Oubliez l'odeur du sang et des roses

27 января 2018 год Вэй Усянь проснулся резко, жадно хватая иссушенным ртом живительный воздух. По спине и лбу градом скатывался холодный пот, быстро впитываясь в домашнюю футболку. Давний кошмар, упрямо преследующий его сон, никак не желал отпускать Вэй Ина из своих липких объятий, заставлял задыхаться и чуть ли не выть от застарелой боли, нагрянувшей, как всегда, неожиданно и стремительно. Сколько ни готовься, все равно этого не будет достаточно. Но все-таки он не позволил себе ни звука. Прямо за стеной спала Вэй Цин, его ангел, его маленькая дочка. Ради нее он должен сдержаться. Хрипло выдохнув, Вэй Ин засунул руку под подушку и достал смартфон, чтобы взглянуть на календарь и на время. На часах значилось многозначительное три ночи, в календаре — двадцать седьмое января, годовщина смерти его жены и маленький юбилей А-Цин, а на улице царил холод и мрак. Зима как-никак. Вэй Ин хмыкнул не без иронии, тяжело перевернулся на спину, раскинув руки с ногами в разные стороны, и подумал о том, что прошло уже десять лет, а накрывает его иногда почти так же, как в первый раз. Благо, сознание теперь не теряет. Да и происходит подобное уже нечасто, раз в несколько лет от силы. Раньше он мучился повторяющимися кошмарами изо дня в день, обвиняя себя во всех грехах и мучаясь бессонницей. Но благодаря его доброму ангелу и работе с психологом Деборой, давней знакомой жены, которая так же, как и она, решила съехать от предков в Китай, ему стало намного легче жить и дышать. Постепенно все в его жизни пришло в норму (относительную, конечно, но все-таки норму). Сегодняшняя ночь — небольшое исключение из правил, не более. Все хорошо. Выровняв дыхание и уняв дрожь в руках, Вэй Ин рывком встал с уже неуютной постели — все равно сегодня не уснет — и бесшумно прокрался в просторную кухню. С помощью стула он в практически полнейшей темноте, разгоняемой лишь светом фонарей с улицы, достал из самого верхнего ящика — дабы всякие любопытные носы не совались, куда не следует — вскрытую пачку ментоловых сигарет. Вещь, запрещенную в этом доме. Вэй Ин бросил курить давно, но иногда, в такие вот сложные моменты, он позволял себе выкурить парочку сигарет. Курение его успокаивало и приводило мысли в порядок. Лишь одна неспешно выкуренная сигарета могла вывести его из холодного оцепенения. Так почему бы не позволить себе такую редкую роскошь? Помочь ему могли еще и объятья или же просто приятный физический контакт. Но к сожалению, после смерти Карен частично вернулась его неприязнь к чужим прикосновениям, и потому только самым близким людям Вэй Ин позволял касаться себя. А эгоистично будить свою дочь только из-за того, что ему ужасно необходимо тепло родного человека, он не собирался. Так, выдыхая дым в приоткрытое окно на кухне, Вэй Усянь с каким-то нездоровым и ненормальным мазохизмом снова и снова прокручивал в голове недавний сон. И пришел только к одной мысли. Он просто скучал. Конечно, со временем Вэй Ин свыкся с потерей, ему стало легче, но боль все равно была и не желала до конца покидать его сердце. Сны порой светлые и приятные или, наоборот, очень страшные и волнительные с ее участием исчезновению боли также не способствовали. Они хоть и посещали его редко, но каждый раз опустошали практически дочиста. После них ему всегда нужно было время, чтобы прийти в себя. Вот как сейчас. Постепенно Вэй Ину удалось полностью успокоиться. Ненадолго он выпал из реальности, и от глубокой задумчивости его отвлек легкий шорох, раздавшийся со стороны самой дальней комнаты, и чьи-то робкие негромкие шаги. А-Цин! Вэй Ин резко встрепенулся, взглянул на дымящуюся сигарету в своей руке, на дверь, потом опять на сигарету, а затем, ругнувшись вполголоса, вскочил с подоконника, не