Ход вальтом

Двенадцать свечей освещали погруженную в новогодний мрак комнату. Посредине помещения — большое запотевшее зеркало, обставленное травами, настойками репейника и прочими ингредиентами знахаря. Ведьмы, если быть точнее. Тяжёлые бордовые шторы, в пламени свечей напоминавшие струящуюся кровь, наглухо закрывали окна и скрывали их от посторонних глаз. Пять ведьм с игральными картами устроились у зеркала. Тихие перешептывания, хихиканья и охи — всё соответствовало предновогоднему гаданию. Хвиин восторженности четырех подруг едва разделяла, ибо безумно хотелось в теплую постель. Хроническое недосыпание из-за сдачи зачетов по старообрядству, траволечению, тайному заговору и прочим дисциплинам отнимали все силы. Назвать себя занудой она не хотела. Гадать любила и, в какой-то мере, обрела славу в академии на этом поприще. Но в холодную зимнюю ночь, в томном пламени свечей и потрескивании камина хотелось одного — спать. Завтра они встанут с восходом солнца и криком петухов, дабы подготовиться к шаманскому балу. Девочки последние месяцы из-за этого на нервах. «Кто будет моим тайным ухажером? Пышное платье или строгое? А Тайного Санту будем разыгрывать? Сколько актов вальса будет в программе?» — и прочие подобные вопросы. Платье, перчатки, макияж и украшения для волос у Хвиин были готовы. Только она более, чем была уверена, что доброжелательного тайного Санту не найдёт. Некое ведьминское чутье подсказывало. Девушка тщетно пыталась себя утешить, что наличие ухажера на балу не столь важно. Но душу терзал огонь отчаяния и клокочущей злобы. Если ее никто не пригласит, на бал она, несомненно, не пойдёт. — Хвиин, начни ты, — подзадоривали подруги. — Карты тебя любят. Хвиин любовно огладила колоду карт, прошептала приветственное заклинание, отдавая дань богам, и начала быстро тасовать. Карты летали подобно птицам меж ее пальцев, приятно шелестя. Дама за королем, семёрка за тузом, девятки, валет… Хвиин пересылала колоду из одной руки в другую и, наконец, скинула три карты. Бубновая дама, семёрка и валет. — Кто придёт? — спросила подруга, Линда. — Пока напрашиваются низшие духи. — Нет, принимай того, кто сможет о будущем рассказать! Раскладка карт пошла по третьему, завершающему кругу. Пламя свечей дрогнуло, тяжёлые бордовые шторы взметнулись к потолку и вновь осели. Хвиин выбросила три карты: крестовую даму, девятку и тройку. — Новогодняя нимфа. Юные ведьмы мгновенно соскочили с пола, сделали реверанс, отдавая честь духу, и придвинулись ближе. Хвиин зажгла припасенную для появления духа веточку арчи. — Свято чтим вашу память, госпожа нимфа. Простите за нарушение покоя, но не могли бы вы погадать нашей компании в честь приближения Нового года? На запотевшем зеркале стали вырисовываться буквы. Корявое «Да», которое, как только все девушки увидели, тут же пропало. Дух был в добром расположении духа. Разглядеть нимфу в зеркале было тяжело, но Хвиин успела уловить взгляд хитрых жёлтых глаз, отдаленно напоминающих прищур кошки. Девочки наперебой стали говорить о своих желаниях, просили рассказать о ближайшем будущем и кто будет их кавалером на бале. Хвиин смотрела на всё действо с некой долей скептицизма, так как бурная реакция подруг на появление обычного духа вводила в ступор. Ведьмы третьего курса, обученные тяжёлым темным и светлым заклинаниям; умеющие останавливать время и превращаться в животных, — разгорелись детским любопытством и благоговением перед явлением духа. Но когда очередь дошла до Хвиин, она не смогла скрыть собственного любопытства. На зеркале возникли слова «Что желаешь узнать, строгая?» — Загадывай