Драконид

— И что мы вообще здесь забыли? — Артур поморщился и с наигранным отвращением уставился на свою кружку. Это была уже третья, между прочим, Артур мог бы уже прекратить свой спектакль — выпивка была не так уж и плоха. — Ты решил, что ничего плохого не случится, если ты возьмёшь выходной, — предложил Мерлин, он в отличие от Артура не обладал особой стойкостью по отношению к алкоголю, а поэтому свою всё ещё первую порцию благоразумно едва ли ополовинил. Они остановились в кабаке на планетарной станции на отшибе Империи. Станция обращалась вокруг населённой синекожими планеты, носившей название на местном диалекте, непроизносимое ни на имперском, ни на большинстве пиратских наречий, и заставляющее ломать языки большую часть гуманоидов (даже других синекожих), но не настолько важной, чтобы давать ей имена на других языках. При навигации её обзывали безличным П4, поскольку она была четвёртой от местной звезды (носившей чуть менее сложновыговариваемое название, но раза в три более длинное). В общем, местечко самое что ни на есть непритязательное. Планетарные станции были едва ли не самыми крупными из всех, поскольку они находились в относительной близости от населённых планет, а потому едва ли нуждались в ресурсах. Зачастую населения на таких станциях могло оказаться едва ли не больше, чем на самих планетах (и большую часть, как правило, составляли нелегалы и преступники, которые предпочитали космическое пространство приземлённым территориям, откуда в случае чего сбежать было куда сложнее). И поскольку планетарные станции отличались широким расовым и профессиональным (и противозаконным тоже) разнообразием, они всегда были хорошим местом, чтобы затеряться ненадолго. И Артуру, определённо, не помешало бы пару дней вне «Камелота». Мерлину, на самом деле, тоже. — И почему это ты тут говоришь о моих решениях? — уточнил Артур, которого, кажется, местный алкоголь вообще не брал (а жаль, Мерлин рассчитывал на компромат). — Потому что я твой ассистент и имею полный доступ к твоему расписанию, — просто ответил Мерлин. Это и то, что Леон, Гвен и даже Гаюс полностью поддерживали его инициативу в этом деле. Моргана даже помогала всё спланировать. — Вот именно! Ты мой ассистент, а не наоборот, — пробормотал Артур (уже довольно вяло) и снова чуть ли не залпом допил содержимое своей кружки. — Ты должен признать, — начал Мерлин, — что в последнее время ты стал, мягко говоря, просто невыносим. Артур недовольно на него зыркнул, но Мерлин ещё не закончил: — Нет, правда, ты загонял юнг, и не спорь — в медпункте их уже пятеро и как минимум трое из них всерьёз хотят разорвать договор и отправиться домой. Это раз, — Мерлин показательно загнул палец. — Ты поставил на уши инженеров и приказал механикам забросить все текущие проекты — один из которых напрямую связан с двигателем «Камелота», и, кстати, я отозвал ту группу, потом ты меня ещё поблагодаришь, когда мы не взорвёмся во время следующего гиперпрыжка — чтобы они занялись проектом твоего отца, у которого в подчинении, наверное, с миллион научных сотрудников. Это два. Ты чуть ли не довёл до слёз ту милую девушку на раздаче в столовой, потому что «ваша заливка пахнет хуже, чем калл скунсоминоги в исследовательском отделе». Артур, калл скунсоминоги буквально используется пиратами в качестве биологического химического оружия! Это три… — Ты закончил? — вяло уточнил Артур. Он то и дело бросал взгляд на бармена, но тот, следуя чётким указаниям Морганы по телекому (а Моргане, чтобы быть угрожающей, не нужно было даже присутствовать лично), намеренно его игнорировал. — Потом ты имел совесть сказать Гвен, что ей следует выполнять твои приказы, потому что нигде больше её не ждут! Это четыре, и я был бы больше разозлён по этому поводу, если бы она уже не влепила тебе пощёчину. Потом ты… — Так, стоп, — Артур без особых усилий отнял у Мерлина его кружку и перелил её содержимое себе, ухмыльнувшись прищурившемуся бармену. — Я ещё не… Артур поднял ладонь: — Во-первых, если ты считаешь, что рыцарями должен становиться кто попало, то мы набирали бы кандидатов хоть у барной стойки. Во-вторых, проект отца, действительно, важен, но, возможно, я немного погорячился. В-третьих, — теперь он сделал крупный глоток, — заливка из синтетиков была просто отвратной, но я дал той девушке выходной. В-третьих… Стоп, это уже в-четвёртых? Не важно. Перед Гвен я извинился, ты сам видел. — Ты сказал «извини» и вышел из комнаты до того, как кто-то успел хоть как-то среагировать! — Это считается! — Нет! Бармен бросил на них осуждающий взгляд: время по местному было совсем ещё раннее, а потому клиентов было не особо много (у барной стойки кроме них был только один мужчина в походном плаще из плотного полимера, запахнутом на манер синекожих, и ещё несколько завсегдатаев ютились по углам зала), поэтому их перепалку приходилось слушать всем присутствующим. — Сколько ты спал за последнюю неделю? — уточнил Мерлин уже тише. Обычно большинство бумажной волокиты от Артура доставалось ему (а Мерлину на самом-то деле было не так уж сложно договориться с переносным планшетом, тот был весьма понимающим, по крайней мере, до тех пор, пока задачи не касались вычислений), но из-за того, что новый проект был от Утера, Артуру пришлось делать всё самостоятельно. А делать, судя по всему, было нужно много чего. — Пару… часов, — отмахнулся Артур. Мерлин на своём опыте знал, как сложно было оставаться в своём уме, когда этот самый ум работал только на кофеине и инъекциях нейростимулятора. Ещё сложнее было контролировать свои эмоции. — Гвен сказала, что проект как-то связан с техномагией, — начал Мерлин, предварительно