Винтерфел

      Её дыхание было частым и постоянно сбивалось. С губ слетали мягкие тихие вздохи, когда язык Джейме горячей влажной полосой скользнул по острым ключицам. Его прикосновения буквально обжигали, заставляя сердце замирать, и вынуждая чуть ли не срываться на отчаянный крик, не в силах больше терпеть эту мучительную пытку. Так долго они ехали, так долго ждали совершенно без возможности побыть наедине хотя бы совсем чуть-чуть.       Он немного грубо дёрнул подол платья сестры, почти совсем не думая о последствиях. О том, что будет потом, что кто-то может их увидеть. Желания сейчас притупляли сильнее, чем самый крепкий алкоголь. Впрочем, все сейчас были заняты весельем на пиру, а потом они впадут в беспамятство до самого утра — никому и дела не будет до жены распутного короля Роберта! Нетерпеливые пальцы с силой сжались на упругих ягодицах, потом поднялись по талии, прижимая Серсею ближе. Их тела находились друг к другу так близко, что отчётливо слышалось сердцебиение каждого. Сердца, что бились ровно в такт.       Затем вновь прильнул к её тонкой шее, которая податливо выгибалась навстречу нежным ласкам. Джейме резко развернул Серсею спиной к себе, зарываясь носом в светлые дурманящие пряди волос. Та покорно опустилась на колени, прохладная неровная земля и мелкие камушки заметно чувствовались под собственным весом тела, причиняя не сильную, но довольно ощутимую боль.       Платье, туго зашнурованное на спине, вмиг стало свободнее, и алое полотно драгоценной ткани порывисто повалилось на землю, подняв едва заметное облако пыли. Всего несколько секунд и Джейме тоже оказался без одежды — лишь в тонкой нижней рубашке. Но несмотря на это, жар словно вырывался из-под кожи, сжигая всё изнутри, путая в голове все мысли до одной, сводя их только к безудержной страсти и неугасающему пламени их взаимной любви. Сильно сжав пальцами бёдра сестры, он наконец вошёл в неё. Стенки податливо расступились, беспрепрепятственно пропуская Джейме вперёд. С губ Серсеи сорвался тихий протяжный стон от ощущения внутри себя чего-то влажного и большого, распространяясь приятной головокружительной пеленой. Настолько сильное и привычное для неё чувство. Как же ей этого не хватало! Хотелось почувствовать Джейме ещё с самого начала этого пира, и все мысли постоянно возвращались лишь к нему. Брат словно являлся её воздухом, без которого невозможно было жить, невозможно дышать. Пусть это и было неправильным — чувство единения с ним вмиг развеивало любые мысли и сомнения.       Он толкнулся вперёд, грубо, несдержанно, заставив её прогнуться всем телом. Изо рта вырвался шумный вдох. Потом снова. Так горячо. Так жарко. Но до невыносимости приятно и сладко. Серсея поддавалась на встречу этим ритмичным движениям. Они чувствовали друг друга, как никто другой. Знали друг о друге больше, чем кто-либо. Стоны наслаждения, сливающиеся в один, были тихими и чуть хриплыми: всё же им нельзя было шуметь. Длинные локоны уже растрёпанной причёски шёлковыми змеями рассыпались по стройной обнажённой спине. Они вызывали дрожь по всему разгорячённому и невероятно чувствительному телу. Ладони упирались в холодную землю, а мелкие песчинки, вдавливающиеся в них лишь усиливали ощущения. Контролировать свои чувства становилось всё сложнее. Нарастающий темп, невольно вынуждал стонать громче, почти не сдерживая себя. Настойчивые толчки были резкими и сильными. Она чувствовала это. Ощущение невероятного наслаждения, вызывающего потемнение в глазах. Движения становились всё протяжнее, менее чёткими и резкими, но более глубокими. Напряжённому подрагивающему телу Серсеи всё сложнее было стоять на коленях. Зубы невольно стиснулись вместе и наконец наступило блаженное расслабление, сопровождаемое приятной дрожью. Но толчки не прекратились, они стали ещё яростнее и чувствительнее. С губ слетел хриплый протяжный стон, и снова её накрыла волна вожделения. Внизу разливалось обжигающее тепло, а во всём теле наступила приятная прохлада. Сердце стучало неравномерно, дыхание прерывалось , пытаясь вновь войти в привычный для него ритм.       Неторопливо выходя из неё, Джейме приподнял сестру, прижимая ближе к себе. Прикосновение мокрой из-за жара спиной к груди возлюбленного вновь вызвало по всему телу охлаждающую волну сотни мурашек. Его учащённое горячее дыхание чувствовалось на шее, покрываемой влажными трепетными поцелуями.