Драконид

— Я же говорил, — произнёс довольный Уилл и смачно откусил яблоко. Яблоко это совершенно точно пахло яблоком, а не синтетическими заменителями, поэтому Мерлин, оторвавшись от своего унизительного занятия, посмотрел на него с прищуром. — Уилл, — начал было он, но его друг детства лишь прищурился в ответ: мимо как раз проехали, соревнуясь наперегонки на видавших виды аэроскейтах, двое щуплых синекожих подростков. Расу сходу определить не получалось из-за их громоздких шлемов-касок. Свежие яблоки достать можно было на этой богами забытой автономной станции причал-РИМАН9800 — Римановой станции, как её именовали в простонародье — только через пиратов или на местном чёрном рынке. И, честно говоря, Мерлин не хотел знать, с кем именно из них связался Уилл на этот раз. — Надеюсь, что ты не заплатил с личной карты, — продолжил Мерлин, когда подростки свернули за угол, а выхлопы аэроскейтов (вообще говоря радиоактивные) осели в затхлом воздухе «аллеи славы» (единственном месте на станции, в особо удачный день можно было бы прогуляться без кислородного фильтра на лице и без лазерного пистолета с опущенным предохранителем в руке). Уилл ухмыльнулся и откусил яблоко с ещё более смачным хрустом. — Стой, — Мерлин вновь прищурился, — я надеюсь, ты заплатил за него. Нам сейчас только проблем с местными не хватало! Уилл подмигнул: — Лучше вернись к своей метёлке и заканчивай побыстрее со своим «заданием». Мерлин вздохнул, но подчинился. «Метёлкой» Уилл называл вакуумный очиститель МЕТЛА-3900, но да, суть его примерно сводилась к обычной метле, потому что когда Мерлин попытался активировать её источник питания МЕТЛА-3900 протяжно взвыла и выплюнула несколько килограмм пыли прямо на «чистую» плитку аллеи. Повторять опыт не хотелось. — Честно говоря, ты мог бы помочь, — предложил Мерлин. — Не-а, — ожидаемо ответил Уилл, а потом выбросил останки яблока. На землю. Мерлин вздохнул. — Я удивлён, — добавил Уилл некоторое время спустя, — у этого капитанишки было такое лицо, я думал, он просто выбросит тебя со станции прямо в открытый космос за твоё «я не дружу с такими идиотами». Так что, моё мнение: общественные работы? Ты легко отделался. — Кто же мог подумать, что это окажется сам Пендрагон-младший? — Я! Я мог подумать! — возразил Уилл. — Я даже сказал тебе: «Посмотри на этого имперского дворянина, ведущего себя как осёл по отношению к юнгам-новобранцам, жаль, что я не могу познакомить его лицо со своим кулаком». Но нет, всё, что ты услышал было: «Этого засранца стоит оскорбить перед всей командой «Камелота». Как обычно. — Я всё ещё не вижу здесь «перед тобой сын имперского Главнокомандующего, а также капитан самого быстрого космического шаттла «Камелот», постарайся быть учтивее». — Остановило бы это тебя? — Уилл поднял брови, а Мерлин лишь поджал губы. — Нам стоит порадоваться, что имперские коды не распознали странности в твоей ДНК, — добавил Уилл. — Ты не мой телохранитель, чтобы беспокоиться об этом, — проговорил Мерлин, воровато оглядываясь: не хватало, чтобы их ещё и подслушали. Никого, к счастью, поблизости не оказалось. — Я твой единственный лучший друг… — Я жалею, что мы вообще друзья. И ты определённо забыл о Фрее. —… Поэтому обеспокоен о тебе, к тому же, если ты вдруг попадёшь в переделку, то мне придётся отчитываться перед Хунит. А я не вынесу её разочарованного взгляда — это женщина просто святая. Даже не знаю, как у неё родился такой сын, как ты. — Я… даже не хочу это комментировать, — отозвался Мерлин. Он посмотрел на вшитый над запястьем светодиодный экран: оставалось ещё полчаса принудительных общественных работ. — К счастью, со всеми своими приводами и общей весьма нелицеприятной характеристикой, ты определённо не сможешь последовать со мной на борт имперского шаттла. — Я всё ещё думаю, что… — Уилл замолк, когда мимо прошествовала андроид-полицейская с приятным миловидным личиком и определённо способная свернуть шею любому нарушителю, если то потребуется. — Я считаю, что это была огромная ошибка делать их такими симпатичными. Мерлин закатил глаза. — Она андроид, и, несмотря на все обожаемые тобой мыльные оперы, роботы абсолютно безразличны к человеческим ухаживаниям. — А как же… — Нет, Уилл, они просто запрограммированы и… я даже не хочу говорить об этом. Абсолютно точно нет. Учитывая природу способностей Мерлина, этот вопрос всегда был очень спорным. — Окей, — быстро