убедившись, что их никто не подслушивает. — Да, хотя Гвен и не должна была обсуждать это с тобой, — устало подтвердил Артур. Кажется, выпитый алкоголь делал его чуть более располагающим к беседам. Поэтому Мерлин не мог упустить шанс: — И в чём именно заключается этот проект? Артур тоже воровато оглянулся и жестом показал Мерлину придвинуться к нему ближе. — Проект состоит в том, — начал он… а потом отвесил Мерлину ощутимый такой подзатыльник, — что это не твоего ума дело! Мерлин поморщился, в ушах немного звенело. — Ладно, ладно, — капитулировал он, — я просто поинтересовался. В конце концов, из-за этого приходится страдать чуть ли не всем на «Камелоте», я просто хотел бы знать, стоит ли оно того. — Честно говоря, я тоже, — проговорил Артур почти неслышно. — Чего? — переспросил Мерлин, неуверенный, что расслышал верно. — Ничего, — скривился Артур в ответ. Они замолчали оба, а поскольку выпивки больше не было, а смотреть в захолустном баре было особо не на что, то тишина совсем скоро начала угнетать. — В любом случае, — начал Мерлин, — Гвен обещала, что пару дней примет на себя все тяготы твоего труда, а потому ты можешь провести это время с пользой. А именно — отдохнуть, развеяться, затусить… — Такое слово вообще есть? — уточнил Артур, приподняв брови. — Определённо есть, но ты просто слишком нудный для сленга. — И ты, определённо, достаточно идиот для подобных фигур речи. — Ох, не надо тут включать внутреннего аристократа. Мужчина, тот, что кутался в плащ возле стойки, вслух усмехнулся их перепалке (которая вновь набрала обороты, а потому стала уже не такой приватной). — Мерлин, мне не нужно ничего «включать», я, если ты не забыл… Мерлин совсем неделикатно пихнул его локтем в живот, и Артур от неожиданности едва не свалился со стула. Но, к счастью, замолчал. Они остановились в таком захолустье не просто так. Отец Артура строго наказал тому заниматься «проектом», в чём бы тот ни состоял, и отказаться от любой другой деятельности. Учитывая, что отец Артура был Главнокомандующим Империи, непослушание в таком случае едва ли можно было бы свести к обычному «сын ослушался отца», и могло привести к тюремному сроку (не Артура, скорее всего, но, вполне может быть, большей части экипажа «Камелота»). Поэтому крупные станции Лейбница (а зачастую и Бойлевские), где всюду сновали имперские солдаты и жандармы (и это не считая андроидов-полицейских, способных мгновенно опознать человека по его лицу), тут же отпадали из списка мест потенциального отдыха. На мелких Римановых станциях весьма крупный «Камелот» тут же привлёк бы внимание, так что они тоже отпадали. Планетарные станции оставались лучшим вариантом. Особенно в звёздных системах, населяемых синекожими. Синекожие расы были наиболее всего распространены среди нейтральных государств, но также большая их доля была подданными Империи. Не по собственному желанию, разумеется. Часто их звёздные системы пересекали крупные торговые и военные зоны для гиперпрыжков, что делало их потенциальными зонами «засады» для пиратов. Империя почитала за благо обложить эти территории низким — почти смешным — налогом и заключить пакт о «военной защите и торговом сотрудничестве», что в общем-то сводилось к «держите пиратов подальше и наши военные крейсера не будут маячить на вашем небосводе». Это, конечно, совсем не означало, что пираты тут никогда не показывались, но правительство синекожих почти всегда находило причины того, что в этом не было их вины. И это при том, что все абсолютно точно знали, что чёрным рынком руководили не пираты. В общем и целом, на подобных планетарных станциях было легко затеряться что имперским торговым судам, что пиратским, и что те, что другие, как правило, делали вид, что просто не видели друг друга (хотя вполне могли сцепиться друг с другом в пьяной драке в одном баре, а потом вместе же выпить «за мир!» уже в другом и закупиться свежими фруктами на чёрном рынке чуть ниже по аллее). Так что это был идеальный вариант, если бы только Артур не был сыном Главнокомандующего. И что имперцам, что пиратам о нём знать не стоило. — Я, если ты не забыл, — повторил Артур, — не раз уже доказал, что способен быть куда более красноречивым, чем большинство имперских дворян. Что иногда было, конечно, правдой, но только иногда. — И ругаться похуже синекожего каменщика, — поддел Мерлин. — Это было всего один раз, — принялся оправдываться Артур, — и я посмотрю на тебя, когда очередной юнга решит разрядить лазерный пистолет в миллиметре от твоего лица! Артур вообще не помогал их конспирации. Мерлин закатил глаза. К несчастью, о том, что могли спровоцировать его собственные слова, он подумал не сразу. А зря, в конце концов, он был достаточно долго знаком с Уиллом, чтобы знать, когда следует вовремя сдержать язык за зубами, или когда ретироваться, если слова уже сорвались с языка. У Уилла, как правило, хорошо получалось определить второе. — Что ты это там буркнул, теплокожий? — пробасил кто-то из глубины зала. Артур посмотрел на Мерлина, Мерлин посмотрел на Артура. На самом деле, «синекожие» не было приемлемым названием. Это было… довольно грубым обобщением, которое очень быстро закрепилось за людьми. Синекожие расы все до единой были гуманоидами и, как правило, были слишком похожи на первых космических путешественников-людей (которые впоследствии заселили почти всю галактику и в особенности Империю), чтобы выделяться в особые расовые классы. Между собой, конечно, они хорошо отличали, кто был пормиянтоврацием, а кто — семиянтом, но вот люди даже едва ли могли произнести большую часть этих чудных названий. Люди — исконные люди, а не метисы, с