22:45. У моря
— Ахах, — Тина, закрыв лицо ладонями, громко смеялась.
Девушка сидела на лежаке практически у самого моря и пыталась угадать, что показывает Монатик. Они играли в крокодила. В темноте было очень сложно разобрать движения певца, но огни от территории отеля немного освещали, правда девушке это мало помогало. Тина наклоняла голову, пыталась повторить, но упорно не могла понять.
— Я сдаюсь, сдаюсь, — замахав руками, протянула Кароль, падая на спину, не переставая хохотать.
— Вообще-то, — сел на соседний лежак Дима, наконец-то с ней заговорив, — Я был гигантской мягкотелой черепахой, — рассказал, серьезно глянув на коллегу.
— Кем? — поднявшись, поинтересовалась Тина, выпучив глаза и продолжая держаться за живот.
— Ну, Тина Кароль, — недовольно покачал головой тот, — Самое редкое животное в мире вообще-то, — поделился. — Вене твоя необразованность, ой как не понравилась бы.
Девушка закатила глаза, садясь ровнее. Бросив нежный взгляд на море, она вспомнила о своем сыне. Её любимый мальчик. Её гордость. О своей защите и самой большой мотивации.
— Это точно, — кивнула, спустя пару минут приятной тишины, певица. — Такой смешной, всё читает, всё знает. Спорить любит, учится отлично. Довольно часто созваниваемся, но все равно скучаю сильно-сильно. Так быстро повзрослел и с каждым днем все осознаннее и осознаннее, уже в некоторых моментах не сходимся во мнениях, ссоримся, — с легкой улыбкой рассказывала Тина, обняв себя за плечи.
— А как он относится к Дану? — вдруг вырвалось у Монатика.
Резко повернув на него голову, Тина нахмурилась, нервно убрав непослушные волосы. Дима же прикусил губу, бегая взглядом по напряженному лицу певицы. Явно застав врасплох.
— Не так быстро стоило задать вопрос? — смущенно глянув из-под опущенных ресниц, спросил вслух Монатик.
— Да, пожалуй, — выдохнула, отворачиваясь обратно к морю.
Пару минут они сидели каждый погруженный в свои мысли. Девушка нервно теребила руки, кусая нижнюю губу. Напряжение между ними повисло в воздухе, Монатик тысячу раз уже пожалел, что затронул такую больную тему.
—
Мама, я не думаю, что общение с Даном Баланом разумная затея, эти разговоры и слухи о вашем романе, самая настоящая глупость, — вдруг процитировала Тина.
— Это он тебе сказал? — уточнил.
— Да, причем после девятого сезона, — поджала губы, глянув на расстроенного Монатика. — Больше, как ты сам понимаешь, мы не поднимали эту тему.
— Тин, — начал Монатик, но инстинктивно обернувшись, он замолчал, ближе пододвигаясь к ней.
Тина удивленно глянула, слегка смутившись неожиданной близости с молодым человеком. Дима бросил ей шепотом:
— Все между нами, не волнуйся.
Резко поднявшись с лежаков, Монатик помахал ей рукой. Непонимающе уставившись на молодого человека, Тина уже хотела встать следом за ним, но любимые руки как раз вовремя легли на оголенные плечи, не давая этого сделать. Вздрогнув, Кароль запрокинула голову, улыбнувшись смотрящему сверху вниз на неё Дану.
— Доброй ночи, ребята, — попрощался Дима, собираясь уходить к себе в номер.
— Дим, — окликнула Тина, — посиди с нами, — предложила, сразу же почувствовав, как Дан сильно сжал её руку. Бросив короткий недовольный взгляд, она снова перевела на Монатика.
— Я устал, — понимающе улыбнулся, — Хочу спать.
Проводив взглядом молодого человека, Кароль повернулась к сидящему на соседнем лежаке Дану. Придвинув свой лежак к её, Балан сел по-турецки, вынуждая Тину сесть точно также. Поддавшись ближе к нему, девушка пригладила слегка торчащие волосы мужчины, мило улыбнувшись. Поймав её руку, Дан оставил короткий поцелуй на костяшках. Потянувшись к нему, Тина коснулась его обветренных губ облегченно выдохнув.
— У меня такое чувство, — прошептал он, отстранившись. — Как будто я вернулся домой сейчас. Мне так уютно рядом с тобой, — признался, оставив следом поцелуй на щеке.
— Где ты был? — поинтересовалась, вложив свою ладонь в его.
Переплетая их пальцы, Дан почувствовал, как все в его душе оживает и расцветает. Опустив взгляд сначала на руки, а потом поймав смущенный взгляд девушки, улыбнулся.