забыв при этом раскрыть окно шире, выбросил почти полную пачку в мусорное ведро под раковиной, быстро сполоснул пепельницу, которая была предназначена для гостей, и взял из пиалы на столе мятную ядреную конфету, чтобы хоть как-то заглушить запах табака. Когда на пороге слабо освещенной кухни показалась закутанная по самую макушку фигура, Вэй Усянь уже закрыл окно, так как из-за сквозняка А-Цин могла заболеть, и чинно восседал на стуле, невозмутимо поедая конфету. Щелчок выключателя. И кухня озарилась светом, бьющим прямо по привыкшим к темноте глазам. — Пап? Почему ты не спишь? — робко спросила А-Цин, показывая краешек аккуратного носа из-под одеяла. Длинная челка растрепалась и теперь закрывала половину ее лица. Вэй Ин уже предвкушал, как с утра будет расчесывать сие воронье гнездо. Мучения гарантированы стопроцентно, ибо черные густые волосы, вьющиеся крупными волнами по всей длине, она унаследовала именно от него. Сам же Вэй Усянь получил такое богатство от своей красавицы-матери, наполовину китаянки, наполовину француженки. От нее же ему достались выразительный нос с небольшой горбинкой, которую некоторые дамы считали сексуальной, скулы, рот и серые глаза. Отец был китайцем. Так что внешность у Вэй Ина была по большей части азиатской. А-Цин тоже была похожа на свою мать: тот же васильковый цвет глаз, те же губы, форма носа и изящный изгиб бровей. Красавица. — А почему не спишь ты? — вздохнул Вэй Ин с долей облегчения. Запах сигаретного дыма был неощутим. — Я разбудил тебя? — Нет. Мне просто не спится. — И мне не спится, — мягко усмехнулся Вэй Ин, чувствуя долгожданную легкость в груди. Рядом с А-Цин отчего-то дышать было проще и свободнее. А-Цин неуверенно улыбнулась, присела за стол напротив отца и вопросительно посмотрела на мужчину, мол, что делать будем. Вэй Ин, успокаивающе погладив дочь по плечу, прошел к плите, поставил чайник на плиту, достал из нижних ящиков заварку, чашки и сахар и пододвинул пиалу с конфетами ближе к девочке. — Пап? — М? — На ночь же нельзя есть. Нам в школе говорили, что это вредно. — У тебя день рождения, ангел. Сегодня тебе можно все. — Все-все? — недоверчиво-лукаво спросила она. — Конечно. Ты же знаешь, что в свой день рождения можешь делать все, что душе угодно. Но под моим чутким контролем. — Угу, только школу пропускать я не буду. День рождения — не повод пропускать занятия. Вэй Ин задумчиво цокнул языком. И в кого только А-Цин такая серьезная и ответственная? Уж точно не в него. Поэтому мужчина ненавязчиво взял телефон в руки, посмотрел в очередной раз на дату и с преувеличенной печалью протянул: — Не знаю, как у тебя, но у почти всего мира сейчас суббота, законный выходной день. Так что сегодня ты можешь не только наесться сладостями, но и посидеть со мной на кухне хоть до самого утра, а потом спокойно проспать до полудня. К понедельнику режим ты выровняешь легко. — Хм… Ну ладно. — Вот и умничка, — улыбнулся Вэй Ин и принялся наливать чай А-Цин. Сам он за небольшой промежуток времени успел насчет чая передумать и теперь варил себе крепкий кофе. Смысла спать сегодня особого не было. — Ты уже придумала, что хочешь, помимо подарка? — Примерно… Я ведь точно могу попросить все, что угодно? — Да, — твердо ответил Вэй Ин, следя за тем, чтобы кофе не вскипел к чертям. Он мог бы воспользоваться кофемашиной, — зря что ли покупал? — но почему-то ему захотелось сделать все самому. Возможно, потому, что варить себе кофе по старинке выходило намного душевнее и увлекательнее. — Тогда я хочу отпраздновать день рождения в ресторане дяди Хэ. Еще хочу позвать дядю Хуа и Эмина. Вэй Ин опешил. — Но… Разве ты не хочешь позвать своих друзей? Сверстников? — Вы мои друзья, — убежденно, с детской непосредственностью сказала А-Цин. — Это да, но