Преданные

Наступила тишина, в которой постепенно стало учащаться мужское дыхание. «Можно тебя в неурочный час, в самый отстойный день? Куртку неловко стащив с плеча, молча отдать тебе. трогать ботинком осколки льдин, времени сбросив счёт. По переулкам пустым бродить до покрасневших щёк. Можно тебя на недолгий срок в комнате для двоих? Следом руки украшать бедро, выстроив ровный ритм. Звёзды ловить, захватив балкон, кутаясь в темноту, и перекатывать языком вкус твоих губ во рту. Можно тебя, крепко сжав ладонь, вывести за порог? Выменять скучно-спокойный дом на пыль больших дорог. Взять напрокат развалюху-додж и превратить в постель. Громко смеясь, выносить под дождь жар обнажённых тел. Можно тебя приучить к себе и приручить тебя? Мнению, обществу и судьбе бросить в лицо снаряд. Делать лишь то, от чего в груди будет пылать пожар, юными, смелыми обойти весь необъятный шар. Можно тебя без тревог и мук, без бесполезных фраз? Знаешь, я всё говорил к тому: можно тебя сейчас?» . . Они и так слишком долго держались на дистанции. Понятно ведь, что оба взрослые люди, со взрослыми желаниями. Они уже и так обнажились дальше некуда в тот вечер, когда были в квартире Максима и делились сокровенным. Ведь не зря писал Чаплин о том, что твое обнаженное тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнаженную душу. Это стало крайней мыслью Марии до того, как она выключила свет в комнате и подошла к мужчине. <i>«И, каждой фразе приказав молчать, Узнаем, как отважно бьется сердце, Когда ему так хочется кричать От нежности в груди и никуда не деться…»</i> Благодаря горящей свече Мария увидела, как два черных уголька, обрамленные густыми ресницами, следят за каждым ее движением. Максим одной рукой подчиняет ее себе и их лица сближаются. Аверин сладким поцелуем впивается ей в губы, захватив руками шею. Лихорадочным и беспокойным стало дыхание, когда он отстранился и начал пытаться справиться со своим порывом, сжимая в объятьях хрупкое тело. - Я люблю тебя, слышишь? – он взял ее лицо в руки, обжигая дыханием кожу, - я не могу без тебя, слышишь? – мужчина как будто был в трансе, бесконечно повторяя два этих вопроса. Куликова постоянно кивала, прижимаясь к нему, и покрывала поцелуями каждый миллиметр его лица. Вдох, выдох и их языки слились в бурном, страстном танце, который заставил влюбленных рухнуть на кровать. . . Они перекатывались по всей поверхности, пытаясь надышаться друг другом. Мария села на мужчину сверху, и когда их тела соприкоснулись, в обоих загорелись совершенно новые ощущения. Максим так искусно лелеял ее формы, к которым ранее доступ был категорично запрещен. Сейчас стирались границы, всё сливалось в единую тягучую смесь. Когда Мария осталась совсем нагой, мужчина снял с себя остатки одежды и расположился между ее ног. Он начал осыпать поцелуями все участки ее тела, внутри себя чувствуя горящее желание. Мягко извиваясь под его чуткими ласками, блондинка и не заметила, что мужчина ловко раскатал и надел латекс, и снова стал целовать блондинку. Она была такая гибкая, ее красивое тело хотелось трогать, наслаждаться им. Он нежно-нежно коснулся рукой самого чувствительного места и пальцами провел между складками, предварительно смочив их слюной. Она выгнулась на встречу и томно выдохнула, абсолютно не контролируя самосознание. Настолько разумом овладели страсть и чувства к этому мужчине. Хотелось сгореть, раствориться, расплавиться. Аверин оставлял мокрые следы по всему телу женщины, распаляя ее еще больше. Максим осторожно входит и горячо выдыхает, целуя женщину в губы. Он чувствует, что оттуда вырывается сдавленный стон, поэтому отпускает ее уста. Продолжая плавно скользить в ней, он старается не упускать ее помутневших глаз. Она сжимает его бицепсы, будто хныкая, но потом полностью отдается во власть пламенным чувствам. Аверин старался быть нерезким, но мужская природа брала свое, поэтому он начал стремительно наращивать темп. Женщина плавилась от его опытных повадок. Он хрипел, сжимал зубы, но постоянно помнил о ней. Он не хотел сделать ей больно. Комната наполнилась откровенными звуками, особенно это было заметно, когда мужчина подвел любимую к самому интимному моменту. Он сбавил обороты и упивался реакцией женщины, по которой проносились сверлящие импульсы. - Да! – вскрикнула Мария. Ее голос был немного осипшим, другим, отчего мужчина улыбнулся сам себе. Он не допустит того, чтобы его кто-то еще услышал. <i>Ночью, мира на краю, раскаляясь добела – жизнь моя на жизнь твою насмотреться не могла.</i> . . Женщина расположилась сверху и начала плавно покачиваться. Максим еще больше начал восторгаться ее телом. У нее были изящная осанка, красивые ключицы, очень гибкая спина, которую она так эротично прогибала. Набухшая грудь вызывала гамму чувств как у юного мальчишки. Аверин нервно кусал свои губы и, не выдержав, приподнялся и прижался к женщине. Он обхватил ее своими мощными руками, и на долю секунды замер. Оба прочувствовали друг друга. Такое абсолютное единение тел, сопровождающееся откровенными стонами. В это мгновение они были бесконечными. Пара начала двигаться навстречу друг другу, и мужчина не хотел от себя отпускать Марию. Он плавно опустился на спину и хотел ее чувствовать рядом с собой. Шатен прижал ее грудью к своему торсу, оставлял пятна на шее, покусывая ключицы, ни на миллиметр не отводя женщину от себя. В комнате повисло колоссальное напряжение от нескрываемых эмоций и чувств. Мужчина расположился сзади. Сначала он держал ее за локти, но потом опять прижал ее к своей груди. Женщина чувствовала, как он обеими руками обхватил ее, поэтому ей пришлось приподняться. Он слышал ее до безумия эротичные вскрики, сам шипел от невыносимого спазма в районе паха, и жадно покусывал ее шею и плечи любимой. Блондинка из последних сил достигает оргазма, мужчина в сумашедшем ритме двигает под ней бедрами, сжимая руками влажное тело… И обоих снова накрывает пелена… Взмокшие, совершенно бессильные тела рухнули на кровать, купаясь в жаре друг друга. Аверин прижал женщину к себе спиной и жарко выдыхал на спину, оставляя на ней легкие поцелуи. Они вместе дошли до предела, который стал последним препятствием на их пути к друг другу. Они сошлись. Волна и камень. Стихи и проза. Лед и пламень. . . Примерно через час им привезли еду. Максим заказал суши, фрукты, шампанское и «Графские развалины.» Однажды Мария упомянула о том, что очень любит этот десерт. Они вместе послушали поздравление президента, лежа прямо в кровати и немного перекусили. Максим и Мария впервые засыпали вдвоем. Да, было не удобно. Да, непривычно. Мужчина стал засыпать первым. Они лежали лицом к друг другу, женщина нежно-нежно провела по его волосам, рукам, потому что внутри бушевали сильнейшие чувства. Какой же он во сне беззащитный. - Хороший мой, - еле заметно прошептала Мария. Максим услышал ее. Он отозвался на ее ласку, и нежно обнял, положив руку на ей на спину. Влюбленные будто маленькие котята хотели чувствовать друг друга, изредка касаясь носиками, и молчали. В этом была беспредельная любовь. «Любить. Быть вечным во мгновении. Все те, кто любят – это гении.»