— Ты такая красивая, — с восхищением произнес мужчина. — Я каждый день думаю, что любить сильнее не умею, но вижу тебя и понимаю, что вот он предел моей любви, а на следующий день все повторяется. Ты как вода для пустыни или скафандр в космосе. Жизненно необходима, — не разрывая зрительного контакта, признавался и признавался Дан.
Любимые щеки наливались счастливым румянцем, а глаза светились самым ярким блеском. Изредка приоткрывая губы в изумлении, Тина не верила своим ушам. Она сидит на берегу моря, рядом с мужчиной, который признается ей в любви.
Все хо-ро-шо, наконец-то, на душе спокойно и легко. Даже как-то больно за это спокойствие.
Она же не должна.
— Дан, — выдыхает, опустив голову.
Балан ждет, поглаживая пальцами её костяшки.
— А если это все неправильно? — осмелилась спросить, поджав губы.
— Давай поговорим об этом? — предложил, взволнованно. — Но сначала, — улыбнулся.
— Иди сюда, — шепотом проговорил, потянув за обе руки её на себя. Легко поддавшись Тина перебралась к нему на бедра, удобно устроившись. Прильнув к любимым губам, девушка прикрыла глаза, полностью отдавшись чувствам.
Крепко обхватив её, как будто защищая от всего плохого в этом мире, Дан слегка углубил поцелуй, наслаждаясь самыми счастливым моментом в его жизни. Сердце спокойно и размеренно билось, разум затуманивался от нежности. Не отпуская её губы ни на секунду, Дан слегка прикусив нижнюю, оттянул на себя, вызывая у девушки тяжелый вздох. Кончики пальцев она прижала к его щекам, аккуратно вырисовывая слово: Лав. Теплый ветер сталкивался с морской прохладой, создавая идеальный, комфортный воздух. Для гармонии нужно: белое и черное, холодное и теплое, светлое и темное, Дракула и Ангел. Небольшие волны изредка ударялись о сказочный берег, лаская уши влюбленных. Звездное небо приветливо подглядывало за ними, одобряя их союз. Отголоски детской или уже взрослой отельной дискотеки абсолютно не нарушали их тишину, наоборот не давали совсем раствориться в сладостном моменте. Мужские ладони поглаживали ровную спину девушки, иногда поднимаясь к плечам, затем снова опускаясь на талию, заставляя чуть прогибаться в пояснице.
— Маленькая моя, Танечка, — отстранившись прошептал, коротко целуя в носик.
Спрятав голову на его груди, Тина тяжело дышала, не открывая глаз. Прижавшись губами к её макушке, Дан теснее прижал к себе, сжимая в своих объятиях. Она попыталась освободиться, но он только сильнее давил, не переставая целовать блондинистую голову.
— Сломаешь, — прохрипела.
— Никогда, — целуя висок, отрезал Дан. — Никогда не сломаю тебя, — шептал, покрывая лицо короткими поцелуями.
— Дан, — упираясь ладошками в его широкие плечи, отстранилась Кароль, с любовью заглядывая в карие глаза.
— Ты откуда такой нежный вернулся? — поинтересовалась, улыбнувшись краешками губ.
— Гулял, — пожал плечами Дан, отведя глаза в сторону.
— Гулял? — недоверчиво уточнила Тина, наклонив голову к своему плечу, пытаясь поймать и вернуть к своим глазам его.
— Почти, — уклончиво ответил, поглаживая пальцами бедра.
— Так, так, так, — прищурила глаза. — С кем ты, где там ты был?
— Об этом чуть позже, — поддавшись вперед быстро коснулся её губ.
Аккуратно пересадив Тину на соседний лежак, Дан взволнованно облизал губы, выдыхая. Взяв её ладони в свои руки, нахмурился.
— Тин, — не своим голосом произнес Дан. — Руки какие-то холодные… — отметил, опуская взгляд вниз. — Ты замерзла?
— Волнуюсь просто, — отмахнулась.
— Не волнуйся, — дотянувшись до её лица, он заглянул в голубые моря, на мгновение падая в них, забывая обо всем. Казалось, что в любимых глазах заключался весь смысл его жизни.
— Мне сложно, ты меня немного пугаешь, — натянуто улыбнулась, до боли прикусывая нижнюю губу. Что за глупая у них
общая привычка?
Отстранившись от её лица, Дан набрался смелости и начал разговор:
— Тин, мне сложно, боюсь не подобрать слов, прости, если все будет скомкано и не так складно, — проговорил. — Я не хочу заменять тебе Женю, — она ахнула, чувствуя, как глаза мгновенно застилают слезы.
