Улетели в лето

19.40. У бассейна.

— Паша, — судорожный выдох, — ты в порядке? Тишина. Секунда, две, три. Блять. — Сука, — тянет Дан, сжимая трубку. — Ответь мне, — почти что умоляет. — Ты меня застал врасплох, — признается почти шепотом. — Дан, — начинает, а певец уже улавливает знакомую интонацию Паши. — Паша, — голос надрывается, почти плачет. — Помоги. — Что конкретно тебя интересует? — резко появляется знакомая сталь в голосе, как и у его любимого босса. Защитная реакция, когда загнали в угол, прижали к стенке и нет других способов или просто искать нет никаких сил. — Насколько я могу быть, … — путается в мыслях, — нет, не так, как мне начать или что сказать, чтобы не делать ей больно? — трет лоб, поставив локти на голые колени. — Ей больно будет всегда, ты не найдешь нужных слов, — задумался. — Возможно, она сама поможет тебе вывести этот разговор, не знаю, что и сказать, кроме того, что все твои иллюзии Тина может разбить за считанные секунды, — ещё одна пауза. — Будь готов к тому, что тебе придется после вашей поездки собирать сердце снова. — Ты так плохо о ней думаешь? — хмуро вслух спросил Дан, испугавшись своих мыслей. — Вовсе нет, — смутился. — Знаю, проходили, — устало выдыхает. — Она не любит моменты, которые не в силах контролировать, поэтому не привыкает к людям, которые окружают, и не доверяет им, круг знакомых сужается с каждым годом, — комментирует Паша. — У нас даже с ней есть рождественская шутка, — вспоминает, тепло улыбаясь. — Какая? — искренне интересуется Балан, на секунду изображая что-то на подобие хорошего настроения. — Мы садимся около елки, зажигаем камин, Тина готовит какао с маршмеллоу или как там его правильно, — смущается, но с улыбкой продолжает. — Я зачитываю людей в телефоне, и Тина решает удаляем мы человека из нашей творческий жизни или нет, — смеется.       Дан с замиранием сердца и с легкой улыбкой слушает такой редкий, но искренний смех Тининого Палача. Издает теплый смешок в ответ. На большее он не способен. Слишком любит. Слишком хочет узнать. Слишком. — Много удаляете? — глупый вопрос человека, желающего продолжить разговор.       Поймав этот момент, Паша перестает улыбаться. — Достаточно, — лаконично. — Тина прекрасная, но со своими монстрами в голове и в душе, в твоих ли силах изменить ситуацию? Не знаю, честно, — последнее произносит с глубоким вздохом. — Рисковать надо, чувствовать, желать, добиваться, по-другому жизнь будет скучна, даже имея кучу концертов, фанатов и проектов, — резюмировал. — Спасибо, Паш, — благодарен. — А еще вопрос… — Нет, даже не думай, — сразу понял. — Дан, ну смешно. — Паша, но это же её сын, — разочарованно выдыхает Балан, смотря на вечерний отель в виде подковы… Столько огней. Столько тут счастливых семей можно заметить: с маленькими детками, подрастающими, уже считающими себя взрослыми, да-да, те, что крутят курортные романы, целуясь с аниматорами в детской комнате. — Вот именно, это её сын, он копия Тина. Такой же проницательный, внимательный, умный и своенравный, — рассказывает. — Но главное другое, — Дану в момент показалось, что Паша даже оскалился. — Что? — выдох. — Что главное, Паш? — Ты ему не нравишься, — спокойно, жестоко отрезает Орлов, слыша, как Дан тяжело дышит в трубку. — Тина уже разговаривала с ним о тебе, я был свидетелем, — медлит. — Ему не нравится даже ваше общение, не то, что союз. Поэтому, заканчивай, Дан. Серьезно говорю, — серьезно и безапелляционно. Настоящий Палач. Где взять воздух, который так необходим. — Паш, спасибо, я понял, — выдавливает вынужденную улыбку. — Давай, спасибо. — Ты держись, — уверенно говорит Павел, пытается поддержать. — Однажды, встретишь ещё свою любовь! — Много раз так говорил, да? — нервно усмехается Дан, растирая свой лоб, слыша тяжелый вздох Паши. — Зачем ты так? — смягчается. — Это жизнь, Дан, а не голос. Тут Тина немного другая. — Паш, — голос надорвался, — Она моя Кенгуруш, — до ран, мучая губы, шептал Дан. — Я, — выдох. — Я, люблю, — всхлип. — Паш, я люблю её. Тишина. Снова. Давящая тишина. — Дан, — обреченно выдыхает Орлов, сжимая трубку. — Черт, я не знаю… Тишина. Давящая тишина. Нечем дышать. — Дан, там Тина, я должен идти. — сбросил. Там. Тина. Его. Тина.       Сжав до побелевших костяшек телефон, Дан почувствовал, как будто внутри что-то разорвалось. Больно. Нестерпимо больно. Неужели это то, самое, что все так хотят, все так ждут. Ищут, бегают, иногда меняют, награждая правда каждого второго таким дорогим «люблю» . Словно в магазине купили, а потом поменяли, или выкинули, на крайний случай подарили подружке или другу. Доносить. Любовь? Нет. Нет. Нет. Мотает головой, прогоняя неправильные мысли. Для него Любовь это не то же самое, что и для всех. Он любит по-другому: до дрожащих пальцах, до нежных улыбок, до рыцарских поступков. Он любит одну и единственную, другую ему не надо. Если не с ней, значит не с кем. Закусив губу, Дан слабо покачивался на месте, не разжимая руку. Что теперь делать, куда бежать. Рискнуть однажды, чтобы потом не жалеть, что не поговорить или не рвать душу ни себе, ни Тине. Слишком сложно. Слишком больно уже, а что будет после. После всего, что между ними может получиться. Встав на ватных ногах, мужчина побрел по дорожке, прокручивая без конца сказанные слова, вдребезги разбившие мечту о счастливой семье. Дан решил, что сегодня ему надо погулять вдали от Тины и остальных друзей. Слишком много мыслей. Слишком много боли надо переварить и хотя бы попытаться решить за двоих. Опять. Один решает за двоих.       Неужели во всех отношениях, кто-то один решает дальнейшую судьбу, причиняя сильнейшую боль тому, кто преданно ждет и надеется на счастливый исход. Дан решил не афишировать отношения и оказался прав. Может и сейчас, может и сейчас его решение расстаться с Тиной не успев побыть вместе будет правильным.       Монатик, стоящий сзади печально посмотрел вслед молодому человеку, возвращаясь к разговору со своей семьей по facetime. Певец показывал им территорию и обещал свозить сюда, если понравится. Слишком вовремя. Слишком удачно.