капитулировал Уилл. — Так вот, почему бы ты не мог… Ну, знаешь, использовать тот же трюк, чтобы я тоже смог попасть на борт. — Извини, Уилл, но нет, — Мерлин вздохнул. Теоретически, конечно, он мог провернуть это, но Уилл, стоило бы ему попасть на борт имперского шаттла, рано или поздно попал бы в переделку, Мерлин не успел бы его прикрыть и тогда, во-первых, Уилла, скорее всего, просто бросили бы в карцер, а во-вторых, экипаж тут же понял бы, что на борту оказался техномаг, раз он смог прикрыть Уилла перед генетическим сканером. С техномагией у Империи разговор был коротким. Впрочем, если бы имперцы разгадали генетический код Мерлина, они, возможно, потратили бы время на качественные пытки в надежде сотрудничества по очень деликатному вопросу. А именно, Мерлина вежливо бы попросили воспользоваться своим наследственным даром (доставшимся от неизвестного отца), чтобы призвать все пиратские судна прямо к Имперской столице. Впрочем, с тем же успехом, от Мерлина с его генетикой очень даже захотели бы избавиться сами пираты, флот которых в большинстве своём состоял из драконидов: таинственных металлических громадин, способных свободно перемещаться в межгалактическом пространстве без перехода на гиперсветовую скорость. Уилл (который со всей своей репутацией, скорее всего, по всем имперским базам считался пиратом, пусть никогда им и не являлся) считал, что дракониды пользовались межпространственными складками, или перетяжами тёмной материи, или чёрными дырами, или кротовыми норами, или любым другим слабоизученным научным эффектом. Большинство пиратов считали так же. Мерлин же полагал, что ответ лежал примерно в той же плоскости понятий, что и техномагия. Иначе объяснить драконлордов, способных призвать драконидов в любую точку галактики, не представлялось возможным. К тому же, когда поблизости объявлялся драконид, Мерлин всегда мог это почувствовать, что могло бы быть аргументом в его пользу, если бы он хоть раз озвучил это своё соображение. — Твои часы пищат, — Уилл хлопнул Мерлина по плечу. — Теперь ты свободен. — Если бы. — Дружище, я ни слова тебе не скажу, если ты вдруг решишь сейчас вернуться на Эалдор. Наша скромная планетарная станция — не худшее место, чтобы встретить безрадостную старость. Я уверен, что твоя проблема рано или поздно разпешится сама собой. — Уилл, — Мерлин вздохнул, — ты прекрасно знаешь, почему я должен попасть на борт «Камелота» как можно быстрее. — Да, потому что ты определённо страдаешь от суицидальных наклонностей. — Определённо, не больше, чем ты. — Это спорно. — Нет, это определённо именно так. Уилл изогнул бровь. — Это не я, будучи техномагом, собираюсь попасть на шаттл, капитан которого — сын Утера Пендрагона, который самолично возглавлял операцию «Великая Чистка», сбросил ядерную бомбу на планету Друидов, а также разнёс треть драконидов во время прошлой войны с пиратами, когда сумел захватить драконлорда, а потом, когда тот отказался помочь ему с остальными шаттлами, в прямом эфире — на глазах детей — застрелил его. Мерлин поморщился. Ему самому было тогда лет пять, и они вместе с Уиллом починили старенький телеком (Мерлин просто вежливо попросил его заработать), чтобы посмотреть какую-то телепередачу на развлекательном канале, а вместо этого попали на прямой эфир Империи. Утер до сих пор снился Мерлину в кошмарах. — Ты знаешь почему, — повторил Мерлин. Уилл поморщился. — Меня больше всего раздражает, что я не смогу пойти, чтобы присмотреть за тобой. Мерлин рассмеялся: — Из нас двоих, это ты — тот, за кем нужно присматривать. В конце аллеи появилась фигура рыцаря. Кинетический пластиночный костюм полностью скрывал его лицо, но Мерлин мог угадать, что это был человек Пендрагона. — Тебе пора, Уилл. Тот неохотно кивнул: — Я буду на связи. Удачи, Мерлс, она тебе понадобится. И после этого Уилл скрылся в тёмном переулке. Мерлин вздохнул, облокотившись на МЕТЛУ-3900. Рыцарь оглядел аллею, которая определённо не стала выглядеть лучше (ей, наверное, помогла бы только чистка самыми тяжёлыми химикатами), и посмотрел на Мерлина (или не на него, из-за маски понять было сложно). — Что? — развёл Мерлин руками. — Чтобы прибрать это место за десять часов потребовалась бы магия. И, нет, я не отказываюсь от контракта только из-за того, что у вашего капитана проблемы с пассивной агрессией. Рыцарь — и Мерлин точно это услышал — вздохнул.

