Celestial mechanics: Дом жизни

Дом семейства Туссента находится в пригороде по улице Уэйлд-Уэй. На ней проживают волшебники обеспеченного среднего класса. Дом окружен забором, через который прохожие могут любоваться аккуратным газоном и ухоженными клумбами. За двухэтажным коттеджем, увитым декоративным плющом, располагается плодовый сад и огородик, где нонна Франческа выращивает базилик, орегано, розмарин и другие травы. По субботам все члены семьи собираются на завтрак позже чем обычно, потому что в этот день всем дозволено подольше поваляться в кровати. Поздний завтрак означает, что и все остальное смещается тоже. В их доме принято подчиняться негласному распорядку, при этом все подстраиваются, в основном, под отца. Он видный работник Министерства Магии, единственный кормилец в семье, содержащий большой, особенно по магловским меркам, дом. Мама и нонна полностью ему подчинены, ведут хозяйство и стараются делать все в соответствии с его предпочтениями и вкусами. Дебора, старшая дочь - образцовый ребенок, отличница, активистка. "Отцовская порода" - как любит повторять глава семьи. Младший сын Уго - ласковый тихий мальчик, вокруг которого все ходят на цыпочках. В пять лет его сразил неведомый недуг, из-за которого он неумолимо угасает, а целители только разводят руками и пичкают его "экспериментальными" лекарствами. Тибо - средний ребенок. По меркам домочадцев он упрямый, бестолковый, ничем не интересующийся и существующий только, чтобы всем вредить. Ему порою кажется, что любят его только мама и Уго, и то не всегда. Иногда любит и нонна Фрэнни, но как-то по-своему. А вот отец и сестра никогда не дают ему спуску, и все ссоры в доме связаны, в основном, с пререканиями между ними троими. "Вредителем" его считают не без оснований. В отличие от примерных брата и сестры, он не слишком интересуется книжками, а больше метлами и исследованием окрестностей на велосипеде. В то утро Тибо еще до завтрака успел погонять по двору на метле, распугивая воробьев, и случайно сбил любимый горшок нонны Франчески с красным кипарисом, привезенным с родины. Кипарис пострадавшим не выглядел, а вот расписной горшок раскололся пополам. Тибо сумел кое-как приладить две половинки друг к другу, склеив по краю магическим скотчем. Однако первый же дождик наверняка вскрыл бы этот грех, и потому на время завтрака у него была запланирована операция по восстановлению нанесенного ущерба. За столом он постарался справиться со своей порцией оладий как можно быстрее, за что получил два замечания от нонны, а также заверение от отца, что никто не собирается отбирать у него тарелку. Оставив семью слушать занудные рассуждения Деборы о том, какую парадную мантию она хочет на будущий год, он прокрался к ней в комнату, чтобы стащить ее палочку. Он знал, что она держала ее на туалетном столике, между музыкальной шкатулкой и флаконом духов. Реклама этого парфюма висела на витрине парфюмерного магазина Бартоков уже третий месяц. Палочки там не оказалось. Он заглянул под подушку, в шкаф и даже в комод, где хранились ее драгоценные волшебные лифчики, создающие объем там, где его не было. Палочки там не было тоже. Раздосадовано пиная перед собой резинку для волос, обнаруженную на полу, он вышел в коридор, и собирался было спуститься по лестнице вниз, как вдруг замер, обнаружив, что отцовский кабинет открыт. Вслушавшись в голоса внизу, он сделал два шага назад и заглянул в приоткрытую щель. Его отец занимал должность заместителя главы сектора борьбы с неправомерным использованием магии, и работы у него всегда было по горло. На столе громоздились аккуратные столбики папок и документов, сразу на обоих концах стола карябали что-то в свитках самопишущие перья. Возле костяной чернильницы с эмблемой Отдела магического правопорядка жужжал и неистово вертелся вредноскоп, не иначе как реагируя на то, что в кабинет сунулся любопытный мальчишеский нос. Отец допускал, чтобы дети заходили в кабинет в его присутствии ровно настолько, чтобы успеть проникнуться благоговением перед важностью его работы, но как только они начинали ему докучать - тут же выпроваживал. В его отсутствие заходить в кабинет было строго запрещено. И Тибо был уверен, что для этого тут стоит специальная сигнализация против преступников. С другой стороны, кабинет почти всегда был закрыт, и ломиться туда без ведома синьора Туссенты никто никогда не смел. Долго колебаться Тибо не мог - внизу могли закончить с едой в любой момент. В конце концов, всегда можно было сказать, что он свалился туда случайно - пока играл. Перешагнув через порог и испытав укол страха от ожидания воя сирены или ловушки, Тибо быстро огляделся. Его окружали солидный кожаный диван, камин, массивный стол, сейф и шкафы с многочисленными ящиками. В закрытом от солнечных лучей углу дремал на полке седой отцовский филин. Тот тоже мог выдать мальчика, но, похоже, в тот момент его одолел старческий сон. Он даже глаза не открывал, замерев на своем шесте, как чучело. Тибо подкрался к столу, пересекая квадрат солнечного света на полу, и достал из футляра отцовскую палочку. Толстую, черную и тяжеловатую, будто железную, но хорошо ложащуюся в руку. Не давая себе опомниться или передумать, Тибо опрометью кинулся в свою комнату. Только перелезая через подоконник и спускаясь вниз по ветвям плюща, он подумал, что не знает, как будет возвращать ее на место. Убедив себя, что решит этот вопрос потом, он побежал к месту, где стоял расколотый горшок. - Репаро! Репаро! Ну репаро же, дурацкий горшок! - шептал он, бестолково махая над ним палочкой, но эффекта никакого не было - из кончика лишь сыпались потрескивающие злобные искры. Занятый этим делом, Тибо не заметил, как сад пересекла почтовая сова, влетевшая в кухонное окно и вызвавшая оживление в доме. Он стучал себе палочкой по ладони, надеясь поправить какие-нибудь сбившиеся волшебные настройки, когда из дома раздался голос нонны Фрэнни: - Тибо! Куда ты пропал! Быстрее иди сюда! ТИИИБО! В голосе не слышалось негодования, даже скорее наоборот. Тем не менее, мальчик быстро отполз от горшка, чтобы не быть застигнутым на месте преступления. - Он только что был в доме, - послышался голос отца, в котором сквозило нетерпение, но не раздражение. Значит, пропажу еще не обнаружили. Тибо и сам удивился, что умудрился за это утро вляпаться уже дважды. А может и трижды - кто знает, зачем они его звали. Засунув палочку за пояс шорт на спине так, чтобы она не вывалилась, и прикрыв ее футболкой, он постарался придать лицу невозмутимый вид и поднялся на крыльцо. Что бы там ни обнаружилось в доме, нужно сохранять спокойствие и до конца делать вид, что он не виноват. Нонна сгребла его в объятья с порога и втащила в дом. -Ну где ты ходишь, негодник! - с этим восклицанием она оставила на щеке внука сухой поцелуй, чем повергла его в полное замешательство. Он привык, что дома неожиданно обнаруживают какие-то его проделки, а вовсе не подвиги, прославляющие честь семьи. Собственно, он и не припоминал, чтобы хоть когда-нибудь совершал их. Попытавшись вывернуться из объятий Франчески - прежде чем она нащупает на нем украденную палочку, он тут же попал в руки маме. Та взъерошила ему волосы, поцеловала в обе щеки и произнесла: - Поздравляю, мой маленький! Ты такой молодец! Она уже сто лет не называла его маленьким, и, в общем-то, отец должен был это пресечь, но тот как будто ничего не заметил. Он стоял с непривычно довольным видом и вертел в руках... письмо? Даже бабка и дед по отцовской линии, изображенные на огромной картине, висящей в столовой, в кои-то веки не спали, а таращились холодными змеиными глазами на семейную идиллию. - Вот уж не думал, что наш Тибо способен на что-то, кроме квиддича, - произнес глава семейства и протянул распечатанный конверт сыну. Тибо ощутил слабость в ногах, с плеч будто упал огромный груз - казалось, еще чуть-чуть, и он взлетит. Оно пришло! Письмо из Хогвартса! Желтая бумага, зеленые чернила - все как у сестры! Он взял бумагу и опустился на ближайший стул, не в силах стоять на ногах. Буквы прыгали перед глазами, с трудом складываясь в слова:

"Дорогой Мистер Туссента,

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 20 августа.