которыми всё было куда сложнее — имели цвет кожи от светло-бежевого до тёмно-коричневого, поэтому синекожие тоже довольно быстро придумали звать их «теплокожими», в равной степени отказываясь разбираться в каком бы то ни было различии. Так что да, учитывая, что отозвавшимся пьянчугой был «синекожий» (нефритовый гъянг — подсказало Мерлину запоздало собственное сознание), тут явно намечалась драка. Артур привычно потянул руку к внутреннему карману комбинезона, но на полпути, похоже, вспомнил, что использовать свой бейдж-удостоверение ему не стоило, а потому вместо этого принялся медленно опускать руку к кобуре на поясе. Мерлин же гулко сглотнул и принялся осматривать помещение. Технологии синекожих были куда примитивнее, чем Мерлину хотелось бы: алкоголь разливал бармен вручную (и притом явно разбавлял его водой), радиоприёмник был старой модели ЭДИСОН-1000, которая вышла из обихода Империи ещё до рождения Мерлина, а в качестве светильников использовались фосфорные минералы, подвешанные у потолка под единственным электрическим светильником, постарше даже старичка ЭДИСОНа. Работать было не с чем — если только разобидевшийся гъянг не достанет оружие, а это в любом случае было бы очень и очень плохо. Но разве кто-то достаёт потенциально смертоносное оружие ради того, чтобы самоутвердиться в пьяной драке? Артур, судя по тому, как его рука замерла возле бедра, тоже не слишком-то ожидал перестрелки. — И чего ты это вдруг перестал быть таким разговорчивым? — продолжил приближаться к ним синекожий. Гъянг. Неважно. — Эм, — многозначительно сказал Мерлин. Артур закатил глаза. — Авдсинг, дружище! Хватит докучать всем вокруг своей кислой рожей! — внезапно подал голос мужчина возле стойки. Он, несмотря на схожею с синекожими одежду, определённо был человеком (пусть верхнюю половину его лица и скрывал шлем-маска), а ещё, если судить по расширившемуся гневному оскалу гъянга, совершенно точно не приходился тому «дружищем». Бармен весьма страдальчески вздохнул и вышел в кладовую. В то же мгновение синекожий — Авдсинг — вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и нацелился прямо вмешавшемуся мужчине в голову: — Ты! — только и рыкнул он, а потом, не медля ни секунды, зажал спусковой крючок. Пистолет был лазерным, к счастью (что на самом деле спорно, потому что лазерное оружие при обычных условиях имело пренеприятнейшую способность плавить плоть), привычной Мерлину армейской модели ПЛАТОН-799. Скорость света зачастую была недостижимым пределом, а лазер, строго говоря, и был светом, поэтому остановить такую «пулю» или хотя бы угнаться за ней было бы невозможно. Тем не менее, неостановимым не был механизм заряда пули. Сам спусковой крючок, к примеру, был всего лишь механической деталью, которая двигалась ни много ни мало со скоростью смещавшего её пальца. Которая, определённо, не могла быть больше скорости передачи информации между нейронами головного мозга человека. К примеру, Мерлина. И пусть Мерлин не смог бы повлиять на движение спускового крючка, однако, этой пары мгновений ему хватило на то, чтобы приказать (что он обычно предпочитал не делать) пистолету «отключиться». Лазер, в конце концов, требовал электричества на подпитку импульса, поэтому без нормально функционирующей батареи лазерный пистолет являл собой не более, чем бесполезную игрушку. Так что, к огромному удивлению почти всех присутствующих, пистолет не выстрелил. — Ого, — ухнул мужчина радостно и совсем не так, как кто-то, кто избежал смерти лишь из-за (предположительно) непредвиденной случайности, — я думаю, сегодня мне стоит прикупить парочку лотерейных билетов. А дальше, поскольку Мерлин отвлёкся на странного незнакомца, началась перестрелка.

***

Мужчина никак не мог перестать смеяться. Он явно находил ситуацию уморительной, хотя едва не словил пару-тройку лазерных разрядов (если бы Мерлин не использовал свои «трюки» пару раз и оттащил его один раз под барную стойку своими руками). — Спасибо за помощь, — поблагодарил его Мерлин. Он не был уверен, что без вмешательства им удалось бы улизнуть. Да, скорее всего они бы справились, но тогда Артуру пришлось бы засветить своё удостоверение… что, как минимум, закончилось бы невыносимым нытьём с его стороны и, как максимум, трибуналом от Утера за их уклонение от прямых обязанностей. — Да пустяки это, к тому же ты мне тоже помог. Меня, кстати, зовут Гвейн, — представился уже не незнакомец, продолжая петлять по проулкам. После фиаско в баре он помог Мерлину и Артуру сбежать через потайной выход, пока не заявились жандармы, и теперь вёл их окольным путём к торговому порту, где на стоянке остался маленький корабль прямиком из ангара «Камелота». Гвейн (после того, как он скинул маску, Мерлин мог сказать, что он был едва ли на пару лет старше его самого) остановился и с улыбкой протянул руку. — Согласно семиянтам, ничто так не помогает укреплять дружбу, как совместное участие в пьяной драке. Так что, мой новый друг, как к тебе обращаться? — Мерлин, — тут же представился Мерлин и пожал протянутую руку. Характером Гвейн немного напоминал ему Уилла (только являл из себя куда более обаятельную его версию). — Приятно познакомиться. — Взаимно! — ухмыльнулся Гвейн. Они оба обернулись, чтобы уставиться на Артура, но тот, похоже, решил не отклоняться от своего скотского поведения, коим он последние пару недель радовал экипаж «Камелота», и просто с вызовом уставился на них. — Это Артур, — добавил Мерлин, наконец, когда капитан так и не соизволил представиться. — Приятная личность, я смотрю, — подметил Гвейн лукаво, а потом вновь повёл их вперёд. Мерлин решил бы, что он просто плутал без