Ночь перед Рождеством

Весеннее солнце, только-только показавшееся из-за горизонта, освещало холодную землю, засыпанную белым снегом. Лучи отражались от сверкающих кристалликов замершей воды. Голубые всё еще крошечные цветочки с трудом пробивались сквозь слой снега. Несмотря на то, что была уже середина марта, на улице было еще довольно холодно. Рядом со столетним дубом, вокруг которого была узенькая дорожка, протоптанная в ожидании, стоял молодой мужчина тридцати одного года. Его меховая шапка съехала набок, показывая черные как смоль курчавые волосы. Скрещенные на груди руки уже успели замерзнуть, как и ноги в валенках. Мужчина нервно топнул несколько раз и ловко поправил шапку. Ожидание никогда не было сильной чертой характера Павла Деменка. Неделю назад его лучшая подруга, Ира Палладин, объявила, что выходит замуж за Кирилла Одинцова — мастера из соседней деревни. Сначала Павел не поверил словам девушки, потому что это больше походило на ее несмешные выдумки, чем на правду. Но позже оказалось, что Ира вовсе не шутила, и Кирилл действительно сделал ей предложение. Свадьбу было решено проводить в деревне Одинцова в его семейной усадьбе. Туда Паша и собирался, но он договорился с лучшим другом, Филиппом Богуном, что они пойдут туда вместе. Однако Филипп почему-то опаздывал, хотя не имел такой привычки. Идти на поиски друга Деменок не собирался, слишком уж много мест, где они могли бы разминуться. Наконец, за спиной Паши заскрипел снег и раздался слегка приглушенный явно недовольный голос:  — Я на месте. Ух, и запыхался же. Будь неладен этот снег!  — Здорова, дружище, — обернувшись, ответил Паша и сильно хлопнул по плечу мужчины. — Погнали, нас уже заждались. И они тронулись в путь, проваливаясь в снег и обходя проталины. Идти предстояло около двенадцати километров, а это примерно два — три часа. Филя предлагал взять парочку коней, всё-таки возвращаться они хотели чересчур поздно, но его друг опроверг эту мысль, пояснив это тем, что управлять пьяным лошадью крайне сложно. На том и порешили идти пешком через лес. Павел шел молча, иногда оглядываясь на своего болтливого друга, возмущающегося насчет Иры. Филипп появился в их деревне много лет назад, но откуда именно выяснить не удалось. Деменок знал, что его смуглый лучший друг — потомок жителей жаркой Африки, в этом он убедился, когда Филипп Богун рассказал правду под действием крепкого алкоголя. Правда, Павел не особо удивился, услышав откровение друга. Его догадки подтвердились, вот и всё. Филя, обойдя ствол, продолжил сетовать на девушку, он считал, что нельзя так скоро бросаться в омут с головой, Кирилл и Ира же почти не знают друг друга! Павел согласно кивал, но его мысли были заняты другим. Он сам собирался сделать девушке предложение, но не сейчас, а чуть позже, когда умрет старик Сидор Палладин. О дедушке Иры ходили разные слухи, поговаривали, что многие пытались добиться его расположения, но всё было тщетно. Шли годы, но, казалось, что время было не властно над Сидором, с каждым годом он всё хорошел и хорошел. А Деменок всё ждал и ждал, пока его каким-то невероятным чудом не опередил проныра Кирилл Одинцов.  — Я ей говорю: «Ииииирааа, ты что творишь?!», а она мне с издевкой в голосе, — не умолкал Филипп, пересказывая их последний разговор с девушкой. — «Я сама как-нибудь разберусь!». Нет, ты представляешь?! Павел не ответил, только кивнул головой, выражая высшую степень увлеченности разговором, хотя это было далеко не так. Он всё не мог поверить в случившееся. Неужели Ира действительно выходит замуж? Если это правда, то Деменок пообещал себе, что этим вечером обязательно напьется до свинячьего визга и замутит с Катериной Курочкиной — девушкой, которая была давно в него влюблена. Она не нужна была Павлу как человек, с которым он хотел пройти всю жизнь, но как девушка на неделю или, в крайнем случае, на месяц. Эта мысль немного приободрила мужчину, и теперь жизнь не казалась такой уж беспросветной.

***

Они вышли к дому Одинцовых, когда солнце стояло уже высоко, а снег еще больше оттаял, превратившись в неуправляемые потоки грязной воды. Перескакивая с одного островка снега на другой и проклиная мерзкую погодку, ребята кое-как добрались до крыльца. Дверь оказалась открытой, поэтому друзья Ирины вошли без стука. Внутри было шумно и весело — как и предполагалось. В коридоре их встретил слабо улыбающийся Кирилл Одинцов, одетый в черный костюм, а за его плечом стояла счастливая Ирочка Палладин, скрывающая красивое платье под белоснежной шалью, той самой, в которой она незаметно провела Кирилла в свою спальню два месяца назад. Смотря на нее, Павел окончательно понял, что проиграл в этой войне.  — Здравствуй, Паша! — поздоровалась Ира и протянула руку, пока Сидор, ее дед, этого не видит. Он был вообще против дружбы между ней и Павлом.  — Приветствую молодоженов! — широко улыбаясь, ответил мужчина.  — Проходите в гостиную, — довольно дружелюбно сказал Кирилл, но Филипп слышал, как едва слышно прозвучало злобное «Предатель». Павел, схватив друга за рукав синей рубашки, потянул его за собой в комнату, где проводилось веселье. За огромным столом сидели жители двух деревень, некоторых он даже знал лично. Дальше всех, во главе стола, развалился уже навеселе Сидор Палладин. Он был тем еще чудиком, которого боялась вся округа. В паре метров от него расположилась смуглая Мавра Канаева — старейшая женщина двух сел, возле дома которой Ира и Кирилл и познакомились несколько лет назад. Чуть поодаль сидели родители Ирины, но они сидели так тихо и смиренно, что Павел их не заметил. Напротив них расположились родители Кирилла. Ближе к входу сидела Роза Титова — милая фигуристая девушка с узкими глазами, за которой Филипп какое-то время назад пытался приударить, но без толку. Рядом с Розой сидел ровесник Павла, мужчина с огненно-рыжими волосами, но Деменок его никогда раньше не видел. Похоже, что он из деревни Кирилла. Чуть правее сидела Катерина Курочкина — красивая девушка, у которой светлые волосы были заплетены в две тонкие косы. Заметив, что между рыжим и девушкой есть свободное местечко, Павел, пытаясь впечатлить Катю, сел рядом с ней, попутно познакомившись с мужчиной:  — Всем доброго дня! Я Павел, Павел Деменок.  — Артемий Брониславович Хаслик, — представился мужчина, некрепко пожав руку, словно с отвращением.  — Мы все собрались здесь, — дождавшись, пока все гости соберутся и усядутся, Сидор поднялся из-за стола, держа в трясущейся руке бокал самогона, — чтобы, наконец, сбагрить эту неблагодарную сволочь из моего дома! — громко воскликнул дед Иры и залпом осушил бокал, злобно хохоча. Павел от такой речи выпал в осадок, конечно, он знал, что Палладин непростой человек в общении, но даже не догадывался, что до такой степени. Павел кинул взгляд в сторону молодоженов, видя, как Кирилл напрягся, а Ира наклонилась к нему и что-то шептала, пытаясь его успокоить. В доме воцарилась тишина, а затем где-то в уголке раздалось одинокое «Горько!», которое вскоре подхватили все. То, что произошло дальше, изрядно повеселило гостей. Не закусывая, хотя стол ломился от разных угощений — соленых огурцов, помидоров, тушеной свинины, жареной картошечки, гречки, приготовленной по особому способу, тонко нарезанных кусков черного хлеба, сала — Павел выпил очередную стопку крепкой водки, любезно налитой Харитоном Одинцовым. Алкоголь нещадно ударил в голову мужчины. Сначала он как бы нечаянно наклонился в стороны Курочкиной и чуть слышно прошептал, зная, что она его точно услышит, несмотря на постоянный шум:  — Катерина Ивановна, давайте прогуляемся? Я знаю одно укромное местечко, — на последнем слове Павел нетрезво рассмеялся.  — Вынуждена отклонить ваше предложение, — также тихо ответила девушка и, встав из-за стола, направилась к Ире, на секунду остановившись рядом с Артемием, но стараясь не оглядываться на пьяного соседа. Она понимала, что сейчас лучше держаться от него подальше. Однако Павел, похоже, не собирался сдаваться. Он влил в себя еще одну стопку, кое-как поднялся с лавочки и, шатаясь из стороны в сторону, поплелся не к девушке, а к выходу. Несмотря на то, что на улице было всё еще холодно, Деменок не надел ни шапки, ни теплого тулупа, а просто вышел из дома в одной красной рубашке. Он медленно шел к сараю, возле которого находилась конюшня. Он оказался открытым, поэтому Павел, не стесняясь, влез в него и вытащил две длинные палки, которыми летом подпирали ветви яблонь. Вернувшись в дом, Деменок протянул своеобразное копье тихо сидящему Артемию:  — Вызываю на дуэль! — и, чтобы доказать, что он настроен довольно-таки серьезно, больно ткнул мужчину в плечо. Филипп, глядя на своего друга, хотел провалиться сквозь землю. Но это чувство тут же прошло, когда он выпил еще одну стопку для храбрости, чтобы разнять начинающуюся драку. От алкоголя в голове Филиппа помутнело, обессиленный, он положил отяжелевшую голову на стол и почти сразу уснул, своим храпом разбавляя звучание песен девушек. Негодуя, Артемий неспешно поднялся из-за стола, изящно закатал рукава клетчатой рубашки и схватился за предложенное копье. Хоть он был еще в сознании, но азарт и алкоголь целиком и полностью охватили его разум, вытеснив ту сосредоточенность и ясность ума, которую в нем так уважали односельчане. Первым в бой ринулся Павел, снова направив палку в плечо Артемию. Он же в последнее мгновение успел уклониться, едва не врезавшись в стол. Поняв, что пьяный Деменок всерьез настроен на победу в своеобразной битве на копьях, Хаслик принял решение хитростью одолеть противника. Физически Павел был сильнее, хотя Артемий был чуть выше. Когда Павел в очередной раз едва не проткнул мужчину, Артемий молниеносно парировал удар и, не давая сопернику убрать копье, обогнул Павла и приставил к его шее палку, прошипев:  — Сдавайся! Я победил!  — Это мы еще посмотрим! — злобно прорычал Павел, окончательно потеряв крупицы здравомыслия. Их дальнейший бой больше походил на состязание по типу кто дальше и точнее метит, чем на серьезную драку из-за надуманного неравнодушия Курочкины к Хаслику. Посмотрев на сие безобразие, Сидор Палладин недовольно скорчил гримасу, удивляясь, как его внучка, воспитанием которой он занимался лично, могла связаться с этими балбесами. Родители Иры были живы, здоровы, но в жизни единственной дочери особой роли не играли, постоянно пропадая на хозработах. А вообще Сидору совершенно не везло в личной жизни. Сначала любимая девушка, от которой родился сын Константин, сбежала вместе с конюхом, оставив младенца по попечение горе-отца. Сидор искренне пытался заменить маленькому мальчику мать, но, чем больше проходило времени, тем больше он понимал тщетность своих действий. Наконец, сын вырос, и Палладин надеялся, что сын уедет из дома, дав отцу последние годы пожить для себя. Но и здесь его ждала неудача — Константин женился, а затем у него родилась непоседливая дочь Ира. А теперь она выходит замуж за внука его покойного нерадивого ученика. Снова кинув враждебный взгляд на дерущихся мужчин, Сидор от души плюнул на деревянный пол в доме Одинцовых. В это время Ирочка и Кирилл, видя, что гости уже сильно напились, а их родители совершенно не обращают внимания на происходящее, тихо обошли стол, быстро нацепили на себя тулупы и шапки (ребята ходили по дому в валенках) и выскочили на улицу. Пусть гости развлекаются, а они пока погуляют по окрестностям, всё-таки уже не так холодно, как в январе. Скорее всего, приглашенные люди разойдутся по домам ближе к утру, а значит, у молодоженов есть несколько часов, чтобы насладиться друг другом, не опасаясь быть пойманными кем-то из соседей — все на их свадьбе. У молодоженов были большие планы на эту ночь.

***

Ближе к полуночи Павел слегка протрезвел, он растолкал спящего Филю и сказал, что им пора домой. Богун спросонья послал Деменка подальше и, повернув голову, продолжил лежа спать за столом. Однако Павел не собирался сдаваться так просто. Он направился к Артемию, с которым весь вечер воевал и, широко улыбаясь, произнес:  — Дружище, Тёма! Помоги дотащить этого пьяницу до дома. Хаслик выглядел совершенно по-другому по сравнению с началом празднования. Его огненные обычно прилизанные волосы растрепались в разные стороны, напоминая птичье гнездо. На левой бледной щеке располагалась царапина, возле которой небрежным движением была размазана алая кровь. Под глазом расплылся огромный синяк, полученный ввиду битвы за Катерину Ивановну, которая ушла домой раньше всех, сославшись на незаконченные дела. Клетчатая рубашка Хаслика была заляпана алкоголем, а первые две пуговицы вырваны «с мясом».  — И где находится его дом? — довольно просто согласился Артемий, хотя легко мог отказаться, а на это у него были веские причины.  — Недалеко. Я покажу, — не стал вдаваться в подробности мужчина, положив правую руку лучшего друга к себе на плечо. Хаслик подошел с другой стороны и также помог Филиппу подняться со скамьи. Кое-как одев его, мужчины понесли пьяного, идя по растаявшему снегу. Несмотря на средний рост, Богун оказался достаточно тяжелым, что только усложняло и так нелегкую задачу. Спустя полчаса скитаний в кромешной темноте из-за неожиданно нагрянувших туч, наконец, вышел бледный тонкий месяц, слегка осветив лесную тропинку. Пройдя несколько метров, ребята вышли на старинный погост, который был усеян деревянными прогнившими крестами, а сами могилы покрыты никем нетронутым снегом. Но несмотря на кажущуюся безмятежность и тишину, по коже людей пробежал мороз. Находиться здесь было крайне неуютно, а преодолеть это жуткое место нужно и как можно скорее. Видимо, мужчины свернули где-то не туда, раз набрели сюда. Павел иногда совершал прогулки между деревнями через лес, но ни разу не натыкался на заброшенное кладбище. В завершение к страху в глубине погоста, как будто из-под земли, раздался грозный рык, напоминающий вой мерзких упырей.  — Водка осталась? — шепотом спросил Артемий, с опаской озираясь по сторонам.  — Да, — ответил Павел и дрожащими руками полез за пазуху. — Мне оставь. Схватив бутылку, Хаслик сделал большой глоток алкоголя, которого за прошедший день выпил и так много, и отдал спасительную жидкость Деменку. Тот повторил за новым другом, и они вместе направились дальше, молясь, чтобы в эту ночь все упыри и прочие неприятели остались под промерзшей землей, а троице удастся улизнуть нетронутыми. Из-за выпитой водки стало только хуже, звуки упырей, казалось, стали громче, а их вой удлинился и участился, постоянно мерещилось, что сейчас из-за креста кто-то выскочит. Если бы не висевший на плечах Филипп, то мужчины рванули бы с места прочь намного быстрее, но тяжесть друга не давала это сделать. На мгновение Артемий захотел бросить Филю на землю, но что-то остановило его от этого. Погост, казалось, не закончится никогда, он тянулся всё дальше и дальше, а возле могил как будто кто-то копошился, поджидая возвращавшихся после пьяной гулянки.  — Тём, — обратился к притихшему товарищу Павел, — зря мы выпили.  — Согласен, — тихо ответил мужчина. — И где же его дом? — имея в виду Филиппа, спросил Артемий.  — Явно не здесь, — попытался пошутить Павел, но это вышло совершенно не смешно. Вскоре впереди замаячили хвойные деревья, а значит, долгожданный выход был близок, оставалось потерпеть совсем немного. Последние несколько шагов мужчины скорее пробежали, чем прошли, настолько было жутко там находиться. Остальное время до дома Фили они не проронили ни слова, желая быстрее добраться до теплой постели. Когда ребята переступили порог жилища Богуна, их счастью не было предела. Идти по своим домам не было ни сил, ни желания, поэтому Артемий и Павел приняли решение переночевать у друга, а утром разойтись. К утру в доме Одинцовых почти никого не осталось. Все разошлись, оставив после себя гору грязной посуды и разбитые стаканы. Кирилл и Ирочка успели вернуться до рассвета, их отсутствия никто не заметил. Хотя всем было не до них, поэтому ничего удивительного. В течение следующей недели темой всеобщих разговоров была их свадьба, запомнившаяся дракой между лучшими друзьями молодоженов.