20:10. Номер Тины

      Устало смотря на море, девушка ожидала ответа на сообщение. Телефон Тины подал признаки жизни. — Привет, — раздался голос Паши. — Ну, здравствуй, — цокнув начала Тина. — С кем ты так долго занимал линию?! — возмутилась, перебирая край своего вечернего платья. — А если бы со мной что-то случилось, — не унималась. — Тин, — недовольно отрезал Паша. — Ты, вроде, на отдыхе, не отдыхается? — смягчившись в привычной манере поинтересовался. Но от девушки было сложно что-либо скрывать. — Что-то случилось? — напряглась Кароль. — С каких пор у нас появились тайны друг от друга? — Кенгуруш, — случайно обронил Паша, резко замолчав. — Как ты меня назвал?! — мотнув головой, переспросила Тина, замирая. — Тинуш, — поправился, искренне надеясь, что отчетливо она не услышала. Она услышала. — Тин, в общем, давай чуть ближе к делу, я что-то очень устал, — протяжно выдохнув, проговорил Орлов. — Чем ты так утомился? — интересуется. — Да с твоим Ба… — не понимая, что несет, говорил правду Орлов. Вот она — привычка «С Кароль только правда». — С твоим Барабанщиком разговаривал говорю, — выкручивается.       Тина недоверчиво прищуривается. Не нравится ей такое поведение Паши. — Ты странный какой-то… — резюмирует, поджав ноги под себя. — Связь плохая, Тин, — пытается улыбнуться через трубку. — Поэтому я слышу твои напряженные вдохи? — подняв брови, уточняет. Тишина. — Паш, — грустно отзывается. — С каким пор ты стал мне врать?! — Тин, — мнется. — Не моя головная боль, не могу переложить на твою, — комментирует, нервничая. — Хорошо, — на удивление Орлова, быстро соглашается с такой участью. — Я звонила, чтобы сказать, что у меня все хорошо. — Я рад, — улыбается. — Ладно, Пашечка, побегу на ужин, целую, — она уже хотела сбросить, как Орлов добавил: — Тин, — пауза. — Звони мне, ладно? — Паш, сам сказал отдыхать, — смеется. — Если больно станет, то звони, в любое время. Я рядом, — бросает эту фразу и отключает.       Оставляя девушку в недоумении.