разбору, но пока что Гвейн ни разу не замешкался, и они не зашли в тупик, что, учитывая планирование типичных планетарных станций в этой части Галактики, было чем-то из разряда чуда. Артур закатил глаза и вновь сверился с картой на наручном дисплее (он не прекращал это делать всю их «прогулку» от бара): — Мы просто бессмысленно петляем! — сказал, наконец, он. — Разве? — отозвался Гвейн, белозубо скалясь, и, неожиданно, вывел их прямо на центральную аллею, откуда до порта было рукой подать. Он даже руки развёл в драматичном жесте, чтобы подчеркнуть свой успех. Артур вместо того, чтобы пойти вперёд, недоумённо вперился взглядом в свой дисплей. И очень вовремя, потому что ободрённый своим триумфом Гвейн спиной врезался прямо в андроида-полицейского. Мерлин, не мешкая, втолкнул Артура обратно в подворотню и сам спрятался за стеной, осторожно выглядывая на аллею. — Добрый день, мадам! — поприветствовал Гвейн андроида, и стоило отдать ему должное: ничто не выдавало его нервов (чего нельзя было сказать о Мерлине). — Добрый день, пожалуйста, предъявите ваши документы, — приятным женским голосом флегматично отозвалась андроид, которую столкновение нисколько не смутило (а вот весьма бандитский вид Гвейна, видимо, всё же смутил). Гвейн, если говорить начистоту, определённо не выглядел как законопослушный гражданин, но и на отпетого преступника не тянул. Во время заварушки в баре он совершенно спонтанно встал на их сторону (хотя, судя по всему, там были какие-то свои счёты), но в отличие от Артура даже не вынул оружия — просто потянулся и вытянул из-за барной стойки пару бутылей, одну из которых тут же применил в качестве метательного снаряда (вторую сначала осушил наполовину). Если бы Мерлин (немного спонтанно) не организовал короткое замыкание для электрической лампы под потолком, то кто знает, выбрались ли бы они без травм. Это Артур под просторным комбинезоном носил пластиночную броню, а вот Мерлин (и, возможно, Гвейн) таким похвастаться не мог. Тем не менее, Мерлин готов был поставить сотню-другую гранов на то, что Гвейн был пиратом. Его манера речи, стиль одежды и кожаная кобура оружия — всё это выдавало его с потрохами для тех, кто знал, на что смотреть. Поэтому он ожидал, что Гвейн теперь начнёт оправдываться в попытках выиграть время (и Мерлин уже раздумывал над тем, как бы помочь ему), потому что, очевидно, пираты никогда не были дружны с законом. Каково же было его удивление, когда Гвейн с привычной ухмылкой протянул андроиду бело-золотую карточку. Ещё больше Мерлина удивило то, что андроид, просканировав его лицо и сопоставив данные с кибер-паспортом, удовлетворённо кивнула и ушла, пожелав перед этим Гвейну приятного дня. Тот театрально помахал ей на прощание. — Ты, что, украл идентификатор дворянина? — с неподдельным ужасом произнёс Артур, внезапно оказавшийся в полушаге от Мерлина. — Ты ведь в курсе, что с тобой сделают, если поймают на этой махинации? Гвейн поморщился и впервые за всё время перестал выглядеть довольным. Кибер-паспорт был уникальным документом, унифицированным в любой точке Галактики. Что имперцы, что жители нейтральных государств заносили свою биометрию в общую базу и получали карточку-идентификатор. Без кибер-паспорта не была возможна почти никакая легальная операция: будь то перевод денег или покупка билета на шаттл, даже медицинские услуги можно было получить только с ним. Цифровая структура любого кибер-паспорта была идентична, однако этим не могли похвастаться карточки-идентификаторы. Негуманоиды, синекожие и метисы с рождения получали чёрные карточки, жители нейтральных государств — синие, рядовые имперцы — красные, а вот имперская элита получала карточки от жёлто-золотистых до жемчужно-белых. Карточка-идентификатор Артура, к примеру, была почти полностью белой с лёгким золотым ветвлением, карточка Императора (если она у него вообще имелась) не имела золотистого узора. Сам Мерлин был обладателем синей карточки, пусть и был по всем документам жителем Империи (цвет карточек давался единожды с рождения, поэтому в этом не было ничего удивительного). При перепрограммировании своего идентификатора Мерлину приходилось быть предельно осторожным — в Империи за любые махинации с кибер-паспортом можно было схлопотать от двадцати лет тюрьмы до смертной казни, если махинация приведёт к какому-нибудь другому преступлению. Вроде кражи личности дворянина. Карточка, которую Гвейн показал полицейской, была больше золотистой, чем белой, но факта это совершенно не меняло. — Нам нужно идти, — сказал он нейтральным тоном. — Дальше мы и сами справимся, — холодно отрезал Артур, и целеустремлённо направился в сторону порта. — Как я уже замечал раньше, самая что ни на есть приятная личность, — отметил Гвейн с горечью и развернулся в противоположную сторону. Мерлин почувствовал себя обязанным оправдаться: — Он не всегда такой, — начал он. — Я, пожалуй, не поверю, — отозвался Гвейн, остановившись. — Я вначале тоже не верил, — признал Мерлин, — но что насчёт этого: он всё же не натравил на тебя полицейских. Гвейн приподнял брови: — Я так понял, что вы и сами тут немного вне закона, так что, вероятно, он собственную шкуру спасает. — Поверь, его один этот факт не остановил бы. — Мерлин! — позвал Артур через всю аллею. Звучал он разозлённым. Мерлин вздохнул. — Как бы то ни было, — ухмыльнулся Гвейн и шутливо отдал честь, — надеюсь, мы ещё свидимся, Мерлин. Доброго странствия. — И удачных находок, — неосознанно отозвался Мерлин, не успев одёрнуть себя. Гвейн лишь улыбнулся шире и, подмигнув, направился в противоположную сторону. И, что же, это было традиционное пиратское прощание.