будущего мужа! — Нет, кем ты будешь по окончанию академии! — Где находится заколдованный арбалет мистера Крючконоса?! — Про бал! Про бал и ухажера спроси! Хвиин прочистила горло и спросила: — Какая проблема поджидает меня в ближайшем будущем? И когда? Подруги уставились на подругу как на умалишённую. Но спорить не стали, дабы не отпугнуть духа; да и с Хвиин спорить безрезультатно — более упертую и строптивую ведьму в академии тяжело было сыскать. Три свечи погасли, половицы недовольно заскрипели. Зеркало ответило: «Не хочешь узнать о своем будущем кавалере?». — Нет. Запись исчезла, за ней последовал ответ: — Проблема ждёт тебя в новогоднюю ночь. Проблема, из-за которой ты навсегда можешь потерять свою колоду карт, а вместе с тем стержень своей личности. Будь готова ощутить боль в позвоночнике и хруст костей и не удивляйся, найдя среди красивых каштановых волос белый миндаль. Не отказывай одному человеку и принимай всю его помощь и предложения. От этого человека зависит исход дела. Мгновенно потухли оставшиеся девять свеч. Что-то тучное ударилось об оконную раму. Пораженные предсказанием нимфы ведьмы от жуткого шума только взвизгнули и кинулись к окну. Распластав могучие жёсткие крылья по обе стороны, ворон намертво прилип к стеклу. — Плохое предзнаменование, — буркнула Хвиин. Линда прочла заклинание на древнеперсидском и кончиком указательного пальца прижалась к стеклу. Птица мгновенно встрепенулась, недовольно каркнула и, взмахнув крыльями, улетела. Окно распахнули. — Кажется, что-то с тобой должно случиться, Хвиин, — траурным голосом протянула Кроул. — И во внутреннем дворе отчего-то неспокойно. Может, взглянем? — Комендантский час! Уже через полчаса пробьет полночь. — И что? Кто будет охотиться за нами в предновогоднюю ночь? Хватайте метлы! Юные ведьмы, одна за другой, покинули комнату пятого этажа посредством метел. Замок, выполненный в стиле викторианской эпохи, не спал: множество горящих окон, факелы чуть ли не у каждого окна и девять горгулий в разных местах. Горгульи не спали, несмотря на закрытые глаза. Но ведьмы о них не беспокоились: они были немыми и доложить преподавателям о нарушениях не могли. Зима заняла свой трон могущественно: снег пуховым одеялом спрятал все живое, одел обнаженные деревья, которые теперь напоминали строгих монахов или стражей. Озеро покрылось корочкой льда. Все живые существа давно спрятались в норах, берлогах и дуплах, зимняя суета их нисколько не тревожила. Вороны в этом краю в зимний период не были столь удивительным явлением. Множество старших ведьм в качестве сопроводителя, волшебного помощника, выбирали себе именно этих птиц. Молодые ведьмы ужаснулись не из-за наличия вороны, а из-за ее удара об окно. Стали спикировать вниз. Хвиин пролетела в нескольких сантиметрах надо льдом, ловко увернулась влево и приземлилась у берега. Девушка потерла ладони друг о друга, произнесла согревающее заклинание. Остальные проделали то же самое, так как помимо мантий на них ничего не было. — И зачем мы сюда прилетели? — Я чувствую копошение среди ворон. Некое беспокойство среди них, — шепнула Мунбель, имевшая прочную взаимосвязь с животными. — Что-то им не нравится. — Холодно, вот и не нравится, — обозленно буркнула Хвиин. — Спать бы. — А тебе только спать! Они подошли к берегу, вгляделись в собственные подрагивающие отражения на льду. — Было поверье раньше, что озеро показывает человека, которого любишь. — Кроме себя, никого не вижу! — хмыкнула Хвиин, отсчитывавшая секунды. Вдруг изображение на поверхности шелохнулось. Хвиин удивлённо раскрыла рот, но подруги опередили — радостно