Замигает свет

      Даже любимый Париж не смог впечатлить Гермиону больше, чем нежное, почти интимное прикосновение профессора Малфоя. Перед сном она раз за разом прокручивала в голове сцену в подсобке: ей хотелось до мелочей запечатлеть каждую деталь в своей памяти. Поворот головы профессора в ее сторону, его улыбка, мягкость его рук. Глупая улыбка не сходила с лица девушки, и ее отец не на шутку забеспокоился: вдруг защемило какой-то нерв. В Хогвартс Гермиона возвращалась безнадежно влюбленной.       Первыми же занятиями стояли зелья. Гермиона проснулась на час раньше и заперлась в ванной с твердым желанием овладеть чарами красоты. Она изучила несколько книг за каникулы и, смущаясь, попросила помощи у Парвати. Та удивилась, но объяснила некоторые тонкости однокурснице. Разницы до и после чар Гермиона не заметила, но ощутила прилив уверенности. Поправив форменный галстук, она направилась завтракать, чтобы первой прийти на занятие.       В Большом Зале профессора не было. Гермиона не удивилась: как-то в разговоре Драко признался ей, что он по натуре сова и ему трагически сложно просыпаться в семь утра. Видимо, первый день после каникул тяжело дается не только ученикам. Расправившись с яичницей, тостом и кофе, Гермиона попрощалась с Роном и Гарри, у которых, как они признались, не было настроения для занятий (зато было настроение поспать), и направилась к подземельям.       Сердце учащенно билось, низ живота тянул от волнения. Рациональная часть Грейнджер не уставала напоминать сентиментальной, что она могла все надумать, возвести его действия в абсолют и неверно трактовать события. Но коленки подкашивались по мере приближения к кабинету, а дыхание сбивалось. Гермиона было занесла руку, чтобы вежливо постучаться, но в последний момент передумала и тихо проскользнула внутрь.       Никого. И неудивительно: до занятия еще целых полчаса. Грейнджер заняла излюбленное место: второй стол в правом ряду. Оттуда был лучший вид на доску (и профессора). Было тихо. Девушка вытащила учебник, пергамент и несколько перьев, затем достала из ящика свой котел и некоторые инструменты. Она не знала, куда себя деть, и уже жалела, что пришла настолько заранее. Грейнджер успела проверить, не донесли ли младшекурсники какие-то задания и эссе, успели ли забрать старосты проверенные работы, навела порядок на полках для сбора домашних работ и десять раз измерила шагами кабинет (получилось сорок два в длину и двадцать шесть в ширину). Она взглянула на часы и ужаснулась: прошло всего десять минут ожидания.       Внезапно распахнулась дверь подсобки, и из нее вылетел взъерошенный профессор. Его обычно уложенные волосы сейчас были всклокочены, мантию он не надел и пытался на ходу застегнуть манжеты рубашки. Воротник не был опущен, а развязанный галстук лежал на плечах. У Гермионы перехватило дыхание: профессор выглядел так по-домашнему, что у нее защемило сердце. Малфой едва сдержал испуганный вскрик и лишь прижал руку к груди: — Пресвятой Мерлин, вы меня так испугали, Гермиона! Я не ожидал, что кто-то уже пришел. — Моя вина, профессор, — потупила взгляд девушка. — Я слишком рано проснулась, — почти правда, — не знала, чем себя занять, — тоже истина, — поэтому пришла сюда. Вы, наверно, не услышали мой стук, — а это уже ложь, — поэтому я зашла и начала готовиться к занятию, — выпалила она на одном дыхании.       Во время этой тирады Драко все же смог расправиться с непослушными манжетами и застегнул верхнюю пуговицу рубашки. Теперь он боролся с галстуком, который почему-то именно сегодня ему не поддавался и упорно отказывался затянуть узел. Оправдания девушки он едва ли расслышал, но он и не нуждался в них: это же Гермиона, которая и так могла бы в любой момент прийти сюда без разрешения, поэтому проблемы он не видел. Зато неловкость ощущала Грейнджер, которую дико смущало отсутствие ответа профессора. Наблюдая за неравной схваткой «Малфой против галстука», она неуверенно протянула: — Профессор, может быть, вам нужна помощь?..       Драко отчаялся разобраться с непослушной тряпкой. Все утро ему казалось, что его кто-то проклял: сначала он проснулся с дичайшим похмельем и дал себе клятву больше не верить «ну давай еще по одной, ничего же не случится» от Нотта; затем он обнаружил, что проспал завтрак; затем не смог найти свою мантию, а когда нашел, ужаснулся ее состоянию и срочно вызвал домовика на подмогу. Галстук был последней каплей в этот океан утренних неудач, поэтому он смиренно опустил руки и пробормотал: — Ваш выход, мисс Грейнджер.       Гермиона опасливо приблизилась к Драко. Она стояла так близко, как никогда до этого, и чувствовала его дыхание где-то в районе макушки. От профессора пахло чем-то хвойным и средством для очистки котлов. Пальцы дрожали, но она аккуратно обхватывает тонкие полоски и привычным жестом начала их переплетать между собой. Девушка едва дышала. Ей казалось, что любой звук нарушит эту идиллию, и она старательно оттягивала момент, когда у нее больше не будет причин касаться профессора. Не удержавшись, Гермиона расправила воротник и провела руками по плечам мужчины. Его рука было дернулась к её лицу, но в этот момент кто-то постучал в дверь. Они отскочили друг от друга, момент был упущен. Откашлявшись, Малфой крикнул: — Войдите!       ... и вернулся в подсобку за мантией. А Гермиона вспомнила, как дышать.