***

Вопреки расхожему мнению (настойчиво продвигаемому Империей), далеко не все пираты были отпетыми преступниками. И даже большая часть тех из них, кто формально занимался преступной деятельностью, едва ли соответствовали карикатурному имперскому видению «настоящего пирата». Мерлин всё ещё не позабыл ту пятиминутную рекламу, которую ему, Уиллу и Фрее приходилось слушать почти каждую рекламную паузу на центральном канале во время просмотра мультфильма. «Настоящий пират» был изображён тучным мужчиной с кривыми зубами и бородавкой на носу, чтобы дети точно посчитали его опасным. Он носил большой несуразный пистолет за поясом и противно хихикал. Корабль пиратов — карикатурный драконид — был изображён дряхлым судёнышком, где на месте пилота сидела низенькая синекожая девушка с крысиными чертами лица и которая, похоже, совершенно не понимала, на какие кнопки нажимать. Первым помощником был отвратительного вида негуманоид с клещами вместо рук. Вся эта троица картинно сыпала оскорблениями, кровожадно обещая убить всех имперских детишек, а потом приходили «благородные рыцари» — одетые в сияющие доспехи, мало похожие на реальную армейскую пластиночную броню — и уничтожали несчастный драконид всего несколькими выстрелами. Реклама, на самом деле, оказала на маленькую Фрею эффект прямо противоположный: — Вот видишь, Уилл, — говорила она и радостно тыкала пальцем в синекожую пиратку, — девочки тоже могут быть пилотами. — Она ж неудачница, — возмущался Уилл в ответ. — Если ты будешь так же плоха, то, конечно, никто кроме пиратов не сделает тебя своим пилотом. Фрея дулась, и Уиллу — под недовольным взглядом Мерлина — приходилось оправдываться (до извинений он бы не снизошёл): — Я имею в виду, что если ты будешь достаточно хороша, то Империя обязана будет сделать тебя пилотом, — лицо Фреи в ответ на это озарялось улыбкой, но потом, конечно, Уиллу нужно было всё испортить: — Я думаю, девочки не становятся пилотами, потому что у них это просто не получается. — Уилл! — в унисон выкрикивали Мерлин с Фреей. — Ладно, ладно, — примирительно поднимал руки Уилл, — я уверен, что если ты постараешься, то точно будешь лучшим пилотом Империи, так что никто не сможет тебе отказать. К тому же, если даже нет, то мой отец замолвит за тебя словечко. Уилл подмигивал Фрее, и Мерлин облегчённо вздыхал, радуясь их временному перемирию. Отец Уилла был имперским военным и погиб несколько лет спустя во время одной серьёзной заварушки с пиратами на одной из Римановых станций на краю Галактики, когда хвалёные имперские рыцари трусливо ретировались на последнем уцелевшем шаттле, оставив рядовых солдат без путей для отступления. Матери Уилла не стали платить даже пособие вдовы, потому что, конечно, правительство Империи хотело как можно быстрее замять эту историю, а потому объявило весь тот полк дезертирами. С тех пор Уилл больше ни разу в спорах не вставал на сторону Империи. Фрею так никогда и не приняли в Академию, пусть даже в свои шестнадцать она уже с лёгкостью побеждала во всех соревнованиях местной звёздной системы на своей старенькой колымаге, которую и кораблём-то назвать можно было с натяжкой. Деньги, которые они скопили втроём на осуществление её мечты обучаться в имперской Академии, пошли на покупку подержанного скоростного корабля и массивного тюка с припасами, и Фрея на долгие пять лет исчезла со всех радаров. Вернулась она пираткой и контрабандисткой. И вполне счастливой. Фрея стала впоследствии единственным достоверным источником информации о пиратах. Так что Мерлин с большой уверенностью мог сказать, что пираты — по крайней мере в большинстве своём — не так уж сильно отличались от тех же граждан Империи (разве что отсутствием гражданства). Многие из них вообще не имели особого выбора, будучи рождёнными в семьях пиратов. Иногда даже не в первом поколении. Большинство пиратов в своём статусе «вне закона» были просто беженцами. Если верить Фрее, среди пиратов были даже остатки друидов. А уж друидов никто в здравом уме не назвал бы «воинственно настроенными преступниками». Кроме разве что Утера Пендрагона. Были, конечно, среди пиратов и совсем неприятные личности и откровенно враждебные команды, ставящие своей целью грабить и убивать, но, если быть совсем честным, такие личности отыскивались в любом уголке Галактики и под любым знаменем, зачастую даже пропагандирующие «благие» цели. Большая же часть пиратского флота — и в том числе дракониды — грабить предпочитала исподтишка, больше соревнуясь в искусности, чем в масштабности, потому как в конце любого дня пират свою шкуру ставил много выше любой возможной награды. К тому же новости о том, как очередной имперский торговый шаттл прибыл на планету-Столицу с совершенно пустым «трюмом», были куда более весёлыми, чем новости о смертях экипажей, столкнувшихся в пылкой битве имперцев с пиратами. И что бы там ни пыталась вбить Империя своим малолетним зрителям, на самом деле, весь простой люд вне зависимости от гражданства или его отсутствия просто хотел жить в мире и при этом не умирать с голоду. Просто у пиратов были своеобразные методы заработка. Поэтому, конечно, опознав в Гвейне пирата, Мерлин едва ли тут же причислил его к званию кровожадного разбойника. Тем не менее, никогда не помешает быть осторожным. — По твоему рассказу он не кажется таким уж плохим, — заключила Фрея напряжённым голосом. Звук изредка прерывался на доли секунды, а картинка и вовсе постоянно зависала, к тому же Фрея в своём кресле пилота была будто синеватой из-за освещения датчиков и явно находилась посреди своего очередного безумного марш-броска между имперскими станциями. Если бы Мерлин не был уверен, что она оскорбится, то предложил бы связаться позже — вот только Фрея всегда очень остро реагировала, когда кто-то имел наглость усомниться в её мастерстве пилота. И это при том, что во всём остальном она так и осталась всё той же скромной очаровательной девушкой. Это всегда было немного дестабилизирующе. — Да, я не думаю, что он может замышлять что-то, но мне хотелось бы, чтобы ты поспрашивала о Гвейне, — признал Мерлин. — Что-то мне подсказывает, что наши с ним пути ещё пересекутся. В конце концов, мирные пираты очень и очень редко идут на риски, связанные с поддельными кибер-паспортами дворян. — Без проблем, — отозвалась Фрея с короткой улыбкой, — хотя, признаюсь, я куда больше поверю, что идентификатор не подделка. — Но я уверен, что он пират, — возразил Мерлин. Фрея пожала плечами: — Одно другому не мешает… передавай привет Уиллу и доброго странствия, — дежурно сказала она и отключилась до того, как Мерлин успел ответить. Он вздохнул и потёр переносицу — этот разговор прошёл бы куда проще, если бы во время него Фрея попивала тот противный и явно контрабандный травяной чай на своей пиратской базе, вернувшись к своему привычному мягкому характеру. Но ничего уже не попишешь. — Опять пренебрегаешь своими должностными обязанностями, чтобы потрепаться по телекому? — прогремел голос Артура из другого конца коридора. Вместо того чтобы расслабиться, после того памятного происшествия в баре Артур стал теперь лишь ещё более невыносим. И что бы там Моргана ни говорила, это ни в коей мере не было виной Мерлина. Происходило что-то совершенно другое и вряд ли что-то хорошее, если Мерлин доверял своему чутью.

