-то неуютно. Понятие что Паллет не может доверить свои проблемы Готу угнетало, неужели там что-то настолько личное? Страшное? Это заставляло забеспокоиться ещё сильнее.

***

      В тот день они сидели вдвоем на крыше какой-то то ли заброшенной школы, то ли просто старого здания, они не знали и вникать не хотели, больно надо. Они вообще часто ходили в такие места, считали это веселым. Находили там всякое, от использованных шприцов, до трупов животных. Готу такие находки не нравились больше всего, уж больно он любил всякую живность. После «обследования» местности они забирались на крышу, а если не имели такой возможности, то просто уютно устраивались у окна, главное, что есть свежий воздух.       Сегодня Пал притащил всякое, закуски и газировку, всучил пакет со всем этим Готу и просто молча сел на край крыши, печально смотря в даль. Сегодня у Паллета было явно ужасное настроение, хуже обычного. Тихий и подавленный, кажется случилось что-то серьезное. То есть, для Лотоса это было очевидно, вот чем чем, а считывать эмоции Рюрика он умел. Потому и испугался, ведь особо видимой причины для грусти нет, так он по крайней мере думал. Об этом Готи решил узнать у страдальца лично. — Что-то случилось? — содясь рядом и, заглядывая в принесённый пакет, сказал Гот. Внутри ничего необычного: чипсы, конфеты и ореховое печенье. Последнее заставило улыбнуться. — Ну… Просто настроения нет, наверное, — голос Рюрика передавал весь спектр эмоций, которое его лицо выражало. Таким грустным Паллета Гот ещё не видел. Поставив закуски рядом с собой Гот подвинулся к Палу поближе, хотелось как-то того утешить. Правда Лотос не особо знал как, нехватка опыта. Идея просто обнять сидящего рядом была первой и последней проскочившей в голове, потому была сразу принята (с распростёртыми объятиями, ха-ха). Сначала Гот лишь легко приобнял, а после получения ответных объятий и вовсе стиснул любимого в «удушающей хватке». Было приятно находится в этом умиротворении, было приятно чувствовать чужое тепло, в конце концов было чертовски приятно понимать, что пока что всё хорошо. Такое мирное времяпровождение у Лотоса чертовски ценилось, можно сказать, было самым желанным. Хотелось больше… Конечно, понимание того, что в один момент это всё может закончится удручало, но ничего, ради такого можно и потерпеть. Главное ведь, что он рядом. — Так что случилось? — лишь немного отстранившись, но не переставая обнимать Паллета, Гот взял того за руку, большим пальцем выводя на уже изрядно потрёпанных бинтах невидимые некому узоры, потом перебинтует вновь… — Ничего, правда, просто плохо, — Гот почувствовал что Пал улыбнулся, оттого улыбнулся в ответ, — ну и что за приливы нежности? — тихо и сдавленно хихикая Паллет невзначай обнял Гота чуть крепче. Видимо, Рюрик это положение дел устраивало не меньше чем Лотоса.       Гот на это лишь пробубнил тихое «завались» и, продолжая держать Паллета за руку вытащил из проекта печенье.       День близился к своему логическому завершению, солнце почти закатилось за горизонт. Сегодня небо отливало розовым, а в сочетании с оранжевым светом от почти исчезнувшего светила невольно напоминало Готу о персиках. Он посмеялся со столь странного сравнения в собственной голове и, томно вздыхая, выдал тихое: — Хочу персиков… — С чего это вдруг?       ... — Просто так…

