Замигает свет

      Гермиона тяжело выдохнула. Ассистировать профессору Малфою было сложно, но увлекательно. Впрочем, за что бы ни бралась Гермиона, она делала это на 100, нет, 300 процентов. Поэтому работу, на которую Малфой давал ей на неделю, она выполняла за три дня. Он ругался, что Гермиона себя не щадит, и все время пытался утаить от нее часть заданий студентов. Но профессор не подозревал, что во внеучебное время она еще и проводила консультации для отстающих, поэтому даже самые безнадежные студенты умудрялись делать успехи на занятиях.       На самом же деле Гермионе было откровенно скучно. Программу всех дисциплин она прошла еще летом, поэтому могла спокойно сдать ЖАБА хоть посреди ночи; Гарри и Рон, конечно, проводили с ней много времени, но еще чаще они появлялись на квиддичном поле; Джинни и Луна не так успешно справлялись с домашними заданиями, поэтому едва балансировали между личной жизнью и учебой. Еще она поддерживала переписку с Виктором и Флёр, но в последнее время новостей было не так много, чтобы постоянно им писать. Поэтому всю свою нерастраченную энергию Гермиона направляла в подготовку к поступлению в медицинскую академию и работу с профессором Малфоем.       Гермиона стала чувствовать его теплое отношение. Когда она приходила за работами младшекурсников, ее ждали не только свитки, но и горячий черный чай с ложкой мёда, сладости и короткая, но приятная беседа с профессором; как Малфой и обещал, он изобретал новые задания, которые требовали от студентки не только исключительных знаний, но и изобретательности в решении зельеварческих задачек; иногда им выпадали совместные дежурства в Хогсмиде, и они неспешно прогуливались по улицам и общались, но параллельно следили за студентами.       Но чем больше времени Гермиона проводила с профессором Малфоем, тем сложнее ей становилось разобраться в своих чувствах. Она жила от встречи до встречи, считая часы до момента, когда закончатся занятия и она сможет зайти на чашечку чая в кабинет в подземельях. Её день сужался до разговоров с Малфоем. Она ловила каждый его взгляд, каждую его улыбку, каждую эмоцию на его обычно строгом лице. Грейнджер приходило в голову, что природа ее интереса становится все более болезненной и неправильной, но не могла отказать себе в этих недолгих беседах.       По ночам она долго не могла уснуть и избавиться от мыслей "а что если..." Что, если бы она была на несколько лет старше? Или он младше? А если бы она была его коллегой, а не студенткой? Если бы они вообще не были волшебниками? Промаявшись, она засыпала лишь под утро, но даже во снах ее преследовали нереалистичные сценарии ее собственной жизни.       Время близилось к Рождеству. На новогодних каникулах Гермиона планировала поехать к родителям и несколько дней провести у Уизли. Когда в Хогвартсе начали украшать Большой зал, она окончательно разленилась и едва могла заставить себя засесть за проверку контрольных работ четвертого курса по зельеварению. Казалось, что остальным студентам думать тоже было лень, поэтому Гермиона со вздохом откладывала работы, которые она не могла принять, и эта стопка все росла и росла. Проверив последнюю работу слизеринца, она оглядела свой рабочий стол. Сорок пересдач. Больше половины студентов не справились с финальной работой, поэтому после возвращения с каникул ей придется еще раз провести с ними консультацию и повторно принять задания. Заклинанием подняв свитки в воздух, Гермиона решила отлевитировать их в кабинет профессора Малфоя.       Вечерело. На улице стоял жуткий мороз, но все же некоторые ребята выбрались на задний двор и играли в снежки. Остальные же сидели в гостиных у камина и грелись. Гермиона шагала по пустому Хогвартсу и снова начала думать про профессора. Она приготовила ему рождественский подарок и планировала отправить его с совой Уизли. Ей было интересно, подарит ли ей что-нибудь профессор или такая мысль ему даже в голову не приходила.       Она и не заметила, как подошла к кабинету зельеварения. Для приличия постучавшись, Гермиона отворила дверь и заклинанием зажгла свет. Профессор, видимо, отошел, поэтому девушка спокойно разложила работы по стопкам факультетов, проверила, не донесли ли должники ей задания (оказалось, что нет), и направилась к выходу, но внезапно услышала: — Гермиона, это вы?       