***

Предчувствие Мерлина — как оно всегда и бывало — не обмануло. Проект Утера Пендрагона всё ширился и развивался, сотрудникам поручали всё более обширные работы, и однажды, уже давно за полночь, когда Мерлин, наконец, вернулся с очередного нелепого поручения Артура, возле каюты его поджидала Гвен. — Мне это всё не нравится, — сказала она вместо приветствия. «Всё» очевидно относилось к проекту. — Ну, учитывая, насколько Артур стал несносен, склонен согласиться, — ответил Мерлин. На самом деле, куда больше ему не нравилось то, каким усталым стал в последнее время выглядеть Артур, и то, как они всё меньше времени проводили в дружеском переругивании и всё больше — в скупом обсуждении обезличенных профессиональных вещей. — Сейчас не до шуток, Мерлин! — Гвен и правда выглядела слишком уж встревоженной. Он пропустил её в свою пусть и небольшую, но личную каюту — бонус новой должности — и усадил на кровать. — В чём дело? — спросил он уже более серьёзным тоном, присаживаясь рядом. Прежде чем ответить, Гвен закрыла лицо ладонью: — Сначала я думала, что это что-то хорошее, что-то, что помогло бы Империи поддерживать мир, — тихо проговорила она, — это явно было связано с техномагией, и первое время, смотря на все эти чертежи — их, судя по всему, нашли в архивах одного из нейтральных государств — мне казалось, что это что-то вроде ловушки. Что-то, что запечатывало бы техномагию. Мерлин вздрогнул. — Но нет, — продолжала Гвен, — это не блокирует магию. Это чёртова бомба, Мерлин! — Так, погоди, — Мерлин моргнул несколько раз, — что? — Отец Артура собирается наладить производство антимагических бомб, а нам он выдал чертежи, чтобы мы смогли создать прототип. — А причём тут запечатывание техномагии? — Нет, нет, я была не права вначале, эта «бомба», наоборот, усиливает своё воздействие при малейшем воздействии техномагии. Многократно усиливает. Мерлин непонимающе на неё уставился. — Насколько я помню, Империя борется против техномагии, а не на её стороне. Зачем Утеру вообще нужно… Ох, — и Мерлин понял. Гвен, наконец, подняла голову, и, судя по её выражению лица, понял он верно. — Даже малейшей искры техномагии будет достаточно, чтобы подорвать целую станцию, прямого намерения техномага даже требоваться не будет, — сказала она почти неслышно. — Фактически достаточно будет, чтобы техномаг просто оказался рядом с бомбой, чтобы она детонировала. Утер собирался устроить очередную «Охоту на ведьм». И в этот раз с масштабом.

***

— Я могу затягивать это ещё долго, Моргана, но ты и сама понимаешь… Не так-то просто затянуть с договором на поставки гаек и шурупов, а рано или поздно всё сведётся именно к этому. Усталый голос Артура раздавался из шлюза, ведущего в его личные апартаменты, и Мерлин замер. Гвен, видимо, уже успела в общих чертах изложить Моргане суть дела, и та добралась до своего брата до того, как это успел сделать сам Мерлин. Гвен была не настолько глупа, чтобы через незащищённую сеть передавать Моргане все детали в сообщении, но та была очень сообразительной даже в худшие свои дни. — Да, я уже давно догадывался, — сказал Артур, и Мерлин понял, что может слышать только одну сторону разговора. Артур не звучал ни испуганным (какой была Гвен), ни разозлённым (каким чувствовал себя Мерлин), лишь уставшим. Живот Мерлина скрутило неприятным узлом. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — продолжал Артур всё тем же нейтральным тоном. «Например, Артур, что ты приложишь всё возможное, чтобы это остановить», — подумал Мерлин. — Если не мы, то кто-то ещё это сделает, — сказал Артур теперь скорее раздражённо. — Думаешь будет лучше, если технологией завладеют, например, пираты? Да, честно говоря, Мерлин лучше поставил бы на пиратов. Те, по крайней мере, использовали бы эти бомбы так же, как и любые другие бомбы, а не для того, чтобы устроить тотальный геноцид техномагов — и вполне может быть кинетиков, природа способностей которых так никогда и не была прояснена окончательно — со всем сопутствующим ущербом в неисчислимое множество человеческих жизней. — Чертежи — оригинальные записи — у Утера. Помимо них единственная сделанная копия у меня. Мерлин зажмурился. Артур для звонка явно использовал свой личный телеком, слегка перестроенный, но всё же не так уж сильно отличавшийся от стандартной модели. Он бы попросил устройство клонировать вызов, но тогда Артур бы услышал эхо в коридоре. Он мог бы загрузить запись их речи в программу распознавания текста или попробовать сделать ту же операцию, но с самим телекомом Артура, но все эти опции требовали времени. «Или можно так», — со смешком отозвался сам «Камелот», которого, разумеется, никто не спрашивал. — Что если я скажу, — прямо у Мерлина в голове послышался голос Морганы, так чётко, словно она стояла в полуметре от него, — что Утер, на старости лет, вполне мог бы потерять эти записи. — Ты не… — голос Артура остался лишь отзвуком из его кают, и за это Мерлин был благодарен, ему и Морганы в голове было достаточно. — Что тогда? — перебила его сестра. — Тогда всё равно останутся мои… записи. — Как я понимаю, это не электронная база. — Ты же знаешь отца