***

      На следующий день Пал, подошёл к Готу по своему обычаю после уроков. — Сегодня иди домой… У меня нет настроения, прости, — Пал легонько потрепал Гота по голове. И добавив тихое «до завтра» ушёл. Ну, а Лотос, собственно и не хотел протестовать, он и сам не был в хорошем расположении духа.       Пришлось опять обедать за общим столом, с семьёй, нервно ёрзая и недовольно бурча что-то под нос сидеть рядом с отцом. Рипер, как казалось Готу, был тем ещё высокомерным идиотом (хоть и не являлся кем-то дофига важным, просто ночной сторож), из-за чего часто ссорился с мужем. Порой Лотос вообще не понимал то, как эти двое сошлись, но был дико благодарен им за жизнь, хоть и не самую хорошую.       Вообще, было странно видеть их вместе, это происходило редко, потому так удивляло. Вот и сегодня, после обеда, прошедшего на удивление тихо, родители мирно пошли в свою спальню и, как заметил Гот, просто лёжа в обнимку о чем-то беседовали.       Тут то Гот и понял как сейчас одиноко. Заперся в комнате, уселся на подоконник и начал что-то усердно высматривать во дворе. Ничего интересного, или хотя бы немного веселого Лотос не увидел, только люди, гуляющие с собаками и детьми.       Хотелось на улицу, но одному как-то… неприятно там находится. Без компании, вне стен своего дома Гот чувствовал себя неуютно, казалось что чувства собственной беспомощности и одиночества разъедают изнутри. Странное ощущение. Оно настигало всегда, хотел в тот момент Гот быть один, или нет, всё равно, оно как будто всегда ютилось в разуме, просыпаясь когда Лотос был в одиночку.       За этими размышлениями Лотос и не заметил, как в комнату зашёл Гено. Тот явно был нервным, долго стоял в дверном проёме и только после долгого молчания заговорил, выводя Лотоса из раздумий. — Слушай, мне надо поговорить с тобой, — входя в комнату и, закрывая за собой дверь, Гено сверлил сына взглядом. То ли недовольным, то ли просто печальным, непонятно, может тут всё вместе. Гено медленно, но уверенно подходит к Готу, аккуратно беря того за руку, — можешь закатать рукава, пожалуйста?       Лотоса передёрнуло, он был готов поклясться в том, что начал непроизвольно трястись. Был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не делать этого. Гено не нужно видеть это, не нужно видеть эти красные заборы из порезов, не нужно видеть испуганное лицо Гота, вообще ничего не нужно видеть! Да и почему так резко? В какой момент Лотос так сильно облажался? Трясти начало ещё сильнее, что на этот раз от взора родителя не ушло. Гено вздохнул и лишь на мгновение отвел взгляд от сына, куда-то в сторону. — Я понял, — на миг показалось, что пронесло, но нет. Гено бесцеремонно отдёргивает рукав толстовки, обнажая картину безумно неприятную, жуткую. Безжалостно изрезанные запястья, местами даже похожие на ожоги (ими они, собственно, и являлись). Красные заборчики, дико неровные и покосившиеся. На руке буквально не осталось живого места, если не порез, то лёгкое покраснение, если не оно, то ссадина, или синяк; всё накладывалось друг на друга и превращалось в дикое месиво. Теперь трясти начало Гено, только понятно, что по другим причинам. Такое напугает любого здравомыслящего, пожалуй— Господи Боже…       А дальше молчание, только заторможенное дыхание и редкие взгляды в лицо Гота. Последний же взгляд усердно и испуганно отводил, не хотел смотреть в глаза родителя, стыд наверное. Порезы тот никому, логично, не показывал. Резал руки в школьном туалете, ибо дома дико ненадёжно. Резал и молчал… «Кому вообще нужны мои проблемы?» так он думал. Потому не мудрено, что не родители, не Паллет (ну, вернее он то знал, просто никак не комментировал) о удручающем «хобби» Лотоса не знали. Гот не говорил, да и никто не спрашивал.       После Гот часто задовал, мол «А зачем?» и быстро находил ответ, хоть и не с кем им не делился. Он просто делал это от безысходности, а после и от своеобразной ломки, почти как от сигарет... Через время это начало в какой-то степени нравится. Самоповреждения были своеобразной разрядкой, способом отвлечься от моральной боли и перейти на что-то, что не вызывало этого противного желания рухнуть на пол и залиться горькими слезами, Гот не любил плакать…       В Гено молчал, находился в трансе и продолжал держать сына за руку. Было неловко, страшно и (конкретно Готу) стыдно. Молчание давило, было дико противным и мерзким, казалось даже вязким. Логично, что это просто ощущения, но горького чувства в душе это не убрало.       Так они простояли минут пять, наверное, Лотос не считал, да и кажется само время, поворачиваясь к нему спиной, замедлилось. Начало подташнивать, но из неприятных мыслей вывел Гено. — Завтра в школу не идёшь, я веду тебя к психологу, — бормотал родитель, но взгляд от злосчастной руки не отрывал. Его всё ещё трясло, но не так сильно, как прежде, — надо же было так. Ты каким местом думал? — последнее уже походило на крик, но было видно — Гено и так сдерживался. — Я… Просто, — ступор… Было сложно признается себе, а уж тем более рассказать о своих тараканах. Скелеты в шкафу (скелеты у скелета, лол) были, есть и будут у всех, это очевидно, но почему-то Гено думал, что сын будет рассказывать о таком. — Проблемы в школе? — Да…

