Запретный плод

Дни напролет Маша ходила по школе с широкой улыбкой, таинственно исчезая каждую переменку. Ее глаза светились от счастья, а руки, предчувствуя приближение большой перемены, начинали нервно теребить пуговку на блузке. Пуговку, которую девушке вчера пришлось пришивать на место после очередного внеурочного занятия по физкультуре… Слыша за спиной очередные шепотки одноклассниц, Мария, словно окрыленная, вставала из-за парты и исчезала в неизвестном направлении. Вот и сегодня Маша перед последним уроком предпочла покинуть класс, и с высоко поднятой головой стала продвигаться к двери. - …куда она… опять уходит… как думаете ..? – приглушенные отрывки разговоров и пронзительные взгляды преследовали Машу каждый раз. Ее безмерно раздражало, что глупые девчонки следят за ней и обсуждают ее личную жизнь. Оно и понятно, у этих тупиц ведь никогда ее не будет… Но мгновением позже в голову Маши приходила мысль, что всем популярным и лучшим девочкам в школе полагается иметь завистниц, и с довольной ухмылкой девушка шла дальше. Не хватало еще тратить время на ссоры, когда в другом конце коридора ее ждало невообразимое удовольствие… Десять шагов… пять… темноволосая девушка постучала в дверь. - М-можно войти? – пропищала школьница. Несмотря на то, что в коридоре было темно, ученица стала нервно озираться по сторонам, однако еще до того, как взгляд девушки успел вернуться к двери, она резко распахнулась и чьи-то большие и сильные руки обхватили хрупкое девичье тельце и втащили его в кабинет. *** Иногда Виктору казалось, что он уже слишком стар чтобы быть счастливым. В его годы должно уже обзавестись семьей, иметь уверенность в завтрашнем дне. Но за плечами у мужчины были лишь разводы, задолженность по кредиту на единственное его имущество – машину, и ментальная нестабильность. Так уж вышло, что в жизни Виктору попадались лишь одни стервы, которые не желали видеть его богатый внутренний мир… И сколько бы молодой человек не искал ту единственную, ему пудрили мозги шлюхи, все как одна требующие от него чего-то… А Виктору нужна была настоящая. Та, которая будет с вожделением наблюдать за тем, как он потягивает пиво, перешивать на размер больше любимый изъеденный молью свитер, заботливо стряхивать с плеч опавшую перхоть… Но все его женщины – а именно две бывшие жены и соседская девчонка, которая поцеловала его в щеку в пятом классе – были недовольны им и пытались изменить под свои предпочтения. Они требовали от него сверхъестественных вещей, а сами не отвечали и половине пунктов из представлений Виктора об идеальной девушке. Эгоистичным шкурам не хотелось отпускать его отмечать с друзьями День компота, а вытирать с уголков рта Виктора рвотные массы после Дня детской книги им нравилось еще меньше… Такие странные, недовольные всем женщины встречались ему каждый раз. Он уже и не надеялся найти тот идеал чистоты и нежности, который искал, но судьба великодушно предоставила ему еще один шанс на счастье. Он лежал на парте, разгоряченный и вспотевший после трех минут немыслимого удовольствия. Рядом раздавалось ровное дыхание миниатюрной девушки. Ее грудь, обнаженная и по-юношески маленькая, вздымалась; соски все еще были тверды, но от чужого взора их защищали разметавшиеся по плечам и парте длинные темные волосы, лохматые и спутанные… - Слышь, малая, - проговорил наконец после долгой одышки натягивающий на голову серый свитер преподаватель. – В семь за тобой заеду, будь готова. Только слышь, мамке не говори куда собираешься… - Не скажу, - трепетно прошептала Маша, и отвернулась, чтобы скрыть свою по-детски радостную улыбку. *** Весь вечер катаясь на автомобиле с любимым молодым человеком под прелестнейшую музыку, которую они включили на полную, чтобы поделиться с окружающими волшебной мелодией, Маша чувствовала себя по-настоящему живой, каковой не считала себя уже давно. За ее невероятно долгие и трудные годы ей выпало немало испытаний, множество препятствий и страданий, отчего в свои шестнадцать Мария ощущала себя на семнадцать с половиной…. Терять уже было нечего. Матери девушка сказала, что пошла в магазин за сигаретами, но с тех пор прошло уже не менее шести часов. Ей не хотелось снова возвращаться в мир страданий и боли, где она каждый вечер вынуждена была мыть посуду и делать уроки. На что ей делать уроки, если