Part 2
24 декабря 2020 г., 12:23
Клубы дыма заполняли пространство, пряча вещи в сером тумане безысходности. Тэ лениво водит взглядом по предметам его небольшого кондо, не заботясь о тлеющей в руке сигарете. Не было сил делать даже затяжки, ощущая горький привкус на языке и жжение в легких, тело ныло и без прямого попадания никотина внутрь.
Даже сквозь сильный и въедливый запах Ким чувствует нотки парфюма своего личного мучителя. В голове белый шум путается с ненавистью и жалостью к себе, только ухудшая ситуацию. Приподнимаясь, скривив лицо от новых ран, парень открывает окно, впуская посторонние шумы и "свежий" воздух в эту обитель.
Хочется кричать, но тишина так приятно ласкает слух. Хочется рыдать, но сухие щеки ласково целует ветер. Поэтому остается лишь наблюдать за суетой из-за стеклопакета, как за скучным и однообразным фильмом, успокаиваясь и принимая действительность. Каждый прохожий или проносившийся мимо автомобиль, точно рыбки в аквариуме, путающиеся в своих делах, как в пластиковых водорослях. Тэ вяло следит за ними, позволяя потоку унести вместе с суетой его проблемы.
Он не выдерживает дольше пятнадцати минут. Тело требует душа, а душа бальзама, чтобы избавиться от оставшихся липких прикосновений.
Поднявшись, Ким обходит сметенные в кучу осколки, которые Хосок заставил убрать, чтобы не порезаться, и медленно идет в ванную. Уже там скидывает футболку, испачканную в сперме, отправляя туда же подаренную юбку, и встает под теплые струи воды. Они не приносят спокойствия, приятных ощущений или чего-то похожего, о чем так часто пишут и говорят. Вода просто медленно стекает по мягкой коже, подчеркивая кровяные подтеки, очерчивая каждый из них отдельным ореолом. Теплый водопад позволяет замаскировать ту боль, испытанную ранее, но не снимает морального истощения, накопившегося за это время. Обидно, что всё это не становится панацеей.
Сейчас Тэхен находится на той ступени, когда даже оставленный Чоном белый порошок не принесет никакого удовольствия и блаженства. Вещество не решит его проблем, только убьет самообладание, приводя к неописуемым последствиям.
На руку льется холодный шампунь, чья пена укрывает волосы белесой шапкой пузырьков и окутывает всё вокруг приятным цветочным запахом. Самое удивительное - Ким никогда не думал о самоубийстве серьезно. О побеге, о ненависти к себе, о боли и унижении, но не о собственном конце. От такого исхода его пробирало, накрывая истерикой. Поэтому он считал себя слабым. Не мог сделать такую простую вещь, как один порез, удушье или отравление, уносящие в безмятежность.
В комнате вновь раздался звонок, на чей звук Тэ лишь повернул голову, но даже не попытался подойти. Плевать кто требует внимания, потому что надоело бежать по первому зову. В этот раз каким-то юношеским максимализмом хочется дать отпор. Вода продолжала скользить по телу, расслабляя мышцы, отчего не хотелось покидать единственное теплое место.
Трель не переставала звучать, раздражая и действуя на нервы. Обозлившись, Ким выключает душ, ежась от резкого холода, идущего из открытого окна в комнате, и направляется к мобильному телефону. Делая пару шагов, он наступает на незамеченный осколок, шипя и матерясь, подскальзываясь и падая на несколько других. Рану на разрезанной коже щиплет, а особо острые края впились, застревая в мясе, вызывая пульсирующую боль. Он сидит и смотрит на пол, где появляются пятна его крови.
Больше нет сил. Дрожащей рукой парень выводит замысловатые узоры, рисуя картины алыми ручьями. Его накрывает истерика, пробирающая до костей. Тот самый немой крик не от боли, а от бесчувствия и безысходности. Тремор подбирается к пальцам, а вода, стекающая с мокрой челки, стирает очертания реально мира. Ким наклоняется ближе, чтобы рубин крови смешался с алмазом слез и смотрит, как растет это пятно. Оно стремительно расползается напоминая ту зияющую дыру в душе, а в нем виднеется его отражение искаженное ужасом.
Ему нужна помощь, но нет сил просить. Даже не у кого. Хоби не приедет, не останется, чтобы утешить. Просто трахнет тело и душу, оставляя то, к чему приучил, исчезая, пока вновь не станет нужен. Тэ уже проходил через это.
-П-пожал-луйста... Я так х-хочу домой, - Ким плачет, как маленький ребенок, доставая острые осколки из худых ног и укладываясь недалеко от них в позу эмбриона.
Он действительно хочет домой, но даже ему не ясно, где его "дом".