завопили. — Какого черта?! Знакомый мужской силуэт позади мерно покачивался из стороны в сторону, и Хвиин даже решила, что озеро на самом деле показывает любимых людей, как вдруг… — Чем в такое взрослое время занимаются маленькие ведьмочки? Раздался страшный галдеж. Девчонок облепили со всех сторон студенты кафедры прикладной магии. Лаванда бросилась к Чанёлю, который начал тут же отчитывать ее за вылазку в столь позднее время и за лёгкую мантию; Линда, не дав и слова промолвить Кёнсу, стала яро рассказывать, как они призывали нимфу и как ворон ударился об окно. Чену и Кроул хватило красноречивой перепалки глаз, а Мунбель с Хвиин стояли, подобно бедным родственникам на вокзале. Хвиин и вовсе плохо стало. Сердце до сих пор отбивало марш, что даже заклинание согревания не спасало. Она начала потихоньку замерзать. — Это все прекрасно, что вы любите друг друга и готовы повеситься друг другу на шею, но давайте вернёмся. Следов происка анархистов не найдено, а нам завтра рано вставать, — стуча зубами, проговорила Хвиин, старательно избегая настойчивого взгляда Бэкхёна. — Знал бы ты, что эта дурочка загадала нимфе! — воскликнула Линда, и в этот момент Хвиин пожалела, что не родилась фениксом. Сгорела бы и осыпалась пеплом на дурную голову Линды. — Что ты загадала? — Бэкхён стоял, заложив руки в карманы, и глядел с хитрым прищуром. — Линда, о загаданном не говорят. Иначе не сбудется. Я же не говорю о ваших любовниках. Метла! — девушка стукнула ногой по земле, и метла плавно прилетела к ней. В момент, когда Хвиин хотела запрыгнуть на нее, Бэкхён вдруг щёлкнул пальцами. Световой поток на три секунды ослепил всех, и метла оказалась в искусных руках Бэкхёна. — Бука! Снизойди до простых холопов, вроде нас… — Я сейчас нашлю на тебя порчу, и затем поговорим… — Тихо! — стоявший всё это время молча Минсок вдруг поднял указательный палец. — Кто-то идёт сюда. Чую чью-то энергию. Кто-то из преподавателей. — Бежим в разные стороны! — крикнул Чанёль, и, ухватив Лаванду, побежал к западной части башни. Хвиин и моргнуть не успела, как осталась одна. Без метлы. Как она ненавидела Бэкхёна в этот момент! — Ты чего застыла? Вольным движением руки Бэкхён схватил ее за запястье, вновь щёлкнул пальцами, но на этот раз никакой световой вспышки не было. Земля под ногами пропала, а небо с многочисленными ветвями закружилось каруселью. Они транспортировались на одну из самых высоких елей, укрывавшей могучей заснеженной зеленью от посторонних глаз. Хвиин опасливо огляделась, прижалась щекой к стволу и прикрыла глаза. Слишком много приключений за последние полчаса. — Высоты боишься? Бэкхён был чрезвычайно рядом, и Хвиин тяжело было понять, отчего ей плохо: от высоты или Бэкхёна? Плечом к плечу, ощущая тепло его тела, излучающую световую энергию. — Устала. Завтра рано вставать… Бэкхён ничего не ответил. Его руки бескомпромиссным движением обхватили ее плечи, прижали к своей груди и начали медленно поглаживать. Девушка чувствовала, как плавными потоками солнечная энергия мага перетекает в нее. Успокаивал. — Так и быть, согрею тебя. Будет абсурдно, если завтра все будут танцевать и веселиться, а ты превратишься в ледышку. Твой будущий кавалер должен меня поблагодарить! И заметь: спасибо на хлеб не намажешь! — Какой ты противный. Она хотела выпутаться из оков его рук, но только приняла более неудобную позу, уткнувшись носом ему в грудь. Бэкхён смотрел взглядом сумасшедшего ученого, спешащего поставить опыт на крысе. Так, по крайней мере, бредилось Хвиин. Парень чуть наклонился, позволяя их носам соприкоснуться, и шепнул: — Но такой теплый. Ты