20:30. Ресторан.

— Тина, где жениха потеряла?! — усмехается Леша, за столом. — Понятия не имею, мы как приехали, больше не виделись, — пожимает плечами.       Поедая свою рыбу, девушка вспоминает прямой эфир Потапа и становится как-то не по себе. Почему так много людей делают на ней какие-то просмотры, рейтинги, ведь она же такой же человек, мечтающий о личном счастье и спокойствие. Ладно журналисты, фанаты, ведущие, но друзья, люди, с которыми ты работаешь, твои коллеги, которые как никто разделяют и понимают все прелести и нюансы профессии, почему так поступают… — Какие планы на вечер? — интересуется Монатик. — У меня никаких, — отвечает с улыбкой Тина. — Мы с Настей будем смотреть романтическую комедию, — язвительно улыбнувшись своей супруге, рассказывает певец. — Не знала, что тебя привлекают романтические комедии, — хохочет Тина, вытирая рот салфеткой. — Он проспорил мне желание, — поясняет Каменских. — Теперь все понятно, — кивает довольный Дима. — Сейчас наберем еды и пойдем к себе, — рассказывает Алексей, воровато оглядываясь по сторонам. — Из ресторана нельзя выносить еду, Леш, — напоминает Кароль, поглядывая на Диму, который тоже наблюдает за происходящим. — Ой, правильная девочка, — повернувшись, махнул рукой. — Молчи.       Посмотрев на жену, Леша уточнил все ли она запомнила, где лежит нужная сладость. Та кивнула. Тина засмеялась, оглядываясь. На них с неподдельным интересом посматривал работник кухни, отвечающий за «безопасность еды». — Шоу начинается, — проговаривает Леша, резко вставая со стула, с характерным звуком отставляя его назад.       Настя подскакивает следом, бросая на пол вилку. Та ударятся об пол отскакивая куда-то в сторону. — Как мне надоели твои придирки! — крикнула девушка, привлекая внимание окружающих, в том числе того молодого человека, стоящего у выхода. — Саша, прекрати столько есть, это не придирки, — специально меняя имя, парирует ей Потап. — Это уже требование! Ты невозможно много стала есть, как ты собираешься домой лететь? У меня нет столько денег платить за перегруз твой и твоих новых вещей!- восклицает.       Тина с Димой давятся от смеха, но продолжают сохранять видимое спокойствие, дабы не испортить и без того плохую актерскую игру. — А вот и не прекращу, — еще громче кричит она, толкая его в плечо. — Если ты не остановишься, то я подаю на развод! - ставит ультиматум. — Подавай! — девушка со всей силы отталкивает молодого человека и идет накладывать нужную еду в тарелку, а заодно и в свою большую сумку.       Потап тем временем подошел к мужчине, который следил за порядком, что-то громко рассказывая, изредка указывая на Каменских. Тот лишь пожимал плечами, сдерживая улыбку. — Саша!!! — заметив подошедшую к столу женщину, Леша аккуратно схватил её выше локтя. — Поставь это, — отбирая тарелку из рук, с грохотом ставя на стол.       Тина нервно сглотнула, переводя на ошалевшего Монатика, который неотрывно следил за развитие сюжета. — Все, — говорит жене Алексей. — Мы, поели, — четко. — И сейчас уходим, — на этих словах, он чуть ли не волочет её за собой. Люди ошарашенно проводили их взглядами, возвращаясь к своим тарелкам.       Оставшись вдвоем Тина глубоко выдохнула, переведя странный взгляд на Диму. Он лишь пожал плечами, поджав губы. Подняв глаза они оба рассмеялись. — Почему нельзя было также с тарелки все аккуратно положить в сумку, как это делают все?! — задалась риторическим вопросом Тина. — Зато весело, — ответил. — Не то слово, — протянула Кароль, вспоминая, что так и не видела Дана, после того, как он ушел в свой номер. — Прогуляемся к морю? — предложил Дима после ужина, но Тина как-то неуверенно пожала плечами. — Я видел, как Дан ушел за территорию отеля, — вдруг ответил на вопрос, который сидел в голове у Тины, застав её врасплох. — Думаю, ты его не найдешь. — Хорошо, — кивнула. — Пойдем, прогуляемся.