Улетели в лето

— Привет? — переспросил Балан, усмехнувшись. — Орлов, ближе к делу. Понимая истинную причину прихода Паши, Дан мечтал быстрее закончить этот тяжелый разговор. Все, что мог сказать молодой человек он прекрасно понимал, однако простить девушку у него не было сил. Его столько раз предавали, несмотря на то, что он был мировой звездой, порой людям было от него что-то нужно, но никак не он. Балану хотелось найти нечто настоящее в этом мире, то, что он раньше видел в Тине. — Ближе к делу говоришь? — чуть наклонил голову. — Тогда хорошо, перейдем сразу к сути, ты дурак? Опешив от такого начала мужчина немного помолчал, а затем тяжело вздохнул, отрицательно мотнув головой. — А не похоже, что нет, Балан, — продолжил Павел, снимая ботинки и проходя в глубь квартиры. Присев на диван, он заметил коробки, чемоданы и потерянного мужчину, медленно плетущегося за ним. Сев рядом Дан молчал, иногда поджимая губы, рассматривая пустоту перед собой. Его отчаянное состояние слишком сильно бросалось в глаза. Орлов накрыл его руку своей, по-дружески сжав пальцы. Он понимал насколько важна сейчас поддержка Дану и четкое понимание, что все это была ужасная ошибка. — Даже Тина так не страдает, — вдруг усмехнулся он, замечая еле заметную улыбку на губах певца. — Дан, она любит тебя. — И я её люблю, Паш, но я не могу простить предательство, как бы не хотел этого, поэтому ты можешь ехать, — высвободив свою руку, он продолжил сборы вещей, делая вид, что не замечает Орлова. — Ты серьезно думаешь, что она могла тебе изменить? — спрашивает Паша, а затем получив кивок, усмехается. — Дан, проснись, это была постанова Олега, — вскинув руками, чуть ли не прокричал мужчина. — Тактический ход, не знаю как еще назвать этот бред, который он делает только для того, чтобы разрушить её жизнь, потому что считает, что пять лет назад это сделала она! — Конечно, постанова, Паш, — недоверчиво закивал Дан, развернувшись. — Хватит, — крикнул, — придумайте с Кароль что-то поинтереснее сериальных историй, — отмахнулся. — Ты серьезно?! — крикнул он, разворачивая Балана за плечи. — Как ты можешь отказываться от любимой женщины?! — смотря в карие глаза спрашивал Павел, не веря, что человек, который буквально пару дней назад был готов бороться за нее, вот так просто сдается и даже не хочет попробовать разобраться, а сбегает. Как трус. — Любимой она была до того момента пока не решила переспать с ним, — выплюнул он, отвернувшись от молодого человека. — Бред, — замотал головой Орлов, отрешенно смотря на Дана. — Да пошел ты, — через время проговорил он. — Не появляйся больше в её жизни, без тебя справимся, трус. Стремительно покинув квартиру, Павел больше всего на свете злился. Ударив кулаком в стену около лифта, его единственное желание было разукрасить лицо Олега.

***

Тина стояла около кухонной тумбы, держа в руках кружку горячего чая с медом. На ней была любимая уютная теплая кофта розового цвета, с растянутыми рукавами, нечто совсем другое её привычным вещам. Паша называл эту кофту: «Кофточка грусти». Она о чем-то глубоко думала, пока мама мыла посуду, изредка что-то спрашивая у дочери. — Тин, — позвала она. Девушка «вынырнула» из собственных мыслей, растерянно уставившись на мать. Та лишь загадочно улыбнулась, а затем продолжила. — Ты обычно так стояла, когда хотела мне что-то рассказать, но очень долго собиралась с мыслями, — напомнила. — Что-то случилось? Тебя что-то волнует? — Да, — быстро среагировала она. — Точнее нет, не беспокоит, но сказать надо, — оставив чашку, Кароль присела, а потом тихо и абсолютно безэмоционально продолжила: — Я беременна. Повисла тишина. Она не была напрягающей или пугающей. Встретившись с мамой взглядами, Тина лишь поджала губы, неоднозначно пожав плечами. Та, выключила воду, присела рядом и взяла руки блондинки в свои. — Ты уверена? — заботливо поинтересовалась, улыбнувшись. — Нет, делала только тест и были симптомы токсикоза, — ответила. — Срок очень маленький, поэтому узнала только вчера. — Не рада? — искренне улыбнулась женщина, но в глазах Тины стали собираться слезы. — Эй, Таня! Ты чего? — Он меня бросил, — честно призналась она, вырывая свою руку и закрывая ладонями лицо. Слезы, словно жемчуг, скатывались по румяным щекам. А разум все еще отказывался верить в то, что именно Дан человек который чуть ли не клялся быть с ней до конца, добиваться её согласия и любви её сына, смог просто поверить какой-то ерунде, не захотеть выслушать и просто бросил, сделав при этом больно. — Когда узнал? — решив не выяснять, кто такой «он», Светлана, лишь сочувственно покачала головой, прижимаясь к дочери. — Тина, расскажи все с самого начала, — попросила она. — И не плачь! Мы все решим, я рядом, Тина, я люблю тебя, — заботливо и тепло, целуя в висок, с любовью шептала мама. Кароль разрывалась внутри на тысячи осколков от безграничной нежности и понимания мамы с одной стороны и черствости безразличия Дана с другой стороны. Устроившись в маминых объятиях она позволила себе быть слабой, испуганной, маленькой девочкой, которой так отчаянно пыталась не быть. Слишком много ей приходилось преодолевать и на это находились силы, но сейчас почему-то стало невыносимо держать лицо, когда под сердцем маленький человечек, который так внезапно появился в жизни, разрушая все планы.