***

На борту «Камелота» было довольно много рыцарей. Они являлись членами элитного имперского подразделения, обладали самым совершенным вооружением и бронёй, а также были мастерами ближнего и дальнего боя. Поэтому было так странно видеть больше двух рыцарей на одном корабле. Впрочем, это не было настолько удивительно, ведь капитаном был Артур Пендрагон, так что или он сам, или его отец вполне могли потянуть за нужные ниточки в правительстве. Учитывая, как часто Мерлин наблюдал конфликты Артура со старшими рыцарями, похоже, те были идеей Пендрагона-старшего. Леон Райс (именно он провёл Мерлина на борт) был рассудительным, но довольно приятным в общении человеком, а ещё другом капитана (что было удивительно, потому что капитан был ослом по скромному личному мнению Мерлина). Овейн Бомонт был даже младше Мерлина, но охотно вступал в разговор, когда представлялся случай, и отличался бойким характером и живой мимикой. Пеллинор Грей, который, похоже, был ментором Овейна, был чуть старше, но в принципе неплохим парнем. Остальные шесть рыцарей были старше и надменней: почти никогда не снимали амуницию и не общались с остальным экипажем. Мерлина и вовсе они считали за слугу. — Они «старой закалки», — сказал Леон виновато, когда Мерлин принёс ему обед на пост. Мерлин на данный момент числился как младший инженер, но по сути бегал по мелким поручениям рыцарей, главных инженеров и старших технических сотрудников. К сожалению, пока что ему так и не удалось связаться с человеком, ради которого вся эта афера и затевалась. Зато Мерлин (к неожиданному неудовольствию Уилла, который явно звонил с очередного нелегально судна) обзавёлся множеством приятелей: Леон и Овейн среди рыцарей, Гвен — очаровательная девушка с твёрдым характером — и ещё несколько младших инженеров и стажёров. Юнги — надеющиеся когда-нибудь стать рыцарями — и вовсе были от Мерлина в полном восторге. Кажется, столкновение Мерлина с капитаном Пендрагоном (жалкое на самом деле) обросло надуманными деталями и стало самой обсуждаемой темой на борту. — Ничего страшного, — отмахнулся Мерлин. — Тем не менее, от лица всего подразделения, я приношу свои извинения, — сказал Леон. — Большинство из «старших» приносили присягу во времена военных действий, когда каждый из них был генералом своей армии, а их приказы исполнялись беспрекословно под эгидой нацбезопасности. Возможно, они так и не отвыкли от тех времён. Под войной подразумевался проект «Охота на ведьм», и Мерлин невольно поморщился. Тем не менее, он отметил, что Леон совершенно точно ничего не говорил о превосходстве «старших» в бою. Да и эти рыцари очень редко появлялись в тренировочном зале, хотя тот же Артур посещал почти все занятия (и Мерлину было бы очень сложно не попадаться ему на глаза, однако тренировочные очки дополненной реальности легко поддавались уговорам). — Почему тогда они просто не стали генералами империи? — не удержался Мерлин, а потом поморщился. Леон поморщился тоже, но ответил: — Они не были дворянами, сейчас уже, конечно, им присвоили необходимые титулы как героям войны, но не тогда… И, Мерлин, на твоём месте я бы не стал задавать так много вопросов. Кто-нибудь другой может решить, что ты что-то вынюхиваешь. Мерлин благодарно кивнул: «кто-нибудь» означало, что сам Леон эту информацию распространять не станет. Он поспешил сменить тему — Леону очевидно было донельзя скучно на своём посту: — Гвен передавала привет, — улыбнулся Мерлин. — Её брат всё ещё засиживается вместе с инженерами пятого звена в мастерской. Леон ухмыльнулся их маленькому секрету: на самом деле в лабораториях работала Гвен, пока её брат вместе с юнгами практиковался в стрельбе из лазерных винтовок. Это не было таким уж страшным секретом (Леон убеждал, что Артур в курсе и ничего не имеет против), но в империи были сильны предрассудки. Уилл любил в шутку говорить, что «женщина на борту к беде» каждый раз, когда Фрея пыталась отнять его регулятор к симулятору пилотирования истребителя в детстве. Империя же придерживалась того мнения, что женщина могла быть на борту, но только не в любой роли, от которой зависела бы жизнь корабля: ни пилотом, ни инженером, ни даже техником. Тем не менее Фрея была одним из лучших пилотов поколения. И да, Фрея могла бы побороться за официальное звание, но пиратов, к сожалению, не допускали ни до каких официальных соревнований. И если Мерлин был скорее рад тому, что ему не пришлось на самом деле выполнять работу инженера, коим он представлялся, то Гвен определённо была в своей работе как рыба в воде. Когда-то отец Гвен был старшим инженером «Камелота», но из-за болезни ему пришлось выйти на пенсию. Мерлин вообще не был фанатом Империи (потому что вполне ценил свою жизнь, спасибо большое), но некоторые её принципы заставляли его думать, что, возможно, на самом деле, если бы он решил вместо вечных пряток встать против неё, то на его стороне оказалось бы куда больше людей, чем могло показаться. — Ты не слишком хорошо выглядишь, — заметил Леон. — Плохо спится в космосе, — солгал Мерлин. На самом деле, обычно в космосе Мерлин спал лучше всего — стабильная искусственная гравитация (с чем бывали проблемы на станциях), мерное гудение двигателей и темнота за иллюминаторами оказывали на него сильное усыпляющее действие. Но в последнее время он не спал вообще, и это было в общем-то причиной его появления на «Камелоте». Энергетические инъекции помогали держаться на ногах, но не более того (если бы Мерлин быть в чуть более здравом уме, ситуации с оскорблением Пендрагона вообще бы не случилось). Но многие люди страдали от «синдрома парящих ног». Часто это касалось тех, кто долгое время жил на планете с большей или меньшей гравитацией, чем прописано в имперском стандарте единиц. Все имперские корабли выставляли одно и то же ускорение свободного падения, которое совпадало со значением на планете-Столице. Пираты, насколько Мерлин мог судить, подстраивали показатели под параметры последней посещённой планеты: это было куда полезнее для здоровья экипажа, но Империя любила стандарты и кодексы (которых на данный момент насчитывалось уже более тысячи). — Тебе стоит посетить Гаюса, — предложил Леон. — Это будет быстрее, чем ждать очереди у штатного медика, он славный малый, но почти всё время возится с юнгами. Мерлин закивал, возможно, со слишком большим энтузиазмом.

