Улетели в лето

Тина сидела поздно вечером, закутавшись в плед и рассматривая пейзаж за окном, правда, мыслями она была далеко не здесь. Разговор с мамой дал немного сил и решимости все-таки оставить ребенка, даже несмотря на то, что Дан предпочел просто сбежать от нее. Мысли о том, что он просто воспользовался девушкой не покидали её ни на секунду. Такое поведение не похоже на мужчину, на её мужчину, пожалуй, это ключевое в данном вопросе. Тина не позволяла никому так себя вести с ней; всегда у всех, окружающих её людей были рамки, понятия, но не у этого самовлюбленного молдаванского певца. «Послать быть его далеко и надолго» — думала она, однако Балан слишком прочно поселился в голове и теперь разрыв отдавался гулкой болью в районе грудной клетки каждый раз, когда мысли возвращались к этой теме, а такое, кажется, было каждую секунду. — Тань, — тихий голос мамы ворвался словно ураган в спокойную гавань, женщина вздрогнула, слегка испуганно обернувшись на дверь, откуда исходил родной голос. — Что? — Знаешь, я вот о чем подумала, — она осторожно прошла в глубь комнаты к дивану, присаживаясь на край. Её заботливые руки мягко коснулись гладкой молочной кожи певицы, иногда постукивая подушечками пальцев, пока женщина собиралась с мыслями. — Для каждого человека разные болевые пороги, например, ты легко терпишь любую боль, а, вот, твой отец старается избежать её всеми способами и выпивает таблетку раньше момента, когда будет уже невыносимо, — делилась своими мыслями Светлана. — И что ты хочешь этим сказать? — совсем тихо спросила Тина, внимательно наблюдая за плавными движениями маминых рук, словно это было нечто странное. Она слишком долго делала вид, что ей не больно, слишком долго была независимой, отвыкшей от маминой ласки. Да и вообще от ласки. — А то, что возможно тема предательства, измен для Дана это невыносимая боль, — пояснила, развернувшись почти лицом к Кароль. — Тебе кажется, что эта ситуация ерундовая, в ней можно легко разобраться, но не человеку которого предавали, особенно близкие, особенно если неоднократно, понимаешь? — Мам, — смутившись, Таня убрала под одеяло ногу, закрывшись от матери. — Ты оправдываешь Балана сейчас. Если бы я была ему дорога, то он не вел себя так отвратительно в самолете по отношению ко мне, и это только во-первых, — начала она. — Тань, а люди так и делают! — воскликнула та. — Как так? — с нотками холода переспросила Кароль. — Отвечают болью на боль! Люди специально выдумывают отношения, ситуации, в общем все делают, лишь бы задеть любимого человека. И у них получается, потому что они знают куда давить, понимаешь! — объясняла женщина. — И что ты этим хочешь сказать? — возмутилась Тина, вскакивая с дивана. — Что опять во всем виновата я?! А Балан у нас такой обиженный ходит, маленький мальчик, обидели его видите ли, как так, что ли? — восклицала Кароль, размахивая руками. — Чего ты такая возбужденная, Тин, реагируй, пожалуйста, спокойнее, — попросила женщина, потерев виски руками. — Извини, — через пару минут выдохнула девушка. — Ладно, мне стоит завтра съездить к нему, — согласилась. — Вот и умничка, а теперь ложись спать, — поцеловав дочь в макушку, женщина ушла к себе в комнату. Достав телефон из пледа, она грустно выдохнула. Ни одного сообщения от Орлова не было за целый день; это на него не похоже от слова совсем. Обычно он интересуется практически каждой минутой жизни, спрашивает порой самые базовые вещи или рассказывает про себя. Почему-то неприятные мысли завладели девушкой по поводу местонахождения пиар-менеджера. Тина еще пару раз отправила Паше сообщения с просьбой наконец-таки ответить ей, а после положив телефон около головы, погрузилась в тревожный сон.

