Наш любимец Россия

      Тишина. Кого-то она успокаивает, кто-то ей наслаждается, а кто-то просто терпеть её не может, включает телевизор или громкую музыку просто ради того, чтобы эта оглушающая тишина не звенела в ушах. Однако, бывают моменты когда ты начинаешь чувствовать, словно она давит, осязает, вот-вот и её можно будет увидеть, потрогать. Такой тишина является и сейчас в комнате случайно встреченного Мексики. Канада стоял у двери, сложив руки на груди, хозяин комнаты расположился на кровати в позе лотоса, а русский пристроился на стуле у рабочего стола, пальцами мучая толстовку брюнета.       – Всё же... – нерешительно прерывает тишину Канада. – Что произошло?       "Как ты вышел на улицу? Как оказался у Мексики? Почему не позвонил мне?" – вопросы вертелись на языке длинноволосого, но он решил пока не озвучивать их, ибо внешний потрёпанный вид РФ и дрожащие руки наводили мысли на ужасные истории, которые могли произойти с ним.       Россия делает глубокий вдох в попытке взять себя в руки и это действительно помогает. Чуть сжимая рукав он хрипловатым голосом отвечает на заданный вопрос:       – Я зашёл к Украине, чтобы оставить лекарства. Дома никого не было кроме нас. Я прошёл на кухню, оставил лекарства и тогда... Он пытался..споить меня. – Федерация запнулся, умолчав как именно украинец это сделал.       Его голос задрожал, ему казалось, словно он снова чувствует те отвратительные прикосновения на своём теле, истерика норовит вырваться наружу, застревая комом в горле. Но глубокий вдох и выдох вырвали его из этих ощущений, пусть и не до конца. Нужно взять себя в руки, нельзя показывать слабость хотя бы сейчас. Альфы выжидающе и хмуро смотрели на него, мысленно ругая Украину. Россия продолжил:       – Тогда он начал приставать, я вырвался и сбежал через окно. По пути случайно встретил Мексику и он отвёл меня к себе. – протараторил младший и мысленно пообещал себе никогда больше не вспоминать этот кошмар.       Вышеупомянутый кивнул, подтверждая последние слова младшего и нахмурился. Ситуация поставила всех в тупик. Канада поднял задумчивый взгляд на альфу и после перевёл на младшего, что пытался успокоить и убедить себя, что всё в порядке. У каждого было своё мнение на счёт того, что произошло, но никто не осмеливался озвучить решение. Ситуация спорная и тут нужно хорошенько подумать перед тем, как действовать. Кто знает, чем это обернётся, если рассказать остальным. Да ещё и пропажа одноклассников давит на сознание. Кто знал, что последние дни в родной школе закончатся так плачевно.       "Нет, ещё ничего не закончилось. До выпуска пара недель, так что у нас есть время." – решительно подумал канадец и первый озвучил свои мысли.       – Я думаю, стоит рассказать учителю о том, что произошло. Он сам поймёт, что это не та ситуация, о которой стоит всем рассказывать. Так мы хоть заручимся поддержкой. – негромко произнёс красноволосый и взглянул на Федерацию, но обратился к обоим. – Как думаете?       – Канада как всегда прав. – незаметно улыбнулся Мексика и тоже обратил свой взор на младшего. – Решать тебе, Росс.       – Мне кажется... Не стоит ему говорить. – помедлив, нерешительно ответил Россия.