***

Мерлин едва мог подавить нервную дрожь. Он не знал Гаюса лично, но его мать много рассказывала о нём. Гаюса можно было бы назвать дядей Мерлина. Хунит и Гаюс росли в одном приюте почти десять лет, пока Гаюса (к тому моменту ему было шестнадцать, и он был лучшим учеником в школе) не усыновила имперская семья. Позже Хунит (которая была младше на пять лет) оказалась в Эалдоре после череды приёмных семей, но она никогда не теряла надежды вновь встретиться с ним. Гаюс нашёл её сам за несколько лет до рождения Мерлина, лично явившись на станцию на территории одной из нейтральных коалиций. С тех пор они часто общались через электронные письма, пусть больше и не виделись лично. Об отце такого нельзя было сказать. Хунит настояла, чтобы Мерлин никогда о нём не говорил, и Мерлин не спрашивал. Единственное, что Мерлину досталось от отца — генетический код драконлорда. Если бы кто-то сдал Мерлина Империи, то она предоставила бы вознаграждение в десять миллионов имперских гранов. Пираты заплатили бы вдвое больше, правда, скорее всего, после этого украли бы хотя бы две трети из чисто соревновательных соображений. Даже нейтральные государства предлагали от тысячи до миллиона гранов в зависимости от своего бюджета. Иногда Мерлин почти серьёзно обдумывал сдаться сам (чтобы потом освободиться, конечно же). Гаюс был первоклассным медиком, признанным специалистом по магическим травмам и, кроме того, доверенным лицом матери Мерлина, а потому единственным человеком во всей галактике, который мог помочь. — Добрый день? — проговорил Мерлин пустой комнате. Леон направил его сюда, снабдив нужными пропускными кодами, но предупредил, что Гаюс вполне мог быть и на другом конце шаттла. Мерлин осторожно прошёл в помещение и только тогда заметил человека, зависшего над потолком. Тот сидел на магнитном подвесе класса МАКСВЕЛЛ-40 (Мерлин часто встречал такие на грузчиках в складских помещениях) и читал бумажную книгу, не замечая посетителя. Мерлин едва успел подивиться бумажной книге, когда свет замигал красным: — Внимание! Подготовка к гиперпрыжку на счёт пять! — провозгласил хриплый мужской голос, соответствующий искусственному интеллекту «Камелота». — Пять! Мерлин привычно переключил свои сапоги на режим магнитных замков, чтобы не подлететь к потолку, когда гравитация временно дестабилизируется (один раз такое уже случилось, и Мерлин при восстановлении гравитации шмякнулся так сильно, что пришлось посетить штатного медика). Гравитация уже медленно слабела, отчего в животе возникло странное чувство, и Мерлин порадовался, что не успел плотно поужинать. — Четыре! Вот только человек у потолка, казалось, не замечал ничего вокруг. — Три! Мерлин чувствовал, как его шейный платок норовил подняться к подбородку, а очки дополненной реальности приподнялись на переносице. — Два! — Эй! Вы там! — принялся звать Мерлин, но безуспешно — Гаюс (если это был он) был, вероятно, подключён к аудиосистеме и слишком отвлечён чтением, чтобы почувствовать плавное уменьшение гравитации. — Один! Гравитация снизилась до нулевой отметки, и Гаюса оторвало-таки от подвеса. Подвесы класса МАКСВЕЛЛ всегда обладали отвратительным характером. Да и не только подвесы, вся техника этого типа обладала отвратительным качеством: зачастую они потребляли в разы больше энергии, чем это им было необходимо для работы. Вот и сейчас этот МАКСВЕЛЛ-40 продолжал с большим аппетитом подпитываться от сети, хотя напряжение и падало при отключении симуляции гравитации. МАКСВЕЛЛ-40 недовольно пополз вниз к оси крепления, чувствуя, что питание падает, а Гаюс, удивлённо осознавший себя в невесомости, остался парить. «Так не пойдёт», — подумал Мерлин. Гравитация вернётся через стандартные пятнадцать секунд, мощность сети восстановится через двадцать, а инертный МАКСВЕЛЛ-40 соизволит вернуться в прежнюю позицию только через полминуты. Гаюс к этому времени уже будет лежать лицом вниз (за счастье, если не со свёрнутой шеей), а до пола между-прочим три метра! «Соберись», — обратился Мерлин к подъёмнику, но тот лишь упрямо закряхтел. Гаюс, не имея возможности оттолкнуться, принялся по инерции медленно отлетать от подвеса. — «Так не пойдёт, растягивайся влево!» МАКСВЕЛЛ-40 попытался сделать вид, что не понял указание, но Мерлин лишь прищурился: МАКСВЕЛЛАМИ на то и оснащали космические шаттлы, что их оси позволяли необычайную подвижность. «Если по-хорошему не хочешь — дело твоё», — Мерлин магией потянул противящиеся сухожилия рычага, и тот послушно встал в нужную позицию. — Гравитация восстановлена, — прокряхтел вечно хмурый голос «Камелота». Гаюс плюхнулся прямо на подтянувшийся подвес, который недовольно крякнул, но всё же мягко — как и положено в таких ситуациях — опустил того на пол. Книга с весьма неприятным шмяком приземлилась неподалёку. Мерлин