***

      Гено не стал ни с кем разбираться, просто зашёл к директору, поделился новым открытием и попросил разобраться. Разобрались, только через жопу. Гота просто перевели в параллельный класс и сказали, мол, не жалуйся. Он и не собирался, но и благодарить за «помощь» не собирался.       Паллету после этого долго жаловался, разве что не рассказал про психолога. Паллет тем временем стала более раздражительным, отчего мелких ссор стало очень много.       Встречи вне школы опять сошлись на нет, а синяков на лице Рюрика становилось всё больше и больше. На расспросы о том, "что это" отмалчивался, лишь изредка говоря, что опять подрался с каким-то мудаком.       Выпытать больше не удалось, Паллет разозлился и устроил чертов скандал, попутно вмазал Лотосу пару раз и скривив недовольную гримасу удалился. Теперь они на разговаривали даже в школе…       Так и прошла долгая, мучительная и страшно удручающая неделя. Гот ходил к психологу, пил антидепрессанты и чуть не загремел в психушку, уж больно врача напугало состояние ручонок пациента. Пронесло, но Гот всё равно волновался.       Собственно, по прошествии этой недели первым извинился Паллет, пришел к Готу домой и стоя на пороге нервно мямлил извинения. Лотос был удивлен и рад одновременно, больно редко ему удавалось дожидаясь таких «праздников», потому он просто обнял пришедшего и пригласил выпить чаю, дома всё равно никого не было, разве что соседи потом жаловались на шум.       Но это не беда! Гот просто был рад, больно соскучился. Он постоянно чувствах себя так после особенно затянувшихся ссор. Такое умиротворение после них наступало, хотелось забыться обо всем, что происходило до этого, жить одним этим моментом… — Ну, и что ты делал всю эту неделю? — поинтересовался Пал сразу, как перед ним поставили кружку. Гот решил о своих проблемах умолчать, в отместку за то, что сам Рюрик молчал всё это время. — Ходил к психологу, избавлялся от острых предметов в доме и страдал, а что? — хотелось сказать задорно, с вышло как всегда, подавлено. Потому он добавил обнадеживающее, — но сейчас всё хорошо, ты не волнуйся… — Господи, — еле выдовил Пал и явно занервничал. Ему, кажется, стало неловко, мол, подумал что покинул Лотоса в не самый лучший период его жизни, стоило предпринять что-то чуть раньше, — прости… — Не вижу тут твоей вины, — наконец сев напротив сказал Гот и взял свою кружку. Вдохнул терпкий аромат и умиротворённо посмотрел на Паллета, — тем более я же говорю, сейчас всё хорошо. Жив здоров, готов к нормальному существованию, — и более тихое, — наверное. — Не смешно, Гот. У тебя проблемы, а я даже помочь ничем не могу… Эм, — он, немного помедлив, взволновано глянул на сидящего напротив и выпалил, — просто говори мне о таком, я не ясновидящий, не могу помогать тебе с тем, чего не вижу. — Хорошо…       Они помолчали с полминуты, смотря друг на друга, после чего Лотос решился на что-то, по его мнению, безумное. — Я люблю тебя, дурак… — Ага, но я тебя больше.