Она увидела, как Малфой выходит из подсобки, отряхиваясь от пыли. Рукава его черной рубашки были закатаны, обнажая предплечья, на которых Гермиона к своему удивлению обнаружила татуировки (совершенно маггловские!), а лакированные туфли он сменил на мягкие тапочки. Профессор выглядел уставшим, но вместо отдыха он выбрал, кажется, инвентаризацию своих запасов. — Да, профессор. Простите за беспокойство, я занесла работы четвертого курса. Не думала, что вы еще тут, — улыбнулась Грейнджер. — Да, как-то я задержался сегодня, — почесал голову Малфой. — Но, понимаете, мне покоя не давало то, что я недосчитался корней мандрагоры! Уже думал, что вор завелся. Но, — развел руками, — все проще. Я просто не умею считать.       Гермиона хихикнула. Она любила, когда профессор сбрасывал маску и становился (конечно, только наедине) расслабленным и веселым. В последнее время он чаще был не в духе, поэтому смена настроения не могла не радовать девушку. — Хорошо, что вы решили эту задачку. А то наверняка все каникулы мучались бы и сорвались бы в Хогвартс в свои законные выходные. — Вы как всегда правы, Гермиона, — заулыбался Малфой. — Я бы не спал ночами и мысленно пересчитывал полки с ингредиентами. Чаю? Или уже слишком поздно? — спохватился он. — Не откажусь.       Гермиона прошла в подсобку и устроилась на своем любимом кресле. Оно было немного потрепанным, но безумно мягким и комфортным. Она в нем провела много часов за проверками работ или собственными заданиями. Драко отлевитировал поднос с чашками и закипятил чайник. В полной тишине он разлил напиток и положил по ложечке мёда. Гермиона обхватила чашку обеими руками и уставилась на профессора. Он обмяк в кресле и, кажется, первый раз за день расслабился. — Какие планы на каникулы? — О, я поеду к родителям, — ответила Гермиона. — Мы давно не виделись. После Рождества мы вроде собираемся в Париж, но все зависит от тетушки Эммы. Она не горит желанием видеть моего отца после его выходки на её юбилее. — И что же он натворил? — рассмеялся Малфой. — Он совершил чудовищную ошибку — напомнил, сколько ей исполнилось лет. С тех пор папа впал в немилость. — Мерлин, как он мог! — деланно закричал мужчина. — Это же главное правило джентельмена! — Боюсь, мой отец слабо представляет тонкости этикета. Он все-таки стоматолог, а не лорд, — подколола его Гермиона.       Малфой примирительно поднял руки. — Туше.       Повисла тишина. Гермиона подумала, что сейчас отличный момент для ее рождественского подарка, поэтому, прошептав "Акцио" под недоуменный взгляд профессора, призвала его из спальни. Нарядная коробка упала аккурат на колени профессора. Он вопросительно выгнул бровь. — С Рождеством, профессор. — Гермиона, не стоило... — Но я же уже сделала это, — пожала плечами девушка.       На лице Малфоя появилась мальчишеская улыбка, пока он воевал с упаковочной бумагой (упаковка, как и полеты на метлах, не были сильной стороной Гермионы). Конечно, это была книга. Даже не одна, несколько. — Это что, трилогия Толкина? — вскричал профессор. — Быть того не может!       Малфой не был снобом и уважительно относился к магглам. Единственное, что его пугало, — это стоматология (после лекции Гермионы о профессии ее родителей он зарекся обращаться к маггловским врачам), к остальному он относился с почти ребяческим восторгом. Особенно его заинтересовала литература. Гермиона уже одалживала ему некоторые любимые томики, но "Властелина колец" у нее в Хогвартсе не было. Драко было особенно любопытно, как магглы видят магический мир, поэтому вопрос с подарком решился быстро. — Надеюсь, это скрасит ваши скучные выходные в поместье, — съязвила Гермиона. Малфой не раз жаловался, что ему предстоят праздники с приемами едва ли не каждый день (а приёмов он боялся даже больше, чем стоматологов). — Конечно, скрасит. Спасибо, Гермиона, — он повернулся к девушке и внезапно взял ее за руку. — Ваш подарок все еще в пути, я оказался не таким предусмотрительным.       Гермиона вспыхнула. Он тоже ей что-то приготовил или это вежливая отговорка, свойственная аристократам? Но глаза Малфоя лучились искренностью, поэтому она аккуратно сжала его пальцы. — Пожалуйста, профессор. Хорошего вам Рождества. — И вам счастливого Рождества, Гермиона.