Он говорит с ней о её душе, о её сердце, сам. Первый говорит. «Ведь, если человек не любит мою историю, он не любит меня. Если человек не любит мое прошлое значит он не любит меня».
— Я не хочу заменять Вене отца, — выдыхает. — И никогда не смогу. Ведь, это правильно. Так надо.
По её лица скатываются слезы. Самая больная. Самая важная тема в её жизни.
— Таня, хочу быть новой главой в вашей жизни, хочу стать для Вени другом, помощником, чтобы он всегда мог обратиться ко мне с любым вопросом. Защищать вас от невзгод этого мира. Тин, я бы все отдал, если бы только мог сделать тебя этим счастливой. Если бы я был волшебником, Тин, поверь, я бы исполнил твою мечту… — зажмурив глаза, она помотала головой.
Нет. Нет. Нет. Слишком много слов, чувств.
— Тань, я слишком сильно люблю тебя, слышишь, — схватив её за плечи, проговорил Дан, сильнее чем требовалось, сжимая пальцы на любимых плечах. — Никогда, слышишь, никогда не посягну ни на часть любви твою и Жени, мне так жаль, что это произошло, Тань, но я ничего не могу изменить и никто не может, но, если ты позволишь, если позволит Веня, — сглотнул, — я хочу быть рядом с тобой. Одно твое желание, и я навсегда тебя оставлю, лишь бы ты была счастлива. Лишь бы твои глаза горели и излучали такую любовь. Я принимаю твое прошлое, Тина, я разделяю его с тобой, понимаю, Тина, я понимаю, — говорил словно в бреду.
— Девочка, моя маленькая, девочка, — шептал, держа мокрое от слез лицо, шептал-шептал-шептал мужчина. — Я весь в твоей власти, ты моя самая главная нежность, моя любовь, моя единственная, Тина, я искал тебя всю жизнь, другие мне не нужны даже если ты уйдешь, я всегда буду любить только своего ангела, — смотря в её голубые, полные слез глаза, проговорил Балан.
Убрав его руки от своего лица, Тина вытерла лицо тыльной стороной ладони, глубоко вздохнув.
— Веня не хочет, чтобы мы общались, — горько сказала девушка, закрыв лицо руками, от новой волны эмоций.
Почему так сложно? Почему так больно?
— Докажу, — хватая за предплечья, дрожащим голосом сказал Дан. — Докажу, Таня, я докажу ему, что он может доверить мне тебя и просто доверять, слышишь? — тряся её за плечи, говорил-говорил-говорил мужчина.
Тина, закрыв рот рукой, сдерживала рыдания. Отрицательно, словно в бреду, замотав головой, она пыталась показать мужчине, что ей страшно, что все это слишком сложно и непросто. Она не может. Она не умеет. Её любви не хватит. Он слишком любит её, она не сможет столько дать ему, сколько готов отдавать он. Ошарашенно глянув на нее, словно, прочитав её мысли, Дан вспомнил и понял, о чем по телефону говорил Паша: «
кроме того, что все твои иллюзии Тина может разбить за считанные секунды»…
— Таня? — обреченно произнес мужчина, убирая руки от такого любимого и желанного тела девушки.
— Мне страшно, — тихо прошептала она похолодевшим голосом. — Все зашло слишком далеко, Дан, я не смогу тебя любить, не смогу, не сейчас, пожалуйста, — подняв на него голубые глаза.
— Что? — выдохнул. — Что ты имеешь ввиду?
— Мы не можем быть вместе, Дан, — быстро проговорила она, вставая с лежака.
— Стоять, — подорвавшись, он остановился её. — Что значит не можем? Тина, — держа руку выше локтя, требовательно спрашивал Дан, пытаясь заглянуть в слезливые глаза, которые девушка старательно прятала от проницательного мужского взгляда.
— Ты сказал, что если я захочу уйти, то ты меня отпустишь, лишь бы я была счастлива, — тихо повторила его слова.
— Мне надо тебе кое-что дать, погоди, — прошептал Дан, пытаясь найти подарок.
— Нет, — замотала головой. — Ничего не надо, пожалуйста, Дан, пожалуйста.
В одно мгновение мужчина отпустил руку, растерянно наблюдая, как Тина, почувствовав свободу, стремительно подняла свои босоножки и чуть ли не бегом уходила по остывшему песку к отелю. Дан обреченно смотрел ей в след, закусив нижнюю губу, пытаясь хотя бы физической болью перекрыть то, что сейчас творится в его душе. Ураган, цунами, землетрясение и пустота. Звенящая пустота. Пустота. Он обещал отпустить, обещал же.
