Безумное чувство или необъяснимое стечение обстоятельств

      Я проснулась от яркого солнечного света, который попадал мне прямо в глаза, давая неприятное осознание того, что мне всё-таки пора вставать. Я машинально поднялась с кровати и посмотрела в окно. На парковке перед домом так и не оказалось знакомой красной «девятки».       Сделав невероятное усилие над собой, я вышла из комнаты, так и не переодевшись, и поплелась на кухню. На этот раз меня не ждала заботливо оставленная мамой на столе тарелка манной каши, накрытая полотенцем. Около плиты суетился Лёша со сковородкой в руках. Судя по запаху, он готовил яичницу. — Доброе утро, Ева, — сказал он голосом, который показался мне немного дрожащим. — Почему ты так рано встала? Ещё только семь утра на часах. — Лёша, где мама? Почему она не приехала? А папа где? — вот уже второй день я вставала утром и задавала ему лишь этот вопрос.       Установилось недолгое молчание, которое нарушало лишь еле слышное шипение масла. Я однако этого не замечала. Меня интересовал лишь его ответ. — Солнышко, всё хорошо. Мама с папой скоро приедут, им позвонили по работе, поэтому они задерживаются. Скоро они приедут, не волнуйся. — Точно? Ты мне не врёшь? — спросила я с невинностью и непосредственностью в голосе, что была присуща ребёнку моего возраста. Меня всё ещё терзали сомнения и беспокойство, но слова старого друга внушали некую уверенность в том, что всё могло обойтись. — Обещаю тебе, всё будет хорошо. Иди пока в спальню, посмотри мультик, я позову тебя, когда завтрак будет готов.       Уже совершенно уверенная в том, что совсем скоро я снова услышу мамин голос, дотронусь до её бархатных рук, почувствую запах папиных духов, я вприпрыжку побежала в спальню. Взяв пульт, я нажала на красную кнопку.       По телевизору показывали новости. Я уже было потянулась обратно к пульту, чтобы переключить на заветные мультфильмы, но меня словно что-то остановило. Я, будто бы заворожённая, смотрела на экран. На нём девушка в официальной одежде говорила монотонным, безэмоциональным голосом. Я до сих пор помню наизусть все те страшные слова, что она отчеканила столь сухо: «Сегодня, в 5:30 утра по Москве на Ленинградском шоссе состоялось крупное происшествие. Внезапно взорвался капот красной «девятки», ехавшей по второй полосе. Двое человек, находившихся в ней, мужчина и женщина примерно 30-ти лет, погибли. К счастью, поток машин был низким, ни другие автомобили, ни прохожие не пострадали». — Красная «девятка»… — пробубнила я себе под нос. «Нет, это не могла быть мама с папой, с ними всё хорошо, они уже едут домой, везут фейерверки, мы будем праздновать Новый год все вместе, это не они», — мысленно успокаивала себя я, будто бы зная, что в этом не было смысла, но не теряя последнюю надежду на лучшее.       Я не слышала, что эта женщина говорила дальше, и потерялась в потоке навязчивых мыслей, сменявших друг друга со скоростью света. Но следующая её фраза спустила меня на землю, и я услышала то, о чём пыталась всеми силами перестать думать. «Личности погибших установлены. Ими были некие Андрей и Людмила Черенковы. На данный момент считается, что это был несчастный случай, но по инициативе заинтересованных лиц было начато следствие. Камера видеонаблюдения смогла зарегистрировать последствия аварии».       Дальше всё было как в тумане. Я не могла отвести взгляд от экрана, хоть и почти не видела его из-за пелены слёз, затуманивших мой взор. Я была в ступоре, ещё не до конца осознавая сказанное этой женщиной. Где-то на задворках сознания чувствовала, как рушился мой мир. Из этого состояния меня вывел кадр, который я помню до сих пор, будто бы это было вчера. Я увидела бледную, безжизненную руку с красным маникюром, свисавшую с носилок. Даже в таком состоянии я узнала её: это была рука моей мамы.       В тот момент меня будто бы ударило током: её больше нет. Как нет и отца. Представляете, каково было восьмилетнему ребёнку осознавать, что он больше никогда не услышит смех мамы, никогда не расскажет родителям об успехах в школе, никогда не попросит папу прочитать ему сказку на ночь? Никогда больше его не обнимут тёплые руки отца с мозолями на пальцах от тяжёлой работы, мама никогда не назовёт это «телячьими нежностями».       Я резко встала с дивана, побежала в ванную и, хлопнув дверью со всей силы, съехала по стене на пол, зарыдав.