ведь именно об этом думаешь, ведьмочка? Тонкие губы слегка распахнулись, и девушка в немом оцепенении уставилась на них. Бэкхён поправил пальцами выбившиеся из капюшона мантии волосы девушки, аккуратно пригладил и улыбнулся. Приторно, издевательски. — Мне нужно в комнату. Можешь телепортировать? — Что мне за это будет? — Подзатыльник? Или ты меня оставишь мёрзнуть здесь?! Оставишь на растерзание учителей? — Шантаж тебе не к лицу. С таким характером тебя никто не пригласит на бал. — Больно надо! Мне очень интересно, кого ты пригласил. — Ты будешь в шоке. — О, не сомневаюсь! — И правильно. А теперь обними меня поперек торса, зажмурь глаза и шепни: «Бэкхён — лучший световой маг. Ему я готова таскать имбирный эль, куриные ножки и сочинения». — Терпеть тебя не могу. — Для первого раза достаточно. Щелчок пальцев, и Хвиин вновь в своей расправленной постели. Никаких признаков паразитов вроде Бэкхёна. Хвиин с головой укрылась одеялом и взмолилась, чтоб Новый год встретил ее с распростертыми объятиями. Снам ведьмы всегда придавали особенное значение и толковали их по-разному. Тревожно спала Хвиин. На ней не было ни единой одежды. Обнаженная ступала по льду, покрывшим озеро желаний, и неистово мёрзла. Волосы прикрывали лишь грудь. Стояла глубокая, дремучая ночь, но, несмотря на это, девушка ощущала пристальный взгляд, скользящий по ней. Ей бы сколдовать одежду, но губы не шевелятся. Она попыталась выкрикнуть хоть слово, но в лесу, вопреки всему, стояла звенящая тишина, лишь уханья совы разбавляли ее. Хвиин остановилась и взглянула вниз. Неясные блики подо льдом метались, словно светлячки, пытаясь пробить себе путь наружу. Неожиданно что-то врезалось со страшным грохотом в лёд по ту сторону. Девушка присела и увидела два горящих красным глаза, мокрые волосы облепили бледное, неживое лицо. Глаз, носа, губ не было на нем. Это было безликое полотно. — Нет! Хвиин побежала назад, а лёд тем временем дал трещину. Витиеватой паутиной стал он ее догонять. Позади истошные крики безликой женщины. Магия в руках Хвиин пропала, ноги еле держали, и в последний миг она упала. Больно приложилась грудью о лёд, во рту появился привкус железа. Кровавое пятно рекой стало расплываться под ней, а крики приближались… — Хвиин! Бэкхён, облаченный во фрак, в свете неизвестно откуда взявшихся фонарей, смотрел тепло, по-родственному нежно. Вот он протянул ладонь навстречу, а опрокинутая навзничь Хвиин только и смогла, что простонать. — Хвиин, страхи только в твоей голове. А ведь тебе ещё на бал собираться и со мной танцевать. Почему ты голая и вся в крови? У тебя нет платья? Безликая ухватила Хвиин за ступню и потянула вниз. — Только одно слово, Хвиин, и я тебя спасу. Хвиин! — Хвиин! Ведьма подпрыгнула на кровати, уставившись покрасневшими глазами на подругу. Голова Линды была вся в бигуди. Девушка умудрялась на ходу пить кофе и чистить обувь. — Дорогая моя, тебе стоит поторопиться. Прическа — дело двух часов, минимум. Лицо твое опухло! Ну ничего, можешь взять мою лягушачью мазь, она вмиг снимет отечность. И ещё, — Линда поставила кружку на столик и принялась натягивать чулки. — Заходил профессор Лим, спрашивал, диадема у тебя? Хвиин ухватилась за голову и застонала. Учитель Лим, преподаватель ведьминского права, неделю назад отдал ей на хранение диадему, выполненную эльфами и скандинавскими феями, и попросил вручить ее обратно на балу, как только пробьют куранты. Он хотел сделать предложение Чон Лиен, преподавателю культурологии магии. — Да-да, она у меня в ящике. Сон отвратительный приснился. — Что именно? — Линда даже отвлекалась от бигуди. — Голая