она и так самая умная в классе?! Да что там в классе, во всей школе, включая преподавателей! Эти мысли злили Марию, она желала проводить больше времени наедине со своим любимым, с которым они лишь изредка виделись вне учебного заведения. Снова заходя в дом своего возлюбленного и по совместительству учителя, Маша на секунду прикрыла глаза. Ей вспомнилось, как она попала сюда впервые… В тот раз на уроке он шутливо звал машин класс к себе на чай. Все словно пропустили его слова мимо ушей, а когда Маша стала выспрашивать его адрес, одноклассники почему-то стали на нее озираться… И тем не менее, домой она к нему все же попала. Тогда они встречались всего неделю, зажимаясь на переменках и наслаждаясь друг другом после уроков. Его квартира была светлой и уютной, словно приглашая Машу остаться в ней навсегда. Здесь была всего одна маленькая комната, в центре которой стоял небольшой зеленый диван, на котором едва можно было бы разместиться на ночь ребенку. Зато в кухне был большой удобный стол, на котором тогда все и произошло… Усадив юную ученицу на стол, тем самым спихнув с него смятые банки из-под пива, мужчина начал стаскивать с девушки блузку. Пуговицы звенели, а тонкая ткань трещала от резких рывков. Снимая со школьницы лифчик, Виктор слышал исходящее от девчонки попискивание, которое заводило его еще больше. Покончив с застежкой и вперившись взглядом в плоскую грудь, мужчина понял, что здесь ловить нечего и решительно стал освобождать свою лолиту от юбки. Когда с этим было покончено и его сильные руки потянулись к тонкому кружеву на бедрах девушки, ее писк стал чуть отчаяннее. - Нет… осторожнее… будь со мной нежен, ты у меня первый после отчима… На этих словах Виктор разорвал последнюю вещь, что скрывала от его взора прелести едва сформировавшегося ребенка. Виктор, словно преклоняясь перед Богом, упал на колени перед сидевшей на столе с раздвинутыми ножками Машей, и теряя терпение, впился губами в вагину своей ученицы. Он вылизывал ее так, как не лизал у своих жен никогда в жизни, упиваясь сладким соком малолетней любовницы. Она была такой мокрой, теплой и вкусной, что мужчина не мог сопротивляться своей похоти. Девочка постанывала, запрокинув голову и вцепившись пальчиками в остатки волос на голове своего возлюбленного. Он лизал девушке так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Он так и не смог найти ту заветную горошину, зато юрко проникал языком внутрь, пытаясь вылизать школьницу досуха. Виктор уже не мог терпеть, поднявшись к девушке он стал облизывать ее шею, не желая занимать ее рот, чтобы не заглушить стонов. Стянув с себя свой потрепанный свитер, он начал шарить по карманам джинсов в поисках презерватива. Наконец, отыскав желаемое, Виктор приспустил уже мокрые и липкие штаны с трусами и, порвав упаковку, стал натягивать контрацептив размера XXXL на свой небольшой и весьма заурядный пенис. Уткнувшись членом в половые губы своей юной избранницы и еле отыскав вход во влагалище, Виктор наконец проник внутрь, чему свидетельствовал его стон. Возвратно-поступательные движения зашатали стол и лежавшую на нем Машу. Она не стонала, и даже подумывала моментом, что сожитель ее матери доставлял ей ночами большее удовольствие, однако она была так счастлива, что ощущала себя королевой всей школы. Да что там школы, всего мира! Уж она-то достойна ею быть… Пару минут спустя, когда пыхтение мужчины участилось и стало рваным, он поднял девушку и сам улегся на деревянный стол. Он устал, и теперь хотел, чтобы девочка сделала все сама. Маша, вспомнив все сладкие ночи с отчимом, стала резво скакать на члене учителя, который стонал все громче, шаря руками по всему ее худенькому тельцу. Наконец, прерывисто и неслышно вздохнув и закатив глаза, Виктор излил все счастье любви к Марии в слетающий контрацептив. Девушка, почти довольная, легла к нему на грудь и закрыла глаза, чтобы постараться запомнить этот момент. Но умиротворение длилось секунды – она услышала слабенькие всхлипы и подняла глаза на обожаемого Виктора. Он плакал. - М-маша… - тихо, чтобы не разрыдаться еще хлеще, выговорил он. – Я т-так тебя л-л-любл.. Ты лучше всех… - закончил он и слезы снова начали литься из его глаз. Маша ничего не ответила. Она лишь тихонько улыбнулась и погладила возлюбленного по груди. Ну, конечно. Конечно она лучше всех.