***
- Чон! Вернись немедленно! - Девушка бежит по широкому коридору загородного поместья, сделанного по типу восемнадцатого века. В ее руках мягкая кукла, так похожая на свою обладательницу. Длинные черные волосы, заплетенные в специально растрепанные косы, черная кожаная юбка и облегающий топ, подчёркивающие миниатюрное тело. Грузные ботинки на стройных и ровных ножках громко стучат об пол, отдаваясь эхом по всему помещению. - Да ни за что, ты меня убьешь, - смеясь, мимо прислуги проносится юноша, стремительно сворачивая на повороте и перепрыгивая через ступеньки. - Я тебя по-любому убью, ты просто зря оттягиваешь время! - Она кричит это в спину, следуя за парнем, слегка отставая. Выпуская свои черные путы, тянущиеся вслед за убегающим парнем, их резко пресекают внезапными вспышками. - Так! Чонгук! Санхи! Я говорила уже, чтоб дома никаких драк. Только в зале, - на первом этаже, куда ураганом залетели молодые люди, со скрещенными на груди руками их встретила женщина, чей взгляд испепелял. - Он испортил подарок от Чансона, мам! - Возмущениям девушки не было предела, пока виновник лишь посмеивался в кулак, отходя подальше от пострадавшей. - Гук, - закатив глаза и выдохнув, она подозвала его ближе, дождавшись, когда тот подойдет, дала легкую, но ощутимую затрещину. - Я говорила уже не раз, прекрати лезть к сестре. Ты знаешь, чем это чревато. Парень потирает место удара, продолжая ехидно улыбаться, пока девчушка, топнув ногой, не скрылась в поисках необходимых принадлежностей для реабилитации игрушки. - Он использует ее, пытаясь втереться в доверие нашей семьи. Такого я не могу позволить, тем более с ней, - серьезность и прохладный тон заставили женщину выдохнуть спокойно. Все-таки, это просто беспокойство за сестру, а не способ отыграться за свои утраты. - Следи за этим, но не порть ее влюбленность. Вспомни себя, когда... - Не надо, - грубо перебил сын, прекращая попытки вернуться к этой теме, - не хочу об этом вспоминать. И ты забудь. Бросив лишь "как знать", она удаляется в направлении своей комнаты. Парень смотрит в пол, пропуская через себя те дни, когда период любви настиг и его. Это слишком больно. Ему, как единственному сыну семьи и старшему в доме Чон, самой главной семьи Ада, известно о боли многое. И эта самая страшная. Встряхнув головой, раскидывая пряди черных волос по лицу, он убирает руки в карманы, оттягивая их в свободных спортивных штанах. Медленно выходя из дома, оглядывая окрестности особняка, парень идет по дороге, поднимая клубы пыли носками ботинок, стараясь не думать о сестре, которая сейчас явно воркует со своим ухажером. Его это бесит и злит, ведь Гук видит насквозь этого лжеца. Предаваясь своим мыслям, Чон приходит к излюбленному месту, куда ноги приносят его на автомате каждый раз. Маленький пруд в небольшой чаще садика за огромным зданием. Здесь всегда тихо и никогда никого не бывает. Уже оказываясь почти у кромки воды, он слышит странные мычащие звуки. Сердце пропускает удар. Слева от него, приблизительно в паре метров, лежит тело какого-то парня. На нем нет одежды, ноги покрыты корочкой крови, точно цепями, а на лице красуются белые полоски от слез. - Опять?.... Он медленно подходит, скидывает с себя теплую кофту и, поднимая на руки тело, направляется назад в особняк, хмуря брови. Что в этот раз? А главное для чего. Пробегая на доступной его силе скорости, чтобы никто из родных не учуял исходивший от человека запах жизни, Чонгук залетает в свою комнату, закрывая дверь. Выбирать особо не приходится, это вынужденная мера. Чон говорит себе, что уже все прошло, отпустило и забылось, не замечая с какой тяжестью ему дается вновь открыть тайную комнату за стеллажом в спальне. Игнорирует внутренний протест, укладывая нагое тело на мягкую простынь, не слушает возмущения нелепых чувств, полностью абстрагируясь от надоедливого разума. Набрасывает одеяло на путешественника, присаживаясь в кресло напротив и смотрит какое-то время. Все в этом помещении давит на него.. Звон в ушах складывается в смех, а стены будто отражают его, приумножая в памяти его влияние. И так медленно, почти ненавязчиво рисутется портрет... Уйти. Оставить. Забыть и уничтожить. Сделать так же, как поступили с ним, а то и хуже. Парень достает телефон, открывая переписку со своим лучшим другом. Юнги для него скорее брат, родня, чем некто пресловутый под понятием "друг". Он принимается вкратце описывать ситуацию, получая такое необходимое и ожидаемое: "Я постараюсь помочь. Надеюсь, не получится, как в прошлый раз." Гук злится на то, что все, как назло, припоминают ему самую большую ошибку в жизни. А это ошибка охотно всплывает в мыслях, вырисовываясь из штрихов в полноценную картину за несколько секунд, а после отказываясь исчезать назад в чертоги. И снова смех, запах, танцы и мягкие поцелуи.. Снова он. - Черт, - парень вновь берет телефон, лишь бы отвлечься от этого. Мин что-то пишет и это слегка помогает.***
Очередной хвалебный очерк был выпущен на его выступление в главном театре всего Ада. Пак Чимин - достояние Преисподней. Секрет его успеха хочется знать многим, а побывать в постели со столь привлекательным суккубом - всем без исключения. Одна его улыбка уже доводит до исступления, примагничивая в зал все больше и больше народу, правда после представления все получают истинный восторг от выступления, а не только от сексуального и невинного парня. В нем умело сочетается несочетаемое. Чимин подпирает стенку тренировочной студии, читая в сообщениях очередные упреки менеджера. Прикусывает губу, сдерживая любой комментарий на вредную мегеру и лишь тяжело выдыхает. Ему нужно поддерживать форму, хотя силы давно черпаются из резервов. Парень давно перешел на подножный корм, состоящий из цветов и травок, хотя самой лучшей подпиткой энергии для него служит секс. Страстный, безумный, животный. Наверное, именно им он займется сегодня, чтобы просто скинуть напряжение и стресс, после всей череды мероприятий.