Искренне Ваш, Асмодей Базадур, заместитель директора"

Сестра, наблюдавшая за всем этим со скептической миной, даже забыла, что ей тоже пришло письмо со списком учебников и рекомендаций. То, что в кои-то веки ее младший братец, а не она, находится в центре внимания, похоже, не давало ей покоя. Едва вскрыв свой конверт, она вдруг завизжала на весь дом: - ПАПА! Я СТАРОСТА! ПРОФЕССОР СТОЛЛМАН НАПИСАЛ, ЧТО Я БУДУ СТАРОСТОЙ!!! Жизнь вернулась в привычное русло, все ахали и охали возле Деборы, а Тибо в третий раз перечитывал письмо, оставшись один на один с переполнявшими его чувствами. Наконец-то он уберется из этого дома. Даже не понадобится совершать побег, который он начал планировать еще со дня инцидента с велосипедом. Задумавшись обо всем этом, он даже не заметил, что снова смотрит на портрет бабки и деда. Покойный старик Туссента надел на голову старомодную шляпу и скрылся за рамой - видимо, отправился с новостями в другой портрет - тот, что висел в доме у "Злой бабули", как называл ее Тибо про себя. Он понадеялся, что все это не выльется в необходимость ехать в мрачный фамильный особняк с визитом почтения - от одних только воспоминаний о нем по спине бегали мурашки. "Злая бабуля", чье изображение осталось на портрете, скрыла лицо за черной вуалью, крепившейся к шляпке, и принялась медленно обмахиваться кружевным веером. К счастью, общаться и давать комментарии она не была настроена. Вдруг он ощутил, как кто-то задрал на нем сзади футболку и достал краденную палочку. Тибо даже испугаться толком не успел, как отцовская рука уже снисходительно трепала его по волосам: - Скоро у тебя будет своя, - сказал отец. Похоже, ему не хотелось в такой счастливый момент устраивать сыну взбучку. Редкая редкая удача. Тибо даже захотелось подойти к нему и хотя бы рядом постоять. Но он не стал этого делать - хватит и ощущения руки на волосах. - Что ж, - сказал синьор Туссента, и домочадцы тут же затихли, обратив свои взгляды к нему. - Наша дочь - староста факультета, а наш сын - студент Хогвартса. Я считаю, это достойный повод, чтобы устроить праздник. Сегодня вечером мы ужинаем в ресторане "Вавилон". Дебора. Тибо, - он поколебался и все же озвучил предложение невероятной щедрости. - Может быть, есть кто-то из друзей, кого вы бы хотели позвать? Дебора тут же назвала имя своей подружки с факультета - Патриция Райт. Родители у той были чистокровными и работали в Гринготс, так что по мнению семейства Туссента, Дебора умела налаживать правильные знакомства. Тибо же мгновенно помрачнел - с Фредди он не виделся со дня их размолвки. Он приезжал к краю леса несколько раз, и даже осмеливался приближаться к домам маглов дважды. Но Фредди больше ни разу не появился. Даже если не принимать в расчет эту "ссору", одно лишь упоминание о том, что он дружил с маглом, могло спровоцировать скандал невиданных размахов в доме семейства Туссента. - Ну а ты, Тибо? - спросила мама, выдергивая его из невеселых размышлений. - Да нет у него друзей, - сообщила Дебора пренебрежительно, чем мгновенно вывела брата из себя. - Да пошла ты! - злобно выплюнул он, и отец предупредительно опустил руку ему на плечо: - Тибо, не груби сестре. У тебя есть время подумать до вечера. В семье, похоже, все испытали облегчение от того, что Тибо не нашелся, кого назвать - уж лучше пусть будет один, чем приведет такого же хулигана, как он сам. - А Уго пойдет с нами? - спросил Тибо, подумав, что это был бы неплохой вариант, устраивающий и его, и остальных. - Уго