***

      Снова. Снова это грязное помещение, тусклый свет лампочки, сырость и слякоть. Дрожь от холода пола пробегается по всему телу и альфа заставляет себя приложить все усилия, дабы оторвать своё лицо от лужицы. Казалось, он пробыл здесь большую часть своей жизни, эти стены въелись в память, а ржавая дверь, которая так же угрюмо стояла напротив, раздражала парня. Ничего не поменялось, хотя тот даже без понятия сколько пролежал без сознания. В голове пустота, никаких мыслей, лишь тот самый кустарник, что катается по пустыне. Как там его? "Перекатиполе"? Немец усмехнулся. Ноющая боль на запястьях вывела его из полусонного состояния и тот тихо шикнул. Лучше бы он продолжал лежать. А между тем незамеченная ранее фигура грозно сидела рядом на старом стуле. Германия сначала испугался, мигом отполз в сторону, а после разглядел его лицо. Глаза расширились, сердце ускорило ритм, а ладони невольно сжались в кулаки. Он не мог поверить, что перед ним он.       – Наконец-то ты проснулся. Я уж думал, что слишком сильно приложил тебя тогда.       Похититель неспеша поднимается со своего насиженного места, чем загоняет разум немца в угол ещё больше. Его грозная фигура надвисала над ослабленным пленным, угнетающая атмосфера начала медленно давить на Германа. Он до сих пор не мог опомниться, в голове никак не укладывалось то, что человек, стоящий перед ним, был способен на такой низкий поступок. В голове всплывает вопрос, который сидящий не спешит озвучивать вслух, но он продолжает вертеться на языке.       – Дай угадаю, хочешь спросить почему я это сделал? – от проницательного взгляда знакомого ничего не скроешь. – Чую, этот вопрос так и рвётся с твоих уст.       Надзиратель присаживается на корточки и приподнимает свою голову, окатывает того холодным, презрительным взглядом. Немец дрожит от холода, боли и неимоверного страха за свою жизнь. Раньше парень даже не задумывался об этом, но сейчас, где-то глубоко в сознании во всю било его желание жить.       Сердце падает в пятки, когда второй хватает альфу за грудки и пару раз трясёт для того, чтобы тот оклемался. Но тело Германа лишь больше сжимается. А после этот убийственный, строгий взгляд впивается в лицо жертвы, словно он действительно убьёт его прямо сейчас, без капли колебания.       – Какого чёрта ты так бесцеремонно целуешься с ним? В каких вы отношениях? Говори! – дрожащий от злости, тихо, почти шёпотом произносит совсем неожиданную реплику.       – Что? – от удивления выдаёт брюнет и сам же пугается своего голоса, вопросительно смотрит на похитителя. В голове крутилось: "Как он узнал? Он видел? Какое ему дело?"       – Ты прекрасно слышал. Что между вами? – тот снова трясёт его, пытаясь таким способом заставить его говорить, и это выводит немца из своего небольшого раздумий. – Отвечай, чёрт возьми.       – М-между нами ничего нет. Мы просто друзья! – поспешно выпаливает допрашиваемый, дабы не разозлить его ещё сильнее, но он ошибся. Его швыряют обратно на пол.       Брюнет падает прямо лицом на лужу, рефлекторно зажмурившись. Тело напряглось сильнее, голова нещадно ноет, он даже и не осознавал, что боль пульсирует в черепной коробке с самого его пробуждения, инстинкт самосохранения старается уменьшить неприятные ощущения, но кандалы на запястьях стёрли кожу до крови, неприятная резкая боль мурашками проходится по телу, смешиваясь с дрожью от холода. Скорее бы это закончилось.       – Не знал, что целоваться с друзьями это нормально. – парень поднимается, отряхает свои чёрные штаны и направляется к двери.       – С-стой! Подожди, не оставляй меня здесь! Я клянусь, мы просто друзья. – начинает оправдываться немец, потянувшись в его сторону. Он боялся, что останется в этой комнате навсегда или умрёт от голода, холода и одиночества. – Северный, выпусти меня!       Но дверь предательски и громко скрипит, оповещает его о том, что все его просьбы были проигнорированы и он вынужден снова сидеть в данном помещении без единого представления о том, сколько ещё это будет продолжаться. После минутной тишины в голову лезет интересный вопрос, который не делает его пребывание лучше.       "Что с Россией?"