не хуже меня, — Мерлин не видел, но по голосу мог угадать, что Артур закатил глаза. — Всё на бумаге, начерчено от руки. Записи ни разу не сканировались, все копии отдельных эскизов вместе с заметками были сделаны лично мной… — Да уж, бедняжке Гвен пришлось немало часов потратить на то, чтобы расшифровать твой ужасный почерк… И, возможно, Артур играл в эту игру уже очень долго. Потому что почерк Артура — как бы Моргана ни хотела съязвить — был настолько каллиграфическим, что порой доходило до абсурда (что удивительно, ведь даже в школах никто уже давно не пользовался письменными принадлежностями, когда он натренироваться успел?). И даже такая мелочь явно была частью какого-то плана всё это время. И Мерлин подумал было даже, что, может быть… — Если, хотя я в это и не верю, записи исчезнут из сейфа отца, — продолжил Артур, — и каким-нибудь странным образом исчезнет моя часть записей, то… Но это измена, Моргана. Но, конечно, Артур, несмотря ни на что, в первую очередь был предан своему отцу. И Империи. Мерлин поморщился. — Это смотря как посмотреть, — возразила Моргана, совершенно не убеждённая. И звонок прервался: звук «замыкания» в голове Мерлина был оглушительным хлопком. Сам этот разговор был если не заговором, то чем-то весьма похожим, и Мерлин не хотел бы, чтобы Моргана или Артур попали из-за этого в неприятности ещё до того, как сделают что-либо противозаконное, поэтому он потянулся к отключившемуся телекому Артура. Вот только тот не зафиксировал вызов как таковой, не подготовил сеть промежуточных точек мгновенной связи и радиотрансляции. Ничего. Звонок будто просто напрямую прошёл от точки А до точки Б. Чудеса да и только. Вот только у Мерлина, успокоенного тем, что немедленное разоблачение им не грозило, были другие заботы помимо физически невозможных звонков. — Тебе Гвен уже тоже успела всё рассказать? — тихо спросил Артур, едва завидев Мерлина на пороге. Под его глазами были тёмные круги, в движениях сквозила усталость, и Мерлин почувствовал малейший укол совести… но не более того. Время было позднее — пусть в открытом космосе разницы и не было, но режим сна это не отменяло — и, наверное, лучшим вариантом было бы позволить Артуру получить несколько часов заслуженного отдыха, но… Но Мерлину нужно было знать, что ответит Артур, и другой случай на искренность может и не представиться: — Что ты собираешься делать? — спросил Мерлин слегка подрагивающим голосом. Как бы он ни хотел сейчас быть совершенно спокойным, но эмоции всё же брали верх. В голове ещё звенело эхо голоса Морганы, и Мерлин впервые начал осознавать, насколько необычной была его магия. И дракониды, чем бы они ни являлись, явно не были просто кораблями. И все те люди, которых Мерлин когда-либо встречал… Всё это могло рухнуть в мгновение ока. Что если бы Гвен не поняла бы всё? Что если бы это оружие было создано, и Мерлин так и не узнал бы? Понял бы он сам сам или экипаж «Камелота», что именно происходит, когда созданная бомба неминуемо бы детонировала? Губы Артура скривились в подобии ухмылки, и ещё до того, как он открыл рот, и Мерлин знал, что он собирался солгать. Поэтому он не позволил ему это: — Нет, — отрезал он уже куда более спокойно, — я не хочу это слушать. — Но я же даже ничего… — Нет, я знаю, что ты отшутишься или скажешь, что это не моё дело, или что ещё угодно, — Мерлин тряхнул головой, — я просто хочу знать, что ты будешь делать, чтобы это остановить, потому что если твой ответ «ничего», то… И Мерлин, правда, не знал, что сделал бы тогда. Под кожей шипело и искрилось что-то, чему не стоило давать свободу. Ещё нет. Видимо, на лице его всё же что-то отразилось, потому что Артур только вздохнул и осел неуклюже и неуютно в своём кресле, сгорбившись немного и склонив голову. Мерлин без разрешения плюхнулся на диванчик при входе, будто намекая, что никуда не уйдёт, пока не получит ответа. Но ничего больше не сказал. Мерлин знал, что Артур всегда стремился к одобрению отца и (пусть Мерлина это и расстраивало) не слишком-то хорошо относился к техномагии в целом, поэтому едва ли его тронули бы смерти техномагов. Вот только вопрос был не в этом. Вопрос был в том, готов ли был Артур пойти против своего долга перед отцом и Империей и сделать то, что было правильным (потому что, судя по тёмным кругам и так и не начавшемуся производству, в том, что сам Артур это понимал, сомневаться не приходилось). И пока Артур молча горбился в кресле, вопрос всё ещё оставался открытым. — Сначала мы дождёмся шага Морганы, — наконец, сказал Артур пару минут спустя. — И что потом? — спросил Мерлин недоверчиво. Артур выдохнул шумно, медленно выпрямил спину и взглянул Мерлину прямо в глаза: — Тот Уилл, которому через телеком ты чуть ли не каждую свободную минуту сливаешь наши корпоративные тайны своими жалобами… он ведь, кажется, часто выходит на связь с пиратами? Между собственным неуверенным кивком, хороводом готовых сорваться с языка ругательств и пометками на будущее болтать со своими довольно-таки криминальными друзьями только там, где его нельзя было бы подслушать, Мерлин подумал, что, может быть, у Артура всё это время был план.