нездоровится, - ответил отец. - Но ты можешь сообщить ему новость о своем зачислении. Только не утомляй его. Тибо кивнул и умчался наверх, бросив напоследок многообещающий взгляд сестре - он с ней еще расквитается. Комната Уго находилась дальше всех по коридору, в ней всегда царил тревожный полумрак и пахло микстурами. Уго утопал в подушках, уставившись в толстенную книгу - какой-то роман о средневековых магических войнах. Это был мальчик с огромными печальными глазами на изможденном лице, тонкими птичьими запястьями и бледной кожей - больше похожий на призрака, чем на ребенка. Завидев брата, он слабо улыбнулся и отложил книгу в сторону - было видно, что даже этот небольшой томик ему тяжело передвигать по кровати. Тибо не решился наскакивать на него сразу с грандиозными новостями - подошел к прикроватной тумбочке, где стояла клетка, в которой обитал карликовый пушистик Деборы. На время каникул она всегда оставляла питомца в комнате Уго, чтоб мальчику было веселее - заодно и избавляла себя от необходимости следить за его кормом и чистотой клетки. Считалось, что всем этим занимается Уго, но у него часто были дни, когда он даже до ванной без посторонней помощи дойти не мог, так что эту работу брал на себя Тибо. Он не жаловался - и вообще находил, что маленький зверек довольно забавный, хоть и бесполезный. - Ну как у него сегодня дела? - спросил Тибо, постучав по клетке и просунув палец между прутьев, чтобы поприветствовать пушистика - тот высунул свой длинный язык и обшарил им всю руку в поисках угощения. - Спит весь день, а ночью бегает в колесе, - отозвался Уго, повернув к нему голову со слабой улыбкой. - Сильное мешает? - Да нет. Мне нравится, что в комнате кто-то есть. Мне показалось или вы шумели внизу? С Деборой ругались? - Нет, - Тибо ощутил, что запасы терпения иссякли и плюхнулся прямо на кровать к брату, показывая конверт. - Оно пришло, - сказал он шепотом и позволил, наконец, настоящим эмоциям излиться наружу. - Я все еще не могу поверить, что оно настоящее! Наконец-то мне купят палочку! И питомца! И может даже... метлу! - Ого, Тибо! - Уго оживился, взял письмо и пробежал глазами по строчкам.- Это здорово! Я не сомневался, что ты его получишь - не понимаю, почему ты переживал. Какие красивые чернила... Я читал, что Базадур - это декан Слизерина. Как ты думаешь, на какой факультет попадешь? - Не знаю, - в своих мечтаниях Тибо так далеко не заходил и сейчас впервые об этом задумался. - Мне все равно, лишь бы не туда, где Дебора. - Чтобы попасть на Когтевран, надо побольше читать, - фыркнул Уго, опуская письмо и вдруг погрустнев. - Теперь и ты уедешь. Никто не будет приходить играть со мной... Даже его увезут, - он бросил взгляд на клетку. - Ну, Уго, приятель... Я же буду тебе писать. Честное слово, буду все рассказывать. И хочешь... Когда мы пойдем в Косой переулок, купим тебе такого же? - Тибо тоже бросил взгляд на клетку, понимая, что идея провальная, и Уго подтвердил: - Тебя ведь не будет, чтобы помогать мне с ним. - Но письма писать буду, я обещаю. - Дебора тоже обещала. - Я не Дебора. У нее сейчас одни шмотки на уме!.. - Ну ладно. А сможешь каждый день? Ну чтобы как будто я тоже там.. - Конечно. Но тебе ведь тогда будет неинтересно, когда ты сам туда поступишь... - Тибо постарался, чтобы голос не звучал фальшиво, но сам же себя отругал, что вообще это брякнул. Они оба знали, что вряд ли это возможно. От возникшей неловкости его избавила нонна Фрэнни. Она заглянула в комнату и