была. Шла по озеру желаний, как вдруг некая безликая женщина увязалась за мной. Лёд начал трескаться, я упала и начала истекать кровью. А вдали, — и здесь ее щеки забавно зарделись. — Что? — Бэкхён стоял. Всякую дичь говорил. Голой меня видел. — Я даже истолковать не могу. Тебе надо с Кроул поговорить, она все тонкости сновидений знает. Но Бэкхён… Здесь и к картам прибегать не надо, — брови подруги издевательски взлетели вверх. — Он тебя вчера сюда сопроводил? Хвиин нанесла лягушачью маску на лицо и чуть не чихнула. До чего же она противно пахла! Линда усадила ее в кресло и начала истинное колдовство над непослушными волосами. — Телепортировал. — Романтично. — Ничего подобного. До этого он перенес нас на дерево и долго измывался надо мной. Хочу, чтоб он быстрее окончил обучение, и улетел отсюда на поганой метле! — Летать на поганых метлах — наша участь. Но речь не об этом. Поверь мне, за этой бравадой Бэкхёна скрывается кое-что более значимое и щепетильное. — С чего ты взяла? — С Кёнсу три года в отношениях состою, опыт есть, — она вплела в волосы фиалки. — Тебе самой не нравится его внимание? — Я устала. — Твоё жизненное кредо — «устала». Ничего другого не слышу. Ах да, ещё хочу спать, завтра зачёт, хочу есть, почему профессор Ким снизил мою работу на балл. Небогато. Хвиин только драматично вздохнула. Через полтора часа должны были прийти письма с тайными Сантами, и от этого известия зависело настроение, с которым она встретит Новый Год.

***

В несравненно элегантном платье редкого кроя, сшитым придворными феями, выполненным в благородном зелёном оттенке, Хвиин копалась в камине. Кочергой расталкивала затухающие угли, непонятно что шептала себе под нос и вздыхала. Она была прекрасна. Этот бал мог бы стать ее визитной карточкой, маленькой ведьминской победой, но у судьбы и карт были иные планы. Хвиин не могла найти диадему, которую ей передал профессор. Ни в сундуке, ни под подушкой, ни в камине и даже ни в горе нестираного белья Линды его не было. Паника медленным, но торжественным маршем подкатывала к горлу. Заклинаний притягивания пропавших предметов Хвиин не знала. Да и не было таких. Колдовство не для таких мелочных случаев. Она выпрямилась и взглянула в зеркало. Пока что выглядела сносно. — И письмо все ещё не пришло, — шепнула своему отражению. Линда уже получила письмо от Кёнсу и праздничный букет для запястья, корсаж. Хвиин же получила очередную порцию стресса. Раздумья прервало некое копошение в дымоходе. Сначала поднялся дым среди угасающих углей, затем вспыхнула черная субстанция, и тогда Хвиин разглядела ворона, упавшего к ее ногам. В клюве было письмо. — Господи! — прокашляла она и забрала письмо. — Что за дурость? Почему Линде письмо принесли спокойно феи, а мне ворон? «Изящна, грациозна и опасна в своем зелёном платье ты. Все мои чресла заставляешь содрогаться, словно в первый раз. Мне одиноко. Приди ко мне, если хочешь заполучить диадему обратно и не быть исключенной из академии. Стань моей музой и моим грехопадением. Следующее письмо ждёт тебя у колодца потерянных надежд. Спускайся туда, как только заскулят первые скрипки. Твой Тайный Санта. Имя можешь придумать. Оно может начинаться как на букву Б, так на букву Б». Порыв разорвать письмо сменило желание сжечь. Хвиин попыталась поймать ворона, но тот не медля юркнул обратно в дымоход. — Бэ! Бэ! — в ярости вскричала Хвиин, и из пальцев ее вырвался сноп чёрных искр. Трепет, насыщавший ее от чувств к Бэкхёну, вмиг испарился. Клокочущая ярость волнами одолевала ее, что сил сдержать рвущуюся наружу магию практически не было. Поэтому, когда