глянул на МАКСВЕЛЛА-40 укоризненно, но тот лишь с привычной неторопливостью вернулся в свёрнутое состояние. — Ты! — многозначительно выдал Гаюс (а теперь Мерлин мог опознать его по голографии на столе матери), не распознать тут техномагию было бы просто невозможно. Техномагия, в отличие от любого вида удалённого контроля над механизмами, позволяла использовать все сто процентов КПД и не причинить ущерба самому механизму, что, на самом деле, делало её неким эквивалентом вечного двигателя. Так что то, что МАКСВЕЛЛ-40 вдруг сменил свои пять сантиметров в секунду медлительного поползновения на метр в секунду почти мгновенно, никак иначе объяснено быть не могло. Техномагия была лишь остаточным эффектом некогда существовавшей обычной магии, но с тех пор, как канули в Лету древние предания, она так и не проявлялась. Иногда Мерлину чудилось, что то, что он делал, техномагией в обычном смысле уже не являлось, но ощущение было смутным и непродолжительным. Мерлин криво улыбнулся. Удивление же на лице Гаюса медленно превратилось в узнавание: — Сын Хунит, — наконец, проговорил он себе под нос. — Спасибо за помощь, Мерлин. Мерлин лишь кивнул. Гаюс отряхнулся, поднял книгу, и довольно быстро пришёл в себя. — Расскажи о своей проблеме, — попросил Гаюс, — я не всё понял из писем Хунит, только то, что ты больше не можешь спать. — Ну, это скорее следствие проблемы, — признал Мерлин, — я не могу спать, потому что каждый раз, когда бы я ни закрывал глаза, я слышу пение. — Это… — Нет, не галлюцинации и не переутомление, — устало пояснил Мерлин, прикрыв глаза, и поморщился. — Кроме того, сейчас, когда я на корабле, я слышу их отчётливее, чем раньше. — Это как-то связано с техномагией? — уточнил Гаюс, тут принявшись рыться в бумагах на своём столе. Мерлин ума не мог приложить, как ему разрешили пронести столько бумаги на борт. В космических перелётах всегда стремились всеми силами минимизировать общий вес, и бумагу, которую уже сотни лет как заменили электронные устройства, уж точно ничем, кроме как нежелательным грузом, назвать было нельзя. — И да, и нет, — ответил Мерлин уклончиво. Гаюс приподнял бровь. — В пении нет слов, оно скорее похоже на завывание, так что я не могу быть до конца уверенным, но, мне кажется, это… дракониды поют. Это при любом другом раскладе можно было бы назвать чистой воды бредом, но техномагия позволяла ощущать механизмы в некотором роде живыми, поэтому «поющие» шаттлы не были сами по себе невозможными для техномагов. Обычным людям вроде Уилла этого было не понять, но Хунит упоминала, что в детстве Гаюс практиковался в этом искусстве, пусть и с куда меньшим успехом чем Мерлин (но Мерлину, кажется, вообще было мало равных). Гаюс медленно кивнул. — Случалось ли такое раньше? Раньше Мерлин мог только ощутить присутствие драконида поблизости, но он никогда не пытался разговаривать с кораблём. Всегда существовал шанс, что на борту пиратом мог оказаться кинетик или даже другой техномаг, потому что пираты отличались куда меньшей нетерпимостью, чем Империя в этом вопросе. Пиратов, на самом деле, интересовали только деньги, а техномаги, как правило, приносили в набегах куда больше выгоды, чем было бы, если бы пираты сразу сдавали их имперцам по мизерному вознаграждению. С кинетиками всё было проще. Они, в некотором роде, тоже обладали техномагией, но не могли её использовать напрямую (поэтому Империя закрывала на них глаза). Кинетики лишь ощущали её воздействие или могли «увидеть» оптимальный способ управления любым механизмом, но такой, который никоим образом не превышал бы естественных условий. Империя часто делала кинетиков военными аналитиками, а пираты… Пираты-кинетики могли оказаться кем угодно: от пилотов до штатных бойцов. У пиратов с правилами было всё куда проще — единственное правило, которое они чудом выдерживали веками, было правило о ненападении на другие пиратские суда. Так или иначе, любой кинетик быстро раскусил бы попытки Мерлина связаться с драконидом. Даже если дракониды и пели раньше, возможно, Мерлин просто оказывался вне радиуса их «голоса». — Я не уверен, — ответил, наконец, Мерлин. — Но если этот голос не прекратит петь, то я сойду с ума раньше, чем выясню наверняка. Даже сейчас он мог слышать эту мелодию, словно лейтмотив происходящего. — Я выдам тебе препарат нейроподавителя, но это лишь временное решение, — признал Гаюс. — Я попробую выяснить больше, но это займёт время.  — Ясно, — поник Мерлин. Нейроподавители позволят ему поспать несколько часов, но с каждой новой дозой их эффект будет слабеть экспоненциально, так что этого едва ли хватит на неделю. — У меня только один дополнительный вопрос, — сказал Гаюс, — если сейчас, в этом самом шаттле, ты чувствуешь пение сильнее, то есть ли шанс, что «Камелот» — это драконид?