***

Даже если плана не было у Артура, то у Морганы он точно был. — Я не знаю, кто эта женщина, но точно не хотел бы оказаться на её плохом счету, — высказался Уилл. И Мерлин, честно говоря, был с ним согласен. Всего через два дня после судьбоносного разговора Моргана подала вполне однозначный сигнал о том, что свою часть работы она уже сделала. Точнее, сама она никаких сигналов не подавала — если прошлый звонок каким-то чудом и не понёс за собой последствий, то рисковать вновь никто из них не согласился бы — «сигналом» стал вызов от Утера. Тот даже Мерлина и других сотрудников отослать не потрудился (хотя обычно каждый звонок сыну на капитанский мостик вместо приветствия начинал со строгого «очистить помещение» настолько приказным тоном, что Мерлину каждый раз непроизвольно хотелось схватиться за МЕТЛУ-3000 и довести состояние помещения до глянцевого блеска, так, на всякий случай) и просто попросил забросить все текущие дела и «живо» возвращаться на планету-Столицу. Только после пяти минут терпеливого объяснения Артура, что проложить маршрут гиперпрыжка от текущего положения «Камелота» было совершенно невозможно (по крайней мере, без техномагии, но этого никто, конечно, в присутствии Пендрагона-старшего не озвучил), поэтому требовалось минимум три дня на малой тяге и одна дозаправка на Римановской станции в соседнем квадранте, если Главнокомандующий надеялся, что корабль не размозжит об пояс астероидов на пути. Утер, выслушав это, только и сказал: — У тебя два дня, — и, конечно, завершил вызов, не соизволив даже пояснить всю срочность, потому что, определённо, ему нужно было продемонстрировать свою важность. Ответ они получили тем же вечером, когда миловидная ведущая новостей центрального канала с излишне наигранным волнением сообщила о крупных пожарах в Столице. Район не уточнялся, но, учитывая, что планы хранились в бумажной форме в особняке Главнокомандующего, а никаких других причин столь экстренно отрывать Артура от «проекта» не должно было быть… Связать все факты воедино сумел бы кто угодно. Даже Уилл, которому через нестабильную, но шифрованную линию был сообщён самый минимум. (Уилл, правда, до недавнего времени даже не подозревал, что их «людьми на той стороне» была Моргана Пендрагон, имя которой обычно ассоциировалось у имперцев с невероятной красоты нарядами и украшениями, в которых она под руку с Утером часто появлялась на светских мероприятиях, но уж точно не с пожарами). В качестве заправочной Римановой станции Артур совершенно случайно выбрал ту же станцию, что и крупное судно пиратов, в последний момент сменившее курс (они перевозили, в числе прочего, одного пассажира, который неожиданно сменил свой пункт назначения, но был достаточно щедр, чтобы возместить все возможные убытки, а потому пираты, так и быть, согласились сделать крюк). Пассажир, который надоумил пиратов на авантюру, теперь благополучно пропивал остаток своего «гонорара» в компании Мерлина и слушал расширенную версию событий: — Артур как-то пояснил, как ей это вообще удалось? — спросил Уилл (а таинственным пассажиром был именно он). — Он позвонил ей после выпуска новостей, — Мерлин зажестикулировал: — якобы очень волнуясь за её благополучие, но на деле пассивно-агрессивно пытался максимально не подозрительно обругать её за отсутствие здравого смысла. Уилл отхлебнул ещё немного, и Мерлин покосился на свой дисплей над запястьем — у них было не так много времени. — Да нет, как раз у дамочки с головой всё очень хорошо. Не могла же она просто выкрасть бумаги, её тут же бы заподозрили, потому что я очень сомневаюсь, что доступ к личным вещам Главнокомандующего даётся каждому босяку с улицы, — заметил Уилл. — А учитывая паранойю Утера, ей даже не пришлось придумывать, на кого бы свалить вину за поджог. Утер, думаю, и сам уже придумал пару десятков вариантов. Мерлин поморщился. Так или иначе, но, похоже, новой волны поиска Империей техномагов было не избежать. Но у Морганы, скорее всего, и правда, было не так уж много возможностей не оказаться пойманной с поличным. Да и поджог в центре имперской Столицы — явление настолько безумное, что предсказать результат расследования не представлялось возможным. — Как бы то ни было, — сказал Мерлин, — время для второй фазы плана. — И я должен признать, что у твоего капитана совсем нет совести, если он обвинял свою сестру в отсутствии здравого смысла, — сказал Уилл. — Тем не менее ты в деле, — Мерлин попытался избежать вопросительных ноток в голосе (у него было и без того много причин для волнения). — Тем не менее я в деле, — подтвердил Уилл, — всегда за то, чтобы вставить палки в колёса Империи, даже если ради этого придётся сотрудничать с сынком Пендрагона. — Мы уже вроде решили, что Артур не так уж и плох. — Ты решил, а Фрея согласилась. Я всё ещё не убеждён. Мерлин закатил глаза, но прежде чем он успел ответить, Уилл продолжил уже довольно громко: — Да я ни за что не поверю! Теперь на них уставилась половина бара, но… в том план и состоял, поэтому Мерлин лишь изобразил пьяный кивок: — Да, да, оружие, представляешь! — сказал он чуть тише Уилла, но всё ещё довольно громко. И, да, теперь им хорошо удалось привлечь внимание. Честно говоря, Мерлин уже предвкушал, что как только всё это это закончится, Утер тут же найдёт виноватого в его лице, но Артур сказал об этом не беспокоиться. Вот только это Мерлин сидел в баре, битком забитом пиратами, в своём комбинезоне в ярких красных полосах, как и у большинства имперских инженеров. Уилл тоже с опаской косился на своих пиратских «приятелей», но продолжил по плану: — То есть ты говоришь, что сейчас прямо на пришвартованном тут имперском шаттле хранятся планы какого-то имперского оружия? Вот теперь за ними следили определённо все в округе. — Тише! — притворно осадил его Мерлин, — мы в любом случае отбывам через пару часов, так что, что бы тебе в голову ни пришло, просто забудь. — Ладно, ладно! — примирительно поднял руки вверх Уилл, но он всё ещё выглядел встревоженным. План Артура ничем иным кроме как безумством назвать было нельзя: он хотел, чтобы пираты попытались выкрасть планы с «Камелота». Это было оптимальным решением проблемы — Утер скорее предпочёл бы уничтожить все записи, чем рискнуть, что они окажутся в руках пиратов. Вот только пойти не так могло абсолютно всё. Начиная с текущего момента. Один из пиратов тут же поднялся со своего места, и Мерлин шумно сглотнул. Уилл положил ему руку на плечо и сжал сильнее необходимого, что было негласным сигналом: «Удирай, как только представится возможность, и