Линда ворвалась в комнату за забытым веером, то застала Хвиин, мрачно сидевшую перед камином и колдовавшую над углями. Дым клубился, заполняя комнату запахом горелого. — Тебе заняться нечем? — Линда подняла веер. Хвиин обессиленно взглянула на подругу и затем протянула ей записку. — Господи, кто бы это мог быть… — А догадаться не можешь? У кого имя начинается на Б! Кто любит измываться надо мной? — На него это не похоже. Во-первых, не его почерк. Бэкхён обычно разрисовывает тетради Кёнсу на последних страницах, потому я знаю. А ты и подавно. Во-вторых, — Линда протянула Хвиин маленький золотистый конверт, закрепленный печатью солнца и жар-птицы — семейный символ семьи Бёна. — Это тебе письмо. Дрожащими руками Хвиин сняла печать, и мгновенно на нее хлынул поток солнечных искр и запах свежеиспеченного пирога. «Романтиков ты не любишь, брутальных парней и тюленей подавно. С какой стороны к тебе подойти — не знаю. Сплошная загадка твоя натура. Хочу приблизиться к тебе хоть на дюйм, и в новогоднюю ночь предлагаю счастье и радость разделить вместе. Подари мне вальс, а я в свою очередь — букет на запястье и защиту. Твой покорный световой маг, Б». Хвиин на мгновение радостно затрепетала, оглаживая подушечками пальцев бумагу и впитывая энергию, оставленную Бэкхёном. Но счастье долго не подпитывало ее настрой: тут же вспомнилась диадема и письмо интимного характера. — Это отлично, но что делать с диадемой? Меня исключат, если я ее не верну. — Идти к колодцу? — пожала плечами подруга. — Даже если это розыгрыш, можно будет жестоко наказать негодяя. Я предупрежу девочек, одной тебе не стоит туда ходить. — А Кёнсу? А мальчики? — Пусть помучаются в ожидании, — подмигнула подруга и, шелестя полами золотистого платья, удалилась. Не теряя времени на раздумья, Хвиин села на метлу и пустилась в размеренный полет по воздуху. За корсетом спрятала колоду карт, потому что без нее она обходилась в редких случаях. Студенты внизу сновали подобно муравьям: вскрикивали, шушукались, улыбались и прижимались в объятиях друг к другу. Вид счастливых людей начал раздражать девушку, и поэтому она решила спикировать недалеко от сада гордыни. Там ее уже поджидали подруги. — Может, это всё-таки Бэкхён? — настаивала Кроул. — Он же любит подобные идиотские шутки, что тут удивительного? — Подобные шутки любит твой Чондэ, но никак не Бэкхён, — парировала Хвиин, усмиряя рвущуюся куда-то метлу. По лицам подруг пробежались усмешки, и девушка поспешила ответить. — В этом нет ничего смешного, я констатирую факт, а не защищаю Бэкхёна. Но буду честной, видеть его сейчас не хочу. — Вот и скачки у тебя в настроении, — присвистнула Лаванда и скосила глаза в сторону. — А мальчики идут сюда. Хвиин, поправь бретельку на плече. Мальчики шли стройным рядом. Красивые, в безупречных фраках. Глазами Хвиин без промедления выхватила Бэкхёна из толпы. Он шел уверенным шагом и ухмылялся непонятно чему, пока ветер заигрывал с его светловолосыми прядями. Руки мага были заложены в карманы брюк и, словом, он выглядел безупречно. Всё обмерло в Хвиин, да так, что захотелось махнуть рукой на диадему и колодец, но страх за собственную жизнь был превыше. Она шепнула Линде на ухо: «Нужно их быстрее прогнать», — и подруга понимающе кивнула. — Чего вы на холоде ютитесь? — изумился Минсок, преимущественно выглядывая крохотную Мунбель, которая спряталась за спиной Кроул. — Бал вот-вот начнется. — Профессор Крючконос дал нам одно поручение, поэтому вы можете уже идти на бал, — Линда как ни в чем не бывало взмахнула копной богатых русых волос. Кёнсу смотрел на нее с неким подозрением. — Что за поручение в новогоднюю ночь? — ощетинился Бэкхён, глядя на Хвиин. Она, в свою очередь, молчала, что было крайне несвойственно ей. Девушка выдержала недовольный взгляд светового мага, но слова не проронила. — Давайте мы поговорим с ним, неужели нельзя отсрочить?  — Это дело пятнадцати минут, — тоненьким голосом пропела Мунбёль. — Чем быстрее мы его выполним, тем быстрее вернемся в зал. — А вы лучше закажите нам эльфийское красное вино, иначе его быстро разберут. Знаете ведь прихоть первокурсников удариться во все тяжкие, — Кроул подмигнула Чондэ, но и на него это не оказало никакого воздействия. — Вы не доверяете нам? — Лаванда всплеснула руками и грозно воззрилась на Чанёля. — Чанёль? — Мы хотели как можно больше времени провести вместе, а вы… Мы ведь даже корсаж вам на запястья не надели. Хвиин взглянула на часы и мысленно отчаянно простонала. Время утекало подобно песку сквозь пальцы, а они ни на шаг не приблизились к разгадке тайны диадемы. Шепнув девочкам, что будет ждать их у колодца, она медленным шагом побрела прочь. Бэкхён, который и без того был в легкой растерянности от происходящего (от молчания Хвиин), вовсе потерялся. Что с этой девчонкой не так? Он впервые за долгое время не язвит, не пытается уколоть ее, на бал позвал, а она взяла и… ушла? Не сказав ни слова?  — Нам правда пора, — начала робко отчитываться за подругу Линда, но Бэкхён, махнув на нее рукой, принялся догонять Хвиин. Они отошли недалеко от друзей, но этого расстояния хватило, чтоб их никто не слышал. Ловко перехватив ее ладонь, Бэкхён плавно притянул девушку к себе, но не близко, соблюдая этикет. Хвиин воззрилась на него усталыми глазами. Ее кожа была настолько холодной, что вечно теплый Бэкхён вздрогнул. Несмело огладил ее предплечья, попытался выдавить улыбку: — Тебе не холодно? — У меня магия, — выдохнула в морозный воздух. — Ты обижена на меня? Карие глаза девушки вмиг наполнились медовой теплотой, от которой у Бэкхёна сердце запело птицей. — Неожиданно, что ты меня позвал. Но на это я не обижаюсь. — Ещё бы. Ты должна гордиться! — но, увидев вмиг помрачневшее лицо Хвиин, добавил. — И я должен гордиться, если ты согласишься. Согласишься ведь? — Мне б стоило тебя помучить за все эти годы, — в глазах ее блеснула хитрая кошачья желтизна. — Помнишь, как ты вылил на мои волосы слюну гоблина, и они окрасились в болотный? — А когда ты на меня наложила заклятие ослепления, и я не сразу понял, что хожу по академии в одних трусах и галстуке? После этого меня заставили зубной щеткой драить мужские унитазы. Так или иначе, — его пальцы обхватили запястье Хвиин, нежно пробежалась по коже и очертили круг. — Корсаж для тебя. Вокруг запястья сиреневыми, голубыми и белыми бликами закружились цветы. Большая белая астра в окружении голубых и сиреневых колокольчиков, столпившихся вокруг нее подобно охранникам. Самые обычные, ни на что не претендующие цветы, которые, казалось, могли бы свидетельствовать о недальновидности Бэкхёна. Полевые колокольчики, осенние астры, которые получал хоть раз в жизни каждый учитель, и… Хвиин обрадовалась. Подушечками пальцев ласкала податливые лепестки, вдыхая едва слышный душистый аромат. Бэкхён следил за ней, примечал каждую изменившуюся деталь в лице. — Понравилось? Пальцы девушки осторожно обхватили руку Бэкхёна. Крепко сжали. Бэкхён хотел обежать руками ее предплечья, согреть, прижать, но вовремя передумал. Не знал, как лучше подступить к ней, и потому отступил. Шаг назад. — Я буду тебя ждать. Повеселиться нужно, пока молодые. Они улыбнулись друг другу напоследок и разошлись не оборачиваясь.