***

      Оба все ещё чувствовали себя ужасно, потому стали общаться только по телефону, и, намного реже, в школе, вместе прогуливая физкультуру и злополучное обществоведение, когда как. Обоим было весело, наверное, даже до одури приятно, но что-то не давало Готу покоя. Всё вроде хорошо, а вроде и что-то совершенно не так. Как будто всё должно быть иначе, не так радужно. В голове мелькал тот самый случай, ну, тот что где-то месячной давности, когда Лотос сорвался после слов Паллета о том, что «что-то не так». А ведь и вправду, что-то определенно было не в порядке, что-то должно случиться, правда Гот не знал что.       А случился пиздец. Паллет, дико побитый и не в меру нервный, пришел к Лотосу домой, прося побыть у того пару дней. Гено, хоть и был против, но после того, как Гот чуть ли не подползал к нему на коленях, умоляюще смотря на того, согласился, нехотя…       Паллет сказал, что его буквально выперли из дома, запретив возвращаться. Потому Пал схватил пару вещей, запихнул в рюкзак и пошёл в Готу, объясняя это тем, что больше некуда. Лотос бы растрогался, но ему, быть честным, было как-то не до этого. Первым делом Рюрик опять был перевязан бинтами и уложен спать, ему, как сказал Лотос, «нужны силы». Паллет посмеялся чуток, по перечить не стал, после чего почти сразу уснул. На вид безмятежно, но Гот понимал, что так только кажется. Он посидел чуток возле своей кровати, на которую затащил Рюрика и пошёл на кухню, Гено захотел поговорить.       За кухонным столом, собственной сидел родитель Гота и пил чай, немного недовольно смотря на сына и, как показалось Лотосу явно пытался прожечь того взглядом. — Так… О чем ты хотел поговорить, — садясь неподалеку Гот по привычке схватил приевшееся всем (и вам думаю в том числе) печенье. — Я так понял, его выгнали из дома? — на это Гено получил кивок и тихое «угу», — и надолго он планирует тут оставаться? — Гот уловил неподдельное раздражение в Голосе папы, отчего немного вжался в стул. — Он сказал что тут буквально на пару дней, потом поедет к брату, — Гот не знал, кто этот упомянутый Рюриком «брат», ему не объяснили. Он просто принял это как данной, но был немного напуган, ведь, по всей видимости, жил родственник Паллета не близко, — за ним приедут, заберут документы из школы и он уедет, — добавил более тихо и грустно, хоть эту эмоцию Гот отчаянно пытался скрыть. Он сразу признался себе, что просто волнуется, потому скорой отъезд Пала заставлял нервничать. Да и было ему грустно, Паллет для него не хер с горы, а если он уедет, ещё и далеко, то не факт что они встретятся вновь… — А, — коротко и не особо заинтересовано сказал Гено, в голове видно придумывая план, ведь надо будет как-то объяснить присутствие в доме постороннего мужу, Риперу явно не понравится, — так… Слушай, я понимаю тебе это покажется глупым, но, — отпил ещё чаю и подождал совсем немного, — ты точно в нем уверен? То есть, он не выглядит особь надёжным и… — Он просто так выглядет, я полагаю. Просто, ты его не знаешь, серьезно, — задумавшись чуть-чуть Гот добавил, — он хороший, а нему просто надо найти… Подход? Не знаю. — Будь он правда хорошим, к нему никаких подходов искать бы не пришлось, — язвительно заметил Гено, наконец допив чай и, подойдя к раковине, добавил, — да и доверия он не вызывает, судя по тому, что я о нем знаю. — Он просто тебя не любит, — уставившись на Гено сказал Лотос, про себя придумывая шутки с этим связаные, но не успех начать хотя бы одну из них. — Говоришь так, будто тебя наоборот… — Конечно! — явно обидевшись Гот привстал со стула, но быстро плюхнулся обратно и ложась на стол закрывает лицо руками, — если бы не любил, то… — Я понял, понял, — домыв кружку Гено направился к выходу из кухни, попутно добавив, — иди спать, я попытаюсь отбиться от Рипера сам. — У тебя ничего не выйдет, но удачи, — вставая из-за стола и так же направляясь к выходу из кухни сказал Гот. — Спасибо, — посмеиваясь сказал Гено и ушёл в свою комнату…