попросила перестать докучать брату - тому нужно было принять лекарства и отдыхать. Тибо до самого ужина слонялся по двору без дела, пытаясь придумать, кого бы позвать с собой в ресторан. Удача почти улыбнулась ему. Пока он висел на заборе, мимо пронесся с пакетом покупок младший из Кинкейдов - Ленни. Он был ровесником Тибо, и они вполне могли бы дружить, если бы в прошлом году один из старших братьев Ленни не поджег Деборе юбку. То была всего лишь одна из многочисленных шалостей этих лоботрясов, даже не худшая из них, но отец и Франческа очень уж разозлились. Миссис Кинкейд даже приходила извиняться, и объясняла, что Билли пытался так проявить к девочке внимание, но понимания она не встретила. Тибо тогда немного позавидовал - его самого никто бы не стал защищать и оправдывать, попади он в такую переделку. С тех пор эта семья подвергалась в доме осуждению - за невоспитанных детей, а так же за неумение вести бизнес. Семейство Кинкейдов владело небольшим магазинчиком метел и комплектующих, однако им было сложно конкурировать с большим магазином в Косом переулке. У них закупались, в основном те, кто искал цены пониже, а то и вовсе товары б/у. Тибо раньше частенько играл в квиддич со всеми троими отпрысками семейства, но за последний год этого почти не случалось - нонна зорко следила за всеми его контактами и перемещениями в квартале волшебников. Приходилось отъезжать на велосипеде подальше на несколько миль, чтобы избавиться от ее надзора. Тибо поторопился окликнуть мальчика, пока тот не убежал слишком далеко: - Эй, Ленни! Как жизнь? Тот притормозил и вернулся. Худой, со встрепанными черными волосами и колючими зелеными глазами, Ленни будто весь состоял из острых углов и резких линий. - Нормально, а чего? - отозвался тот удивленно - уже, вероятно, привыкший, что Тибо с ними больше не водится. - Мы вечером в ресторан идем. В "Вавилон". - Че, Дебора замуж выходит? - криво усмехнулся Ленни, выколупывая изюм из торчащей из пакета булки и закидывая себе в рот. - Нет, она типа староста факультета. А мне письмо пришло. - О круто! Мне тоже! Чувак, - Ленни поднял кулак, чтобы стукнуться, "как бро". Тибо не сразу сообразил, чего тот ждет, но все-таки подставил свой. - Так это. Не хочешь с нами? - продолжил он. - Я? В ресторан? А че, твои больше не конят? Часть слов, которые употребляли Кинкейды, Тибо не понимал и подозревал, что они сами их выдумывают, но уже привык догадываться из контекста. - Да не, они нормально. - Блин, круто... Но я не могу, - Ленни поднял пакет, показывая покупки. - К нам приезжают все старики сегодня на ужин. Дом на ушах. Типа нас всех взяли в школу. Все уверены, что я тоже буду на Слизерине. Типа семейная фигня. Ну, все такое. Извини, чувак. В другой день я бы без базара. Без обид? - Да нормально. - Ну, тогда увидимся в школе. Погоняем на большом поле. Надеру тебе зад в квиддич! - махнув на прощание, Ленни помчался дальше. Тибо слез с забора со смешанными чувствами. С одной стороны, он досадовал, что не выгорело с рестораном. Зато он вдруг понял, что в школе действительно не будет ни отца, ни Франчески, которые обычно указывают ему, с кем водится, а с кем нет. В ресторан он, в итоге, пошел без друзей. В общем-то, их у него и впрямь не было. Так уж сложилось. Весь вечер ему пришлось терпеть невыносимый щебет Деборы и Патриции, зато десерт - огромное мороженое с соленой карамелью и орешками - почти все компенсировал. К тому же, на следующий день его ждал поход в Косой переулок. С мамой.