***

— Да кто такой ненормальный, — крикнул Олег, подходя к входной двери. Открыв, он оперся на косяк, с ухмылкой встречая ожидаемого гостя. — Какие люди почтили меня своим визитом, — чуть не смеясь, глядя в рассерженные глаза Орлова, начал мужчина. — Давно не виделись. — Ты нормальный? — резко входя в квартиру, Паша прижал мужчину к противоположной стене, решив пропустить все нормы приличия, перейдя сразу к сути внезапной встречи. — Олег, я долго терпел твои выходки, не влезал в ваши с Тиной отношения, старался разбираться только с последствиями твоих закидонов, но ты перешел все границы! — прокричал в довольное мужское лицо менеджер. — Ты чего добиваешься? Ты понимаешь, что ты разрушаешь жизнь человеку, которого как ты говоришь любишь! Какой ты мерзкий! — Ох, как мы заговорили то, Павел Орлов, смелый такой я прям не могу, — слащаво говорил. — Ты бы язык попридержал и не лез туда, куда тебя не звали, а то смотри, красивый ходить будешь, — уже серьезным тоном процедил Олег. С силой оттолкнув Пашу, он надменно посмотрел на него. — Чего ты добиваешься? — спросил, изучая как наливаются кровью глаза пиар-менеджера. — Того, чтобы ты прекратил мать твою портить ей жизнь! –крикнул молодой человек. — Я постоянно после тебя объясняю её коллегам, друзьям, что она не считает так, как ты переворачиваешь её слова, ищу необходимые вещи, которые почему-то пропадают в самый необходимый момент, узнаю почему отменятся концерты и интервью, и исправляю массу трудностей, которые ты создаешься ей только тем, что у тебя есть деньги, — выговаривался парень. — И нет мозгов, — добавил тише. — За языком следи, мальчик, — рассердился Олег. — А нечего было меня кидать, твоей Королеве, — съязвил он. — Тебя не стоило находить, — отозвался Паша. — Забудь её, прекрати, Олег, иначе пожалеешь. — О, господин посыльный Кароль, вы мне угрожаете?! Да еще и так открыто и банально, — театрально качает головой. — Ты, Паш, что-то сегодня переходишь все границы. Насколько я помню, Тина сама была не против со мной общаться на отдыхе, да и спать со мной её никто не заставлял, поэтому все твои претензии — бред, — спокойно сказал, опираясь на стену, недовольно складывая руки на груди. — У вас ничего не было, Олег, зачем тогда этот цирк с фотографиями? Паша никогда не чувствовал такую сильную ненависть к своему оппоненту, все его желания сводились только к тому, чтобы разукрасить лицо мужчине. Его природная мудрость и воспитанность старалась из-за всех сил вразумить молодого человека, но желание защищать превалировало. Орлов был человеком справедливость, поэтому такая наглость сильно раздражала. Он не мог физически выносить, когда кто-то обижал его людей. — Откуда ты знаешь было или нет? — сохраняя хладнокровие, пытается до конца вывести Пашу мужчина. — Потому что знаю! — выкрикнул тот. — Если твоя благоверная не стала тебе что-то рассказывать это ещё ни о чем не говорит! Когда ты поймешь, что Тина не такая белая и пушистая как видят её все фанаты и ты. — Слушай ты, — Паша подлетел и уже замахнулся, но Олег остановил его руку, зло прошипев в ответ: — Сейчас меня послушаешь ты и желательно запишешь. Не все бегают за твоей Тиной как собачки и смотрят ей в рот, ожидая очередной наигранной похвалы. Поэтому, одно неверное твое движение и лично твоя жизнь превратится в ад, — почти шептал он, смотря в карие глаза. — Ты бы лучше с ней разбирался, спрашивал, что она думаете о тебе, пытался понять, что она за человек, прежде чем впрягаться, а то обидно будет покалеченным за человека, который даже не ценит тебя. Орлов оттолкнул его, не переставая испепелять взглядом. Его кулаки сжимались, а в голове был пожар. Он слишком любил Тину, чтобы позволять каким-то напыщенным петухам её оскорблять. — Не лезь в наши с ней отношения, — процедил Паша. — И не смей так говорить о ней! Я тебя предупредил, не суйся больше к нам. Сказав, он быстрым шагом вышел из квартиры, хлопнув дверью. — Далеко умник не уйдешь, — уже в пустоту сказал Олег, набирая чей-то номер.