Конечная

      - Бет, Бет! – восхищённо орёт в трубку Хоук, мчась домой на всех порах. – Я поцеловал его! Он поцеловал меня! Мы, блять, целовались!       - Поздравляю тебя, малыш Гаррет, - усмехается Бетани, но в её голосе чувствуется искренняя радость. – Вы движетесь семимильными шагами для эмоционально-нестабильных личностей.       - Всё прошло не совсем гладко. Мы убирались в кладовой, болтали о том, о чём. Там была такая гора мусора, куча всякого древнего барахла, и я нашёл гигантское, видела бы ты, зеркало в витой раме, - пускается в рассказ Хоук. – Я решил провернуть шутку, ну ты понимаешь. Сказать, что нашёл портрет красавчика, он попросит показать, и я ему – хоба!       - Гаррет, - в голосе Бетани слышится укор и беспокойство.       - Да, я кретин, потому что всё прошло не так, как я хотел. Он испугался и словил панику. Мне удалось остановить её, довольно быстро, на самом деле. Я стал извиняться, предложил оторвать мне голову, а он… Он сказал, что оторвёт её и спрячет в тумбочке, чтобы целовать на ночь.       На том конце связи Бетани восторженно вдохнула воздух так, что это было слышно, и Гаррет усмехнулся. О, его чувствительная романтическая сестрица. И прежде, чем она завизжала от восторга, он продолжил:       - И я поцеловал его. Он был совсем не против, ответил мне. Мы засосали друг друга, как в грязных романах Варрика. Вся эта чушь с аритмией, повышенной температурой тела, головокружением…       - Гаррет, ну только ты можешь описывать такие романтические действия с помощью медицинским терминов, - разочарованно выдыхает Бетани и почти слышно, как она сжимается переносицу двумя пальцами.       - Да-да, я особенный. В общем, мы валялись на полу, сосались, и это было чертовски горячо. Я думал, что прямо там его… ну… ты поняла, - смутился он, внезапно вспомнив, что разговаривает со своей младшей сестрой и описывать ей подробности, как встал его член, чуть не продырявив штаны, будет как минимум неловко для обоих.       - Я поняла. Вы чуть не потрахались на полу, но что-то остановило это.       - Он. В общем, ему не нравилась мысль трахаться на грязном полу, я предложил сходить ему на свидание, и он согласился! – воскликнул он восторженно, задыхаясь от разговора и бега, пересекая дорогу на мигающий зелёный.       - Это чудесно, Гаррет! Куда ты планируешь его сводить? Я знаю пару прекрасных мест, там отличная еда.       - Не думаю, что он согласится на ресторан или кафе. Там люди и его будут смущать взгляды. И он против кино по той же причине. И конфет – не любит сладкое. И цветов. Тут понятия не имею, почему.       - Потому что он парень, Гаррет. Парни не любят цветы, - устало поясняет очевидные вещи Бетани.       - Эй, я люблю цветы! – возражает Хоук.       - Ты у нас особенный, - возвращает ему фразу Бетани, и Гаррет ухмыляется.       - В общем, я думаю пригласить его к себе. Тихий ужин при свечах, фильм, все дела…       - Думаешь он согласится? – с сомнением в голосе тянет Бет, и Гаррет чувствует себя почти оскорблённым.       - Почему нет? Это отличный вариант! Я живу один…       - Ты живёшь с Кошмаром, - исправляет Бетани.       - Кошмара можно запереть на кухне, - находит решение Хоук, подходя к дому.       - И он сломает дверь.       - Запереть в подъезде, - предлагает он, открывая дверь.       - И он лаем перебудит весь дом.       - Отдать Варрику, - Гаррет отпирает квартиру и проходит внутрь.       - Варрик не самоубийца, он не согласится на это ни за какие деньги. Вспомни, как Кошмар сжевал черновики его нового романа? Тебе напомнить, какие слова он тогда использовал? – хмыкает Бетани.       Дверь квартиры ещё не успела закрыться, как Кошмар, услышав голос хозяина, вылетел из зала и врезался в Хоука своим тяжёлым мускулистым телом. Радостно вскочив на задние лапы, он умыл Хоука языком и, преданно глядя в глаза, замотал обрубком хвоста так, что его задницу мотыляло из стороны в сторону.       - Нет, не надо, иначе тебе придётся вымыть рот с мылом. – Хоук приуныл, глядя на пса, о котором шла речь. Мысль о свидании в его квартире прекращала быть такой удачной. – Может, Фенрис?..       - Не думаю, что он пустит тебя, Гаррет. Судя по всему, он очень тщательно охраняет свои личные границы, - вздыхает Бетани.       - Ну, он их постепенно открывает для меня, - Хоук присаживается на обувную полку, которая опасно скрипнула под его весом.       - Может быть. Конечно, с одной стороны ему может быть некомфортно от твоего присутствия в его убежище, с другой наоборот, это может подарить ему ощущение безопасности, - задумчиво рассуждает Бетани. – Я не знаю его так хорошо, как ты, Гаррет. Я лишь делаю предположения на основе того, что ты рассказывал о нём. Спроси его. И будет отталкиваться от его ответа.       - Да, пожалуй. Я скажу тебе, что он ответит. Мне в любом случае нужны будут твои советы.       - Обращайся, братец, - улыбается Бетани и кладёт трубку. Хоук положил телефон в карман и воззрился на свесившего из пасти язык пса.       - Эх, приятель, ты мне тут такое обломал, - вздыхает Гаррет, роняя голову на грудь. Кошмар, видя, что хозяин грустит, решает дать ему верное средство от грусти – обнимашки. Вот только обувная полка не выдерживает напора собачьей любви и с громким треском ломается под задницей Хоука.

