Diary from Paradise.

Из воспоминаний Мэриэ́нн Кэтрин Уолли, 1927 г. — 19… г. Всегда всё заканчивается хорошо. Если всё закончилось плохо, возможно, это ещё не конец.

27 августа 1937 года; Детский приют Вула, Лондон, Англия.       — Энн, иди скорее сюда! Я поймала бабочку! — радостно прокричала мне Эмили. Я, тут же подорвавшись, понеслась к ней. — Такая хорошенькая, смотри! — когда сквозь пальцы подруги я увидела это синее чудо, восторгу не было предела. — Какая красивая! Можно тоже подержать? — я с искренней надеждой заглянула в глаза Эми, на что она слегка нахмурила тёмные, в цвет кудряшек, брови. — А ты не упустишь? — Я… — на миг растерявшись, — Я постараюсь, очень-очень постараюсь. — Ну ладно, — с некоторым сомнением протянула Эми, но всё-таки доверила мне красавицу. Чуть расслабив ладони, я принялась восхищенно разглядывать хрупкое создание. Но стоило мне чуть больше расслабить ладошки, чтобы получше рассмотреть причудливые золотистые узоры, как вдруг бабочка выпорхнула из моих рук и полетела куда-то вперёд. — Энн! — Эми рассерженно уставилась на меня. — Прости! Пожалуйста, прости, я всё исправлю, — поспешно пробормотала я. Было стыдно, очень стыдно. С вытянутыми вперёд руками я пустилась за бабочкой. Выглядело, конечно, бестолково, но что поделать? Сама виновата... Удар. Я неуклюже распласталась на узкой асфальтированной дорожке, проходящей по периметру всего дворика приюта. Было больно, очень больно, но это пока неважно: нельзя подвести Эми. Морщась и потирая ушибленную коленку, я стала выискивать бабочку глазами. Заметив крохотное синее пятнышко в нескольких метрах от себя, я, превозмогая жжение от удара во всём теле, снова бросилась за ней. Пролетев ещё немного, та безмятежно приземлилась на плечо темноволосого мальчика, неподвижно сидящего на дальней скамейке с краю лужайки. Нужно было срочно что-то сделать, она же в любой момент могла улететь. Сперва немного потоптавшись на месте, а затем решительно выдохнув, я направилась к лавочке. — Привет, — неловко улыбнулась, вглядываясь в его лицо. Мальчик поднял на меня взгляд, заинтересованно рассматривая своими карими, практически чёрными глазами. Жутковато. Он ничего не ответил, продолжая мрачно смотреть в упор, отчего мне стало не по себе. В животе заворочалось от волнения, а по спине тревожно пробежался холодок, оставив за собой неприятное покалывание. — У тебя… — осипший голос звучал совсем уж как-то жалко. Встряхнувшись, я наконец сбросила ступор и продолжила чуть увереннее. Это ведь просто мой ровесник. Точно. — У тебя на плече бабочка сидит. Я её заберу, если ты не против. Только не шевелись, хорошо? — в ответ мальчик вскинул брови. Я восприняла молчание в свою пользу, так что в следующую секунду беглянка была снова надёжно спрятана в моих ладонях. Я не понимала, почему стою на месте, а не возвращаюсь к Эмили, которая, должно быть, уже устала меня ждать. Однако что-то не давало мне уйти, оставив мальчика совсем одного. Покопавшись в памяти, я смутно припомнила его совершенно обычное, незапоминающееся имя. Том. Да, вроде бы так его звали. Мы жили в одном приюте, но ни разу не общались до этого. Честно говоря, я не помню, чтобы он вообще с кем-либо общался до этого. — Ты же Том, да? — уточнила я на всякий случай. Он снова промолчал. Утвердительно кивнул, но промолчал, бросив на меня безразличный взгляд. Неужели он думает, что так быстрее избавится от меня? Я уперто поставила себе цель вытянуть из этого загадочного человека хотя бы пару словечек. О ноющей боли в коленке я уже, разумеется, и думать забыла. Впрочем как и о маленьком чуде в ладонях. Набравшись смелости, я все-таки присела рядом с ним на ветхую скамеечку из тёмного дерева. Та протяжно скрипнула, добавляя ещё большей неловкости. — Ты ей понравился, — я перевела взгляд на скреплённые в замок руки, держащие внутри активно стремящуюся к свободе бабочку. — Удивительно, — скучающе прокомментировал Том, захлопывая толстенькую книжку в темной обложке у него на коленях. Всего одно слово. Неужели это всё? Я хотела услышать больше. — Ты не хочешь поиграть со мной и Эмили? — жутко смущаясь и краснея решилась спросить я. Ну уж очень мне было интересно выяснить, что в нем такого необычного, что, кажется, совершенно не вписывалось в наши стены и также уверенно не желало теряться среди других обитателей. Но, во всяком случае, я теперь уж точно не потеряю. Том чуть заметно удивился, ехидно усмехнувшись, мне же осталось только покраснеть ещё сильнее. Все с ним ясно. — Не в этот раз, — всё с той же усмешкой безучастно бросил он и спокойно открыл книгу на заложенной странице. Том, кажется, окончательно потерял ко мне всякий интерес, с головой погрузившись в литературу. По крайней мере, я так думала. Это было до безумия странно, но рядом с ним я ощущала себя маленькой безмозглой дурочкой. А он будто бы большой, умный и взрослый. И хотя нам обоим было по десять лет, каждый его жест, каждое слово, будто бы кричали о его превосходстве надо мной. Над всеми.       — Прогулка окончена, все на обед, живо. Живо! Бишоп, Стаббс, шевелитесь! — прокричала воспитательница миссис Коул, выглядывая из входной двери. Я моментально вскочила с дурацкой скамейки и побежала в её сторону, пользуясь возможностью сбежать без объяснений, не выдав своего расстройства и растерянности. В тот момент я даже не подозревала, что темно-карие глаза, в которых уже не скрывалась толика любопытства, пристально провожали меня до тех самых пор, пока кончики золотисто-русых волос окончательно не скрылись в дверном проёме. За все десять лет в этом приюте нашелся лишь один человек, который захотел поиграть с ним. Крохотная синяя точка, словно невесомее перышко, заскользила дальше.