***

Благослови галактика нейроподавители! Мерлин смог поспать почти восемь часов, он чувствовал себя разбитым и потерянным во времени, но зато, впервые за последний месяц, ему не казалось, что он медленно сходил с ума. Впервые он спустился на настоящий завтрак, решив, что может день обойтись без бодрящих инъекций. Кофе тем не менее он заварил настолько густым, что тот внешне казался нефтью. — Сегодня ты впервые не похож на синекожего, — пошутил проходящий мимо младший инженер Мерлинова звена. Синекожих (это было обобщённое название, потому что в зависимости от расы их кожа могла быть от светло-бирюзового до тёмно-фиолетового цвета), а тем более каких угодно негуманоидов на имперском корабле никак не могло оказаться. Но Мерлин всё равно поморщился. Лучшие пилоты, учёные и мастера зачастую оказывались на стороне пиратов, просто потому что нейтральные государства были бедны, а Империя была образчиком дискриминации по любому возможному признаку. Империя не всегда была такой, если верить прежним россказням, но Мерлин родился уже после смерти Шестнадцатого Императора. Семнадцатый Император видел врагов во всех, кого только мог заподозрить, и не зря, ведь впоследствии его отравила собственная жена. Восемнадцатый Император, взошедший на престол десять лет назад, был тогда ещё совсем молодым юношей, поэтому неофициально все бразды правления на себя взял Главнокомандующий. И так он правил до сих пор. — Намечается представление на следующей портовой станции, — подслушал Мерлин разговор сотрудников за соседним столом. — Говорят, даже Пендрагон-старший объявится! — Да быть не может! Мерлин потёр виски, пытаясь не выдать своего интереса, но тут кто-то подсел за один стол с ним. Мерлин вскинул голову. — Как визит к Гаюсу? — спросил Леон с улыбкой. — Хорошо, спасибо за совет, — честно говоря, Мерлин должен был благодарить Леона за нужные коды доступа, потому что лезть в сервер самостоятельно он бы не решился (не тогда, когда Мерлин ещё не был до конца уверен, что на капитанском мостике не окажется парочка кинетиков-аналитиков). — Всегда пожалуйста. — Кстати, — осторожно заговорил Мерлин, — я тут слышал самые разные слухи… — Ты про выступление? — подсел рядом Овейн. Пеллинора поблизости не обнаружилось. — Да, да, про это. — Ну, слухи не лгут, — подтвердил Овейн, Леон закатил глаза, — хотя вроде как это не должно разглашаться. Мерлин очень-очень хотел бы уточнить часть про Утера, но это было бы слишком подозрительно. Леон уже и так смотрел косо (хотя этот рыцарь определённо не стал бы доносить на Мерлина без веской причины, но Мерлин не хотел рисковать). — Кто выступает? — вместо этого спросил он. — О, это та самая Леди Хэлен, — Овейн состроил такое мечтательное лицо, что Мерлин поморщился. — У неё просто ангельский голос! Мерлин не слышал ничего о Леди Хэлен, но догадывался, что она была одной из имперских дворянок. Те часто светились в подобного рода деятельности, «скрывая» от общественности свои родовые фамилии за «Леди», пусть и тратили на продвижение свои же родовые деньги и весьма редко имели хоть толику таланта. Впрочем, если уж сам Главнокомандующий готов был присутствовать на выступлении, она должна была быть как минимум терпимой. — А ещё она годится тебе в матери, — а вот и Пеллинор объявился. Дальше разговор утёк совсем не в то русло, поэтому Мерлин прихватил свой кофе и ретировался. И, видимо, зря. Прямо на выходе из столовой он умудрился столкнуться с кем-то, а поскольку кружка с кофе всё ещё была у Мерлина в руке, то всё её (по-прежнему горячее) содержимое поспешило попасть на виновника столкновения. Мерлин медленно поднял взгляд: была хорошая и плохая стороны ситуации. Хорошая: пластиночная бронь отлично защитила человека от ожогов. Плохая новость заключалась в том, что этим самым человеком был Артур Пендрагон. — Снова ты, — сказал он, и, если только Мерлину не почудилось, голос его звучал не рассерженным, а скорее развеселённым.

***

— Я думаю, что это уморительно, — провозгласил Уилл. Даже через шипящюю передачу сложно было бы не опознать его ухмылку. — Заткнись. — Ты сам позвонил, — справедливо признал Уилл. На этот раз в руках Мерлина оказалась МЕТЛА-2000, которая, несмотря на давно устаревшую модель, по крайней мере, всё ещё работала как вакуумный очиститель. — Я хотел поговорить не об этом. — Я уверен, что ты не настолько идиот, чтобы распространять то, о чём ты действительно хочешь поговорить через незащищённое соединение. Мерлин закатил глаза. — Я уверен, что раз уж ты на пиратском корабле, и кстати, какого имперского, Уилл? То у тебя соединение по крайней мере частично шифровано. — Возможно, только возможно, ты прав. — Но, — продолжил Мерлин, — я и не об этом хочу поговорить. Во-первых, передавай привет Фрее. Во-вторых, я бы очень хотел узнать, кто такая Леди Хэлен и есть ли малейший шанс, что я прав, когда говорю, что пираты что-то об этом знают. Голос Уилла быстро стал серьёзным. — Речь о выступлении на станции типа ЛЕЙБНИЦ-7000 в пятом секторе? Пятых секторов в галактике было столько, что и не счесть, а станций типа ЛЕЙБНИЦ — крупных портовых сооружений, вполне пригодных для туризма и официальной торговли как в Империи, так и на нейтральных территориях — было как минимум пару десятков тысяч. Так что угадать это Уилл не мог никак. — Да. — Там намечается заварушка, — признал Уилл. — И ты это знаешь, потому что? — Потому что, возможно, опять связался с шайкой пиратов, которая, возможно, знает один экипаж, который, возможно, путешествует на дракониде, капитан которого, вполне может быть, техномаг. — Уилл. — Техномаг, сына которой расстреляли на прошлой неделе по приказу Утера. Возможно. — Уилл. — Что? Мерлин зажмурился — песнь драконида зазвучала громче — и тяжело вздохнул. — У пиратов всё настолько плохо с конспирацией, или ты опять ввязался… Уилл просто бросил трубку. Мерлин широко распахнувшимися глазами уставился на дисплей передатчика, но тот не показывал, что Уилл сбросил звонок. На самом деле дисплей вообще ничего не показывал. «В чём дело, включайся», — обратился Мерлин к передатчику, но тот лишь жалобно моргнул экраном и потух снова. — Все системы коммуникации деактивированы, — самодовольно провозгласил голос «Камелота». Мерлин чертыхнулся. Голос искина сменился другим — тоже знакомым — и очень недовольным голосом: — Говорит капитан Пендрагон. Стыковка со станцией с нашим текущим вектором скорости потребует слишком больших затрат топлива. Мерлин вдруг услышал, как песнь драконида замерла на полуноте. Драконид хрипнул, словно что-то его рассмешило, а потом запел вновь. Шаттл будто всеми силами пытался не допустить стыковку со станцией. Идея Гаюса больше не казалась такой нелепой. Имперцы на дракониде… И если «Камелот» действительно, был драконидом, то он определённо был бы больше любого другого такого шаттла как минимум вдвое. — Поэтому, поздравляю, весь экипаж приглашён на эксклюзивное выступление Леди Хэлен завтра в двадцать один час по столичному времени. Со стороны казарм послышались довольные выкрики. — Приведите себя в порядок и ведите себя достойно, нас ожидают высокопоставленные гости. Связь будет восстановлена после выхода обратно в межпланетное пространство, до этого момента мы продолжим двигаться по эллиптической орбите вокруг планеты-якоря. Видимо, Утер, действительно, собирался присутствовать. Иначе подобные меры предосторожности были бы ни к чему. Мерлин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Тишина. — Мерлин, — позвал хриплый знакомый голос. Голос «Камелота» в голове у Мерлина. — Мерлин, — повторил голос. «Чего?» — глупо обратился Мерлин к шаттлу. Несмотря на всю «живость» техники, любой техномаг мог с уверенностью сказать, что техника не могла на самом деле отвечать. — Исполни своё предназначение. Приведи на престол Принца. Верни Альбион. А потом голос затих. «Пожалуйста, только больше не пой», — взмолился Мерлин. Голос, к счастью, послушался.