***

— Открывай же, — стоя около двери в квартиру Балана, вдавливая кнопку дверного звонка, жалобно, но с нотками раздражения, протянула Кароль. Однако не были слышны ни шаги, ни другие признаки жизнь. Почувствовав невероятную злость, Тина кулаком ударила дверь, резко развернувшись спиной. Макушкой упираясь в ледяное дерево, она достала телефон, злясь ещё больше на Орлова, который до сих пор не взял трубку и продолжает её игнорировать. — Твою мать, Балан, — ударив ногой в дверь, она запуталась пальцами в пшеничные волосы, с силой потянув их. И что теперь делать? Где его искать? А может он специально не реагирует на нее… или с ним что-то случилось. Из другой двери вышла женщина, оценивающе глянув на ту, кто нарушает тишину. Безусловно, она узнала в девушке известную певицу — Тину Кароль, однако сейчас не хотелось ни автограф, ни фотографию, единственное, чтобы Таня наконец-то покинула лестничную клетку. — Долго стучать будешь? — холодно спросила, опираясь на собственный дверной косяк. — Вам какая разница?! — устало спросила Таня, поднимая взгляд на соседку Дана. «Красивые у него были соседки» — пронеслось у нее в голове. — Ты мне разбудила ребенка, орешь под дверью и барабанишь уже десять минут, поэтому мне есть разница, — возмущалась она. — Наверное, стоит додуматься, что никого нет дома, -сказав, женщина театрально с нотками нервозности закатила глаза, уже собираясь уйти к себе, как Тина резко поддавшись вперед схватила дверь, не давай ей этого сделать. Глаза в глаза. Женщины были готовы испепелить друг друга взглядом. — Где он, знаешь? — без прелюдий перейдя на «Ты», поинтересовалась Кароль, замечая, как самодовольная улыбка расползается по лицу темноволосой незнакомки. — Ну, допустим, — уклончиво начала она, пытаясь поддавить внезапный прилив хитрости и хорошего настроения — А что ты мне дашь за эту информацию? — прикусив губу, продолжала соседка. — Мама, — раздалось за спиной темноволосой, сбив её враждебный настрой. Обернувшись, она открыла взор Тине на прекрасную пятилетнюю малышку, потиравшую глазки. Женщина невольно почувствовала стыд за то, что позволив своим эмоциям плескаться через край и тем самым разбудила маленькое чудо. Мягко улыбнувшись ребенку, она присела на корточки. — Прости, что я тебя разбудила, — говорила она девочке, что с интересом рассматривала нового человека. — Просто у меня будет такая же кроха как ты, а её папа решил нас бросить, вот я и ищу его, — кинув расстроенный взгляд на женщину, рассказывала Тина. — Мам, а почему у деток нет пап? — вдруг серьезно поинтересовалась девочка, посмотрев большими карими глазами на мать. — Иди поиграй, я сейчас приду и расскажу тебе, — натянуто улыбнувшись дочери, ответила женщина. Как только ребенок скрылся, она ещё пару секунд помолчала, а затем снова заговорила: — Он уехал обратно в Молдову. Занес мне сегодня ключи от квартиры и попросил передать хозяйке. — Когда это было?! — встревожено спросила Тина, пытаясь осознать успеет ли она его перехватить в Аэропорту. — Может прошло минут двадцать, может чуть больше. Успеешь, если захочешь, — мягко улыбнулась, замечая надежду в глазах певицы. — Спасибо, тогда я пошла, — кинула она, спешно спускаясь по лестнице, но вдруг остановилась загадочно улыбнувшись. — Что еще? — заметив, спросила соседка. — А почему ты мне помогаешь? — развернувшись с искренней улыбкой, поинтересовалась Кароль, постукивая кончиками пальцев по перилам. Немного помолчав, женщина вдруг сказала: — Считай это женская солидарность, — хмыкнула, захлопывая дверь в свою квартиру. Уже в такси Тина отправила Паше голосовое о том, что когда он соизволит ответить ей на все предыдущие сообщения — она убьет его, только лишь за то, что он кинул в такой сложной ситуации, да ещё как кинул, даже не удосуживается читать, отвечать и заходить в сеть. — Что не отвечает? — усмехнулся таксист. — Не-а, — расстроенно протянула она, посмотрев на мужчину. — Пропал как будто, — добавила. — Это плохо, — спокойно ответил он. — У меня был случай, друга избили, и он умер не от того, что его побили, а от того, что никто долго не искал и случился какой-то там разрыв, честно, не знаю эту их медицину, — махнул он рукой. — Жутко, — прокомментировала Кароль, почувствовав, как по телу пробежали холодные мурашки. — А вообще, — продолжил. — Главное, это любовь. Человеку необходимо чувствовать себя любимым, нужным, тогда и силы есть, чтобы справиться даже с самой сложной проблемой, — философствовал водитель, иногда поглядывая в зеркальце, изучая реакцию Тины. Она лишь согласно кивала, периодически сталкиваясь в зеркале с ним взглядом. Они ехали, казалось, целую вечность. Аэропорт — прекрасное место. В нем столько любви и боли, и все зависит от твоего выбора. Что ты хочешь сделать: спасти другого человека от потери или столкнуть в пропасть нескончаемой моральной пустоты. Без любимых людей жизнь тускнеет и становится совсем пресной на вкус. Может ты хочешь съездить на отдых с семьей, понимая, что даришь своим близким незабываемые дни или ты бизнесмен и летишь по рабочим моментам, а может спортсмен, который летит на главный старт, а потом привезешь поражение, которые медленно будет разрушать тебя или самую главную победу. Слишком контрастное место. Небо и земля. Только от тебя зависит взлетишь ты или так и останешься на земле. Тина сразу же решила идти к стойкам с паспортным контролем, потому что по времени он как раз должен уже идти именно туда, пройдя регистрацию. Это тот рубеж, который может разделить их жизнь на до и после. Заметив в толпе любимую спину, подходящую к девушкам за стойкой, Тина почувствовала, как её сердце вбивается в ребра, а дыхание учащается. Ноги мгновенно стали ватными, а глаза резко перестали видеть. «А что, если он не захочет меня видеть? А что если…» она не успела додумать, как чья-то рука схватила её за запястье. — Тина Кароль, а можно фотографию?! — попросила какая-то девушка. — Пожалуйста-пожалуйста- пожалуйста, — канючила она. Певица растерянно посмотрела сначала на девушку, что так бестактно схватила её за руку, а затем на то, как паспорт Дана смотрят. У нее осталось пару секунд. — Черт, — тихо процедила она, скидывая чужую руку. — Я не могу, мне надо, мне надо, — словно в бреду шептала она не спуская глаз с Балана ни на долю секунды, однако девушка, что вцепилась в нее, даже не думала её отпускать, схватив теперь за талию, что есть силы обнимая. — Вы моя мечта — умоляю! — восклицала она. А руки Дана уже брали билет. Черт. Выход один. Кричать. — ДАН! — что есть силы крикнула Таня.