Запретный плод

Уже прозвенел звонок на урок, когда эти трое ворвались в раздевалку для девочек. Маша никогда не любила своих одноклассников, а этих троих девчонок презирала особенно. - Успокойся, все хорошо, - говорила Таня Березова своей мерзкой подружке, которая бесила Машу больше остальных. Носатая девчонка в черном костюме продолжала реветь, а вокруг суетились ее подружки, включая Яну Мимрикову. Боже, эта Яна! Она была второй по счету, с чьим существованием Маша не могла смириться. Вечно строит из себя самую умную, шутит свои наиглупейшие шутки про волков, над которыми смеются только такие же странные, такие же чудаковатые как она! Неудивительно, что они никогда и не общались. Этот цирк с избытком эмоций точно не для таких как она, как прелестная Мария Полесникова…. - …опять он до меня докапывается, – сквозь слезы и мерзкие всхлипы тараторила «обожаемая» Машей Полина. Полина Наебова, эта глупая дурочка, которая вечно страдает от парней, в которых каждый раз безответно влюбляется. «Вот идиотка», - каждый раз думала Маша. Маша не понимала, как можно не получить взаимности от тупых мальчишек, она каждый раз добивалась своего, ловко манипулируя ими и меняя их как перчатки, добавляя имена в свой личный список побед. К тому же, это парни всегда бегали за Машей, так что Маша никогда не страдала из-за каких-то 16-летних мальчишек, считая это участью «жирных уродин». Носатая девчонка ревела все сильнее, поэтому Маша решила прислушаться к тому, о чем говорит эта шайка чудачек, сделав вид, что любуется своим отражением в зеркале темной раздевалки. -…лысый старый дурак с плешивой бородой, ненавижу его и его уроки ОБЖ! – внезапно услышала Маша. Лицо ее побледнело, но щеки тут же побагровели от гнева. Маша никогда не влюблялась в тех дурачков, которые таскали ей цветы под окна и писали признания в любви, но в этот раз все было по-другому. Он не был глупым мальчишкой, он был взрослым, серьезным мужчиной, который заставлял Машу забывать собственное имя, которое так часто говорил на уроках… «Вот дура! Как она смеет так говорить о нем!» - подумала Мария. Но, чтобы не выдать своих истинных чувств, она просто презрительно хмыкнула, и надменно произнесла: - Устроила здесь драму, показушница, - Маша медленно оторвалась от зеркала и обернулась, глядя прямо в глаза глупым девчонкам, - Тебе бы в цирк с таким представлением, - нарочито медленно выговорила она, чтобы окончательно поднять себе настроение. Она гордо вышла из раздевалки, представляя себя королевой всего мира, где ее единственным королем был Виктор Сергетерович… *** Начался их роман еще год назад. На очередном уроке ОБЖ все сидели тихо, ведь как и всегда никто не был готов отвечать. Виктор Сергетерович сидел за учительским столом, заполняя журнал. Лицо его было таким сосредоточенным, внимательным, умным… Все одноклассники сидели с опущенными в тетради головами, судорожно пытаясь запомнить хотя бы пару строк из бездумно списанного у кого-то конспекта. И только Маша, с приоткрытым ртом и завороженными глазами смотрела с последней парты прямо перед собой, внимательно разглядывая сведенные брови учителя, его бегающие по строчкам глаза… Виктор Сергетерович вдруг поджал губы, на мгновение еще сильнее опустил брови, и резко поднял голову от журнала. - Итак, что подразумевает собой инженерная защита населения скажет мне… - учитель еще раз быстро оглядел журнал, - … Полесникова. Он тут же начал весело улыбаться, ища взглядом темноволосую ученицу и предвкушая как потешит свое самолюбие. Мария медленно встала, глядя прямо в глаза своему тайному предмету обожания. - Что, Полесникова, опять в короткой юбке? А дальше что, без нее придешь? – строго произнес учитель, и тут же едва заметно приподнял уголки губ, довольный собой и своим остроумием. - Простите, - тоненьким голосом прошептала Маша, опустив глаза. Она готова была покраснеть, ведь он практически прочитал ее мысли. С тех пор, как Виктор Сергетерович впервые сделал замечание о длине ее юбки, Маша на каждый урок приходила в юбке короче предыдущей, потихоньку подтягивая под партой даже самую короткую длину еще выше. И знал бы он, как она мечтала о том, чтоб прийти на индивидуальное занятие по ОБЖ без юбки вовсе! Мария представляла себе это практически каждую ночь… Ее мысли прервал голос учителя, который заставил Машу вздрогнуть. - Полесникова! Что такое инженерная защита? – предвкушая поставленную