***

— Принца? — вновь спросил Гаюс. — Насколько я знаю, у нынешнего Императора ещё нет детей, поэтому я тоже не понимаю, о чём речь, — устало пояснил Мерлин. Исчезновение мелодии было странно выматывающе, словно это музыка держала его на ногах при почти месяце отсутствия сна, а теперь вся усталость навалилась разом. — Думаю, — произнёс Гаюс задумчиво, — я знаю, о каком принце идёт речь, но не до конца уверен. — А Альбион? Это ведь прежнее название Столичной планеты, но я не думаю, что речь идёт о возвращении названия, — Мерлин широко зевнул и устроил подбородок на сложенных ладонях. — Тебе нужно поспать, мальчик мой, — предложил Гаюс. — Месяц на нейростимуляторах никак не мог хорошо сказаться на твоём здоровье. Я совершенно точно не хочу отчитываться перед Хунит за твоё ухудшающееся состояние. — До каюты далеко, — отозвался Мерлин, хотя идея была заманчивой. — Здесь есть несколько пустых коек. — Тогда ладно.

***

Мерлин проснулся посреди ночи от звука голосов. Он лениво потянулся, не открывая глаз, и был неприятно удивлён, когда руки врезались в стену: он явно был не в своей комнате. — Тем не менее всё это мне совсем не нравится, — голос был знакомым, но ещё не проснувшийся мозг Мерлина совершенно не хотел его опознавать. — Утер просто беспокоится. Вторым собеседником был Гаюс, и Мерлин успокоился. — Не в этом дело. Я могу понять, что отец в последний момент добавил к экипажу ещё шестерых рыцарей, помимо троих, отобранных лично мной. Но это? Он даже не фанат музыки. — Если я правильно понял, Хэлен Мора — дочь сенатора Мора. Возможно, это его способ продемонстрировать своё к нему расположение. Кто-то тяжело вздохнул. — Корабль Хэлен несколько дней назад подвергся нападению пиратов. — Что? — Никто не пострадал, по крайней мере, если верить капитану шаттла. Кто-то принялся шагами мерять приёмную. Мерлин начал лениво соображать: «Утер», «отец»… Это был Артур Пендрагон! Мерлин едва не подскочил. — Я лично отменил бы весь этот фарс, но отец настоял. В центральном топливном блоке два дня назад начались сбои, к тому моменту как их исправили, выходить на орбиту станции было уже поздно, пришлось сбавить скорость и выйти на орбиту искусственного спутника. Координаты были посланы в самый последний момент. — Капитан… — Нет, Гаюс, я знаю, что это, возможно, важно для Империи, но слишком уж ситуация подозрительная, если бы Главнокомандующий не отдал прямой приказ, я бы давно уже сошёл с орбиты и отправился бы к следующей точке назначения, чтобы не рисковать экипажем. А этот Артур, стоит отдать должное словам Леона, и правда не был таким уж плохим парнем. Ещё бы он не имел привычку отправлять Мерлина на общественные работы каждый раз, когда они сталкивались. — Но, поскольку, я не могу пойти против приказа, — продолжал тем временем Артур, — я просто попрошу тебя быть готовым к непредвиденным ситуациям. — Да, капитан, — отозвался Гаюс.