***

      «Ты спишь?»       Фенрис не слишком рад этому сообщению в два ночи хотя бы потому, что, оказывается, у него крайне мерзкий звук на уведомлении. Щурясь, он вглядывается в белый экран, чёрные буквы и имя отправителя: «Хоук».       «Уже нет», - отвечает он и тут же жалеет. Чёрт, можно было написать просто «нет». Гаррет не стал бы писать ему посреди ночи, если бы это не было чем-то важным.       «Прости. Тогда напишу утром», - пиликает ответ, и сожаление проходит, сменяясь раздражением.       «Ты издеваешься? Я уже не сплю. Что ты хотел?»       Может, слишком грубо, но Хоук иногда жутко тупит и раздражает этим. Временами умиляет и смешит, но чаще раздражает.       «Я хотел пригласить тебя на свидание».       Сердце заполошно забилось в груди. Они говорили об этом на прошедших выходных, когда лежали на полу, вцепившись друг друга, как змеи во время брачного сезона. Фенрис временами вспоминал об этом и кожу обжигало, будто Хоук вновь касался его прямо сейчас.       «Хорошо. Когда и где?»       И пока не пришёл ответ, Фенрис садится на кровати, облокачиваясь на подушку. Он открывает карту, готовый ввести название и адрес, чтобы посмотреть, куда поведёт его Хоук и заранее подготовиться к многолюдному месту. Ну, не то, что Хоук поведёт его прям в толпу, он понимает, что ему будет непросто в большом скоплении людей. Но для Фенриса ещё пара человек рядом с их парой будут уже создавать толпу и неловкость. И даже если это будет вечером, на улице полно огней, а в помещении будет свет, и это значит, что люди будут пялится. Фенрис, конечно, спокойно переносит взгляды Хоука, но это совсем другое.       «У тебя после твоего рабочего дня».       Фенрис тупо смотрит на экран. Может, Хоук опечатался и хотел написать «у меня»? Но он больше ничего не пишет и уведомления о наборе текста со стороны собеседника нет. Может, он не заметил? Стоит спросить?       «Ты хотел написать «у меня»?»       «Нет».       Фенрис хмурится. Гаррет приглашает его на свидание в его же квартиру? Серьёзно?       «Мне казалось, что концепция свидания подразумевает поход в отличное от обычного посещения места».       «Я подумал, что тебе будет так комфортнее».       Фенрис вновь чувствует, как тепло разливается в груди. Хоук заботится о его комфорте, и при этом не боится выглядеть глупо. Точнее, боится. Фенрис видит, что собеседник что-то печатает, и спешно набирает свой ответ.       «Я согласен. Когда?»       Телефон молчит, уведомление о наборе текста исчезает, а потом появляется вновь.       «Как тебе эта суббота? После твоей работы».       «Звучит отлично», - отправляет Фенрис ответ и улыбается. Эта суббота звучит просто замечательно. В животе скручивается предвкушение. Хоук в его квартире, на его кухне, в его постели. Лицо вспыхивает и Фенрис накрывает его ладонями, откладывая телефон. Нужно будет купить смазку и презервативы в аптеке. Включать верхний свет в квартире, ведь Хоук не знает, где тут как расположено и убьётся, если будет гореть один ночник. Он увидит его при полном свете со всеми его… пятнами и разводами. Чёрт. Фенрис чувствует, как возбуждение, проснувшееся в нём при мыслях о Хоуке в постели, спадает от мыслей показать себя при ярком свете. Страх закрадывается к нему в голову и скручивает внутренности ледяной рукой, но Фенрис старается отбросить его. Гаррет уже видел его. Может, не так отчётливо, как при свете, но видел. Он знает, что ожидать. И он врач. От этого аргумента страх только сильнее хватает его.       - Он просто фельдшер, - шепчет Фенрис, пытаясь убедить себя и успокоиться. – Он не будет меня ничем пичкать. Мы зайдём, поедим и… Надо подумать, что заказать.       «Что бы ты хотел на ужин?» - набирает Фенрис не совсем верными ему пальцами и долго ждёт ответ. Может, Хоук лёг спать? Нет, у него сегодня смена, он на работе. Ему просто некогда отвечать на сообщение, он сейчас спасает чью-то жизнь. Минуты тянутся, и Фенрис сильнее накручивает себя. Он лезет в интернет читать советы для первого свидания, ругается, натыкаясь на варианты для женщин, уточняет запрос. Не всё информативно, но суть он улавливает, и это заставляет его краснеть. Он забыл о подготовке к сексу. О сексе вообще. Он представлял эту близость себе как смесь ощущений, но не зацикливался на действиях. Чёрт, конечно, Хоук ожидает, что они не будут упоительно целоваться всю ночь. Он взрослый мужчина, у него есть потребности. И если верить пройденному Фенрисом тесту на определение сексуальной роли, который он проходил с красным от стыда лицом, ему отводится роль пассива. А значит, ему нужно подготовить себя.       Живот скручивает от нервов, а кровь превращается в лёд, застывая в венах от страха. Пересиливая себя Фенрис начинает дышать и считать, но мысли уводят его дальше, выкручивая и без того напряжённые нервы… Телефон пищит, и Фенрис буквально выдёргивает из затягивающейся петли паники. Деревянными пальцами он разблокирует экран, чтобы увидеть:       «Я обо всём позабочусь. Просто будь собой».       Он облегчённо выдыхает. Гаррет обо всём позаботится, а с него требуется просто быть собой. Фенрис смотрит на время. Почти четыре утра. Он усилием воли заставляет себя отложить телефон и улечься в кровать. В субботу ему просто нужно быть собой. Рука скользит по второй половине кровати, пока холодной, и Фенрис слабо улыбается.       Он постарается быть лучшей версией себя в субботу.