двойку, преподаватель улыбался во весь рот, глаза его довольно блестели, а зрачки были широки как никогда. - Инженерная защита населения представляет собой комплекс… комплекс мероприятий… - Мария опустила глаза, не в силах смотреть в глаза своему мучителю. Ах, как ей было стыдно! Она тщательно готовилась к этому уроку всю ночь, вызубрила чуть ли не каждую строчку, чтобы показать объекту воздыхания заинтересованность в его предмете. Полная решимости на перемене, при взгляде на своего учителя девочка забыла даже собственное имя, не говоря уже о том, что такое инженерная защита… - Садись, Полесникова, два тебе! – протянул учитель и отвел взгляд от незадачливой ученицы, довольный как кот. – Такое ощущение возникает, что ты, Полесникова, вообще ничего не учишь к моим урокам. Такими темпами у тебя четвертная два выйдет, устроить? – снова начал веселиться Виктор Сергетерович. - Не надо, - все таким же слабым голосом пискнула Маша, пытаясь выровнять прерывистое дыхание. - Ладно, Полесникова, не реви! – развеселый голос мужчины свидетельствовал об удовольствии, которое приносил ему вид трясущейся ученицы. Вот только он не знал, что тряслась Маша совсем не от страха… - После урока покажешь мне конспекты, поставлю тебе тройку, так уж и быть. Но только если все записи будут! – громко добавил учитель строгим тоном, едва заметно приподняв уголок губ. – Так, Березова, может ты знаешь что такое инженерная защита? Маша медленно села на место, и уже ни о чем не могла думать до конца урока. Пока ее одноклассники отчитывались и рассказывали пройденный параграф, темноволосая девушка думала только о том, какой у ее учителя властный голос, из-за которого сегодня она точно не сможет уснуть до самого утра… Время текло медленно, и до самого звонка Мария не могла поднять своих глаз, пытаясь успокоить беспокоящий ее зуд между трясущихся от напряжения ног. Но как только занятие подошло к концу, ее одноклассники быстро повскакивали со своих мест, желая побыстрее оказаться дома. Маша неторопливо встала и на ватных ногах приблизилась к столу преподавателя. Пока он сидел, вдумчиво глядя в журнал, девушка успела почувствовать его запах. О, этот сладкий, едва уловимый запах вишневых сигарет щекотал ей ноздри и заставлял ее сердцебиение учащаться… Эта невыносимо долгая минута, пока Виктор Сергетерович не замечал стоящую в паре дюймов от него юную нимфетку, всем своим существом излучающую благоговение и безграничную преданность, казалась Маше вечностью. Но наконец, неспешно оторвавшись от учительских дел, Виктор поднял взгляд на свою ученицу, которая крепко сжимала одну свою ладошку другой и нервно царапала ногтем собственный палец. - Ну, Полесникова, показывай уже свою тетрадку, - в это раз его голос был таким серьезным, что у Маши от волнения перехватило дыхание, хоть она и нашла в себе силы протянуть ему толстую тетрадь с аккуратно выведенным на обложке «Полесниковой Марии, 9 «Т»». Пока учитель медленно листал ее конспекты, внимательно вглядываясь в записи, Маше стало невыносимо жарко. Голова ее кружилась, но девушка и сама не была уверенна, от духоты ли это… - У тебя нет седьмого параграфа, - этот требовательный, уже не такой развеселый как во время урока, низкий голос наконец заставил Марию вернуться к реальности. - Нет же, он есть, точно был, давайте я открою… - начала было Маша и наклонилась к столу за которым сидел самый важный для нее преподаватель. Теперь, когда их лица были отделены жалкими сантиметрами, сосредоточиться на поиске нужных пометок было невероятно трудно. - Вот, вот этот конспект! – уже более уверенно и даже немного радостно пропищала худенькая девушка. – Вот он, - довольно выдохнула она с некоторым облегчением и повернулась к Виктору Сергетеровичу. Но стоило ей посмотреть на него, как стало понятно, что все это время рн безотрывно вглядывался в ее свежее, пышущее юностью и румянцем лицо. Теперь, когда они смотрели друг другу в глаза и были так близко, что могли почувствовать теплоту чужого дыхания, Виктору все стало ясно. В голове преподавателя наконец за долгие годы все было словно разложено по полочкам, все встало на свои места, и та недостающая частица, без которой он не мог быть счастлив наконец вклинилась куда надо. Этот недостающий фрагмент, отсутствие которого лишало учителя всякого интереса к жизни, наконец-то вернулся в его жизнь, чтобы снова озарить ее солнечным светом.