***

Мерлин был на нервах с самого прибытия Хэлен и её «свиты», хотя те вели себя вполне адекватно и не вызывали подозрений. Разве что сама Хэлен… было с ней что-то не то, но Мерлин не мог понять что именно. Мерлин часто мог почувствовать что-то неладное. Зачастую это ощущение оправдывало себя впоследствии. Тем не менее до выступления всё было спокойно. Артур, встретивший Мерлина в узком проходе, прищурился подозрительно, но ничего не сказал и не сделал. Мерлин посчитал это прогрессом. Проблемы начались, когда Леди Хэлен вышла на сцену. Она произнесла приветственную речь, которую от неё ожидали, а потом повернулась к столу, за которым сидел Артур с рыцарями. Возле стола был установлен проектор ФАРАДЕЙ-70, позволяющий транслировать трёхмерное изображение в натуральных цветах. Транслировался не кто иной, как Утер Пендрагон. Имперский главнокомандующий коротко кивнул певице. Хэлен улыбнулась, открыла рот… и вместо пения послышался нечеловеческий визг. Мерлин заткнул уши руками, но это совершенно не помогало. Из носа пошла кровь, а перед глазами начало темнеть. Визг совершенно точно не намеревался стихать в ближайшее время. Боковым зрением Мерлин увидел, как стоящие поблизости люди принялись падать в обморок, и даже рыцари — которые в знак уважения сняли свои шлемы перед началом выступления — один за другим сползали на пол. Артур пока что оставался в вертикальном (почти) положении, оперевшись руками о столешницу. Это была не Хэлен Мора, это был андроид с её внешностью, что хорошо объясняло плохое предчувствие Мерлина, потому что ни один андроид не был настолько реалистичным, чтобы можно было обмануться… Если только в деле не участвовал техномаг. Мерлин трясущимися руками потянулся к откатившемуся шлему одного из рыцарей и резким движением нахлобучил его на себя. «Активируй звукоподавление на сто процентов», — взмолился он, потому что высокочастотный визг андроида-Хэлен норовил разорвать его барабанные перепонки. Мгновение, и стало невыносимо тихо, а потом Мерлин увидел, как голограмма Утера размахивает руками, обращаясь куда-то себе за спину. Так дело не пойдёт. Прототип-ФАРАДЕЙ был военной системой коммуникации, поэтому обычно отличался стойким характером и нежеланием выполнять чьи-либо команды. Вот только от этого визга чувствительные микрофоны ФАРАДЕЯ-70 были готовы взорваться, поэтому приказ Мерлина проектор выполнил на удивление гладко: изображение замигало, не выключаясь полностью, а вся чувствительная аппаратура (запись звука, эхолокация, а также, что самое важное, датчик-кинетик) отключилась. Мерлин медленно подполз ближе к главной сцене, пока оставшиеся в сознании люди продолжали падать на пол. Мерлин в глубине души ненавидел андроидов (особенно зачарованных андроидов), потому что с ними всё всегда было сложнее. «Мора», — обратился он к ней. — «Твоего сына не убивали, это не твои мысли» Она перестала издавать визгливые звуки, закрыла рот и замерла. Мерлин осторожно снял шлем (тот был тяжёлым и неудобным, оставалось лишь посочувствовать рыцарям). Зал наполнили едва слышные стоны боли и хрипы, но андроид больше не пыталась «запеть». Это обычно с ними и случалось, когда убеждение техномагии было снято: они замирали пустыми куклами, и чтобы начать работу, их приходилось откатывать чуть ли не до заводских настроек. Вот только такое сильное зачарование могло сработать, только если… Если техномаг всё время был поблизости. Мерлин принялся, покачиваясь, добираться до рыцарского стола — только рыцари могли безнаказанно пронести оружие на выступление. Голограмма Утера восстановилась, перестав мигать. А на сцену вдруг поднялась женщина. Пирата в ней выдавало лишь оружие. Не лазерное, какое использовалось во всей прогрессивной части галактики, а раритетный пороховой револьвер. Седые волосы её были подвязаны на манер синекожих магнитными бусинами, а одета она была в костюм имперской гувернантки. В её глазах было столько ярости, что Мерлин почти остановился. — Ты убил моего сына, Утер, и теперь я убью твоего, — мёртвым голосом произнесла она и вскинула руку с пистолетом. — Нет! — только и воскликнула голограмма Главнокомандующего. Мерлин же, не долго думая, прыгнул прямо на женщину. Выстрел прозвучал так близко, что уже второй раз за день Мерлин обеспокоился целостностью своих ушных перепонок. К счастью, прогремел выстрел в никуда. Пусть Мерлин и не отличался особо выдающимися физическими данными, выбить пистолет из рук пожилой женщины он сумел. Вокруг послышались звуки возни, недовольные крики, а потом кто-то весьма грубо поднял Мерлина на ноги. Вокруг рыцари обезвреживали оставшихся сообщников, которые тут же бросились на помощь своей предводительнице, когда всё пошло не по плану. На Мерлина же уставился очень удивлённый Артур Пендрагон: — Ты, что, действительно, только что меня спас? — только и спросил он, приподняв брови. Мерлин пожал плечами: — Видимо, так.

***

— Я уверен, что этот зануда даже сказал бы «спасибо», настолько у него был удивленный взгляд, если бы только Пендрагон-старший не вмешался, — вздохнул Мерлин. Уилл по-прежнему продолжал ржать прямо в трубку. — Скажи это ещё раз, — попросил Уилл между приступами смеха. Мерлин закатил глаза: — Утер Пендрагон, в благодарность за спасение своего сына, назначил меня личным ассистентом этого самого сына, — монотонно проговорил Мерлин под новую волну смеха от Уилла, а потом улыбнулся краем губ (несмотря на всю несуразность ситуации, полный ужаса взгляд Артура, возможно, делал это немного более терпимым). — Теперь будешь у принца на побегушках? Ему вообще нужен ассистент? — спросил Уилл, отсмеявшись. — Ты теперь определённо можешь свалить с шаттла на первой же встречной станции. — Я и так занимался примерно тем же, но для других рыцарей, — высказался Мерлин, а потом замер. — Ты сказал «принц»? — Ну да, пираты всем дают клички, и эта показалась мне забавной, а что? Мерлин тяжело вздохнул. — Похоже, мне придётся здесь задержаться.