ты можешь пригласить еще кого-нибудь. — Мне некого еще приглашать. Я не хочу. Вэй Ин слегка нахмурил брови и снял турку с плиты. Его очень волновало отсутствие друзей у А-Цин. Друзей-сверстников, разумеется. «Дядю Хэ» и «дядю Хуа» с его младшим братом Эмином он сейчас не учитывал. Возможно, Вэй Ину стоит обратиться к Деборе? Она может посоветовать хорошего детского психолога. Только нужно ли вмешиваться? А-Цин, если верить его наблюдениям, всегда была спокойным ребенком (просто идеальным). Не замкнутым, а именно спокойным. Она общалась со всеми одинаково ровно и никого особо не выделяла из своего окружения. Ее тоже никто не трогал в ответ без причины. А-Цин также не любила подвижные игры и шум, так как быстро утомлялась. И, наверное, ей просто неинтересно с детьми ее возраста. Такое в современном мире встречалось нередко, если так подумать. Что ж, тогда никакого психолога. А-Цин справится. Ну, а если перестанет справляться, то подойдет к нему за помощью. Она никогда не стеснялась просить помочь ей в чем-либо. — Ты уверена? — Абсолютно. А чего хочешь ты? Вэй Ин тихо фыркнул от зарождающегося в груди смеха. — Вообще-то, это твой день рождения, ангел, — насмешливо напомнил он. — Именно, — согласилась А-Цин. — Поэтому и спрашиваю. — Хм… Хочу съездить на смотровую площадку ближе к вечеру. На самом деле тот жалкий огороженный участок земли, расположенный на невысоком холме у самого морского побережья, смотровой площадкой можно было назвать с огромной натяжкой. Именно там Вэй Ин развеял прах Карен. В своем завещании она предельно точно указала, что гнить в земле, пожираемой червями, не собирается, а желает подвергнуть свое тело после смерти кремации. Личностью Карен вдобавок была романтичной и потому попросила развеять свой прах у моря. Вэй Ин и развеял, пока немногочисленные и оскорбленные в лучших чувствах родственнички придумывали отговорки, чтобы только не лететь на ее похороны из Штатов в Китай. Сволочи. Ну, уехала ваша дочь учиться в Шанхай. Ну, вышла там замуж. К чему эти глупые обиды? Неужели это повод не приехать на похороны? Вэй Ин тогда вообще перестал что-либо понимать. — Можно в этот раз с тобой? — тихо спросила А-Цин. — Я так и не побывала там. Ни разу. — Ты настолько сильно хочешь стоять под холодным ветром? — Ну, ты же идешь стоять под холодным ветром. — Я — это одно дело, а ты — другое. Ты можешь сильно заболеть. Я не уверен, что твое здоровье выдержит такую прогулку. Да и у врача мы давно не были. Надо записать тебя к Вэнь Нину. Он порекомендует нам что-нибудь помощнее для укрепления иммунитета. Ты часто болеешь, ангел. — Я знаю, — грустно вздохнула девочка. — Хорошо, я схожу к Нин-гэ и сестренке Цин. Только можно пойти с тобой? Пожалуйста. Вэй Ин тяжело вздохнул, не в силах вынести эти просящие нотки в родном голосе, и нехотя ответил: — Можно, но оденься потеплее. А-Цин в ответ ярко улыбнулась и, довольно сощурившись, закинула в рот шоколадную конфету, запивая ее чаем, пока отец задумчиво крутил чашку с остывшим кофе. — Ладно, с этим определились. А теперь не пора ли тебе досыпать? — Наверное, пора, — зевнула А-Цин. — Но навряд ли я смогу сразу уснуть. Сыграешь мне что-нибудь на гитаре? — с самым невинным выражением лица поинтересовалась она. Вэй Ин в душе искренне восхитился ее актерской игрой, усмехнулся уголком губ, подхватил на руки завернутое в одеяло сонное создание и пошел укладывать дочь спать. Мысленно он отсчитывал, во сколько примерно проснется А-Цин, потому как ему нужно было понять, ко скольким встать ему самому, чтобы приготовить нормальный завтрак и успеть заехать к знакомой доктора Вэнь за подарком. Вэй Ин планировал подарить дочери котенка, самый безопасный и оптимальный вариант, по его скромному мнению. А собачники пусть удавятся.