Практически около каменистой дорожки девушка остановилась, обернувшись она увидела, что Балан так и не пошевелившись смотрит на нее. Облизав пересохшие губы, Тина повернулась обратно к отелю. Сделав шаг на дорогу, она в одно мгновение развернулась и побежала обратно к мужчине. Преодолевая все это расстояние за считанные минуты, она влетела в объятия Дана, ловя губы молодого человека.
— Я боюсь, — оторвавшись, прошептала Тина. — Я не знаю, как мы сможем… — она не успела договорить, молодой человек, взяв её лицо в свои руки, прошептал:
— Мы сможем, мы в любом случае сможем справиться со всем, что нас ждет.
Благодарно улыбнувшись, Тина обняла его за шею, закрыв глаза.
— Тин, — отстранившись, он залез в свой карман. — Этот подарок тебе, — протянув маленькую коробочку, прошептал Балан.
Дрожащими руками, смущенно поглядывая из-под опущенных густых ресниц, открыла Тина коробочку, ахнув от удивления.
— Это кольцо из розового золота, — объяснил Дан, — но я сразу понял, как-то интуитивно, что именно для тебя, там гравировка на нем, слово «любовь», — пояснил мужчина.
Едва удерживая коробочку в дрожащих руках, Тина отшатнулась в сторону, ошарашенно глянув на Балана. Не может быть. Так же не бывает.
— Откуда у тебя это кольцо? — не своим голосом спросила, глотнув.
— Купил сегодня, пока гулял, — улыбнулся. — Тебе не нравится? — заметив смешанные эмоции на лице певицы, поинтересовался. — Ты не любишь розовое золото?
— Люблю, Дан, —натянуто улыбнулась, подходя к мужчине.
Обхватив его одной рукой за торс, девушка устало выдохнула в шею, оставляя короткий поцелуй. Как же хочется спать.
02:30. Номер Тины.
Убедившись, что Дан спит, Тина аккуратно выбралась из его крепких рук, беря с тумбочки свой телефон. Натянув его футболку, девушка вышла на балкон, прикрывая за собой дверь. Ночью так приятно. Слабый, прохладный ветерок обдувает, освежая тело и рассудок. Быстро разблокировав телефон, Кароль, набрала Пашу, прижимая телефон к уху.
— Давай же, — протянула Тина. — Бери, Палач, бери трубку, — шипела она, пока не раздалось на другом конце:
— Если ты проиграла Балана или других турку тогда твой звонок оправдан, — сонно сказал Паша.
— Паша, проснись, — потребовала девушка.
— Ну, что тебе надо? — недовольно отозвался тот, садясь на кровати. Протерев глаза, Орлов глянул на время. — Чего тебе не спится на морском воздухе, а, певица Тина Кароль?
— Паша, блять, — сквозь зубы, процедила она. — Мне Дан кольцо подарил.
— И что? Ты замуж выходишь? — не понял мужчина. — Тина, я, конечно же, приду на вашу свадьбу, официальное приглашение принято, рад, что меня позвали первым, но все детали обсудим утром.
— Та заткнись ты уже, — закатила глаза. — Я недоговорила.
— Ну?
— Розовое золото и на нем с внутренней стороны написано «любовь», понимаешь, — начала Тина, подняв брови, намекая другу, чтобы тот начал понимать к чему она клонит.
— И что? Ты к розовому золоту же хорошо относишься, у тебя, кажется, было кольцо из розового золота, тебе Женя дарил, ты его еще потеряла. Там, вроде тоже «любовь» было выгравировано, — вспоминал Орлов.
Повисла пауза.
— Тина, — проснувшись, ошарашенно проговорил Паша. — Это что оно?
— Да, — коротко ответила, облизав губы и убрав волосы с лица. — Паша, это мое кольцо, я его в номере рассмотрела получше, там царапина на нем, помню даже как она там оказалась, но самое интересно другое. Когда я его потеряла, мне Женя сказал:
«Тина, ты обязательно найдешь его, потому что там написано любовь, найдешь любовь свою, ещё найдешь»… — рассказывала.
— Почему ты мне это не сказала?! — раздался сонный, но серьезный бас сзади.
Вздрогнув, Тина выронила телефон, который с характерным стуком шлепнулся на пол. Она непонимающе уставилась на стоящего хмурого в дверях Дана.
— Интересно, доживет ли твой телефон до приезда в Киев или мне уже стоит заказать новый… — проговорил Орлов сам себе, сразу услышав в чем дело.