***

      Хоук обрывает телефон Бетани каждую свободную минуту, задавая ей глупые вопросы, вроде цвета салфеток, кубиком или соломкой резать овощи для салата и не слишком ли глупым будет выбрать фильм «Бетховен» для романтического ужина или лучше остановиться на «Зове предков».       - Гаррет Хоук! – угрожающе отвечает Бетани на его очередной звонок и её выбивает из колеи вопрос:       - Как думаешь, лучше клубника или банан?       - Я понятия не имею, о чём ты, - угрожающе шипит она.       - Или яблоки? Фенрис любит яблоки!       - Я повторяю…       - Я о смазке.       Тишина повисает в их разговоре. Бетани просто потеряла дар речи, а Гаррет, кажется, даже не задумался о том, что спросил. Более того, он задаёт другой, более шокирующий вопрос:       - Как думаешь, нужен размер М или L?       Бетани сразу понимает, о чём речь, и пунцовеет.       - Гаррет, - тихо говорит она.       - Да?       - Я понятия не имею, что у тебя или у него в трусах.       - Бет, чёрт, прости! Я просто… просто… - заикается Хоук, когда наконец до него доходит, с какими вопросами и кому он позвонил.       - Ты просто волнуешься, братик, - успокаивающе говорит Бетани, - и тебе больше некого спросить. Я понимаю. Я не злюсь. Мне просто… некомфортно.       - Я понял. Мне лучше отключиться, - упавшим голосом говорит Хоук, но Бетани останавливает его.       - Стой! – и когда не раздаётся гудков сброса вызова, Бетани продолжает, преодолевая смущение. – Возьми нейтральную, без запаха, на водной основе, чтобы её можно было легко смыть. А размер… возьми М, упаковку по три. Тоже без дополнений, нейтральные. Они должны подойти.       - Спасибо, Бет. Прости, я просто… даже не знаю, захочет ли он чего-то такого. И как врач, я должен знать все эти моменты, но до него, - лепечет Хоук, втягивая голову в плечи.       - Я знаю, Гаррет. Я знаю. Тебе было не до того, - тихо говорит Бетани, чувствуя, как сжимается сердце. Интересно, Карвер испытывает то же самое, когда думает о том, сколько времени и сил вложил Гаррет в их семью, положил на алтарь свою жизнь? Наверно. Несмотря на внешнее безразличие и даже грубость, она знает, что её брат-близнец очень привязан к Гаррету, пусть и не такими нежными чувствами, как она. Бетани всегда остаётся единственной девочкой в семье, маленькой принцессой, а Карвер… Гаррет служил для него примером, и Карвер дико обижался, когда ему говорили, что он ещё мал или не дорос. Он мальчик-наоборот, который изо всех сил хотел показать, что он ничем не хуже своего старшего брата, что он тоже самостоятельный мужчина и в состоянии позаботиться о себе и своей семье. Жаль, что у него и Гаррета не было времени, чтобы найти взаимопонимание. На глазах наворачиваются непрошенные слёзы. Она смахивает их и придаёт голосу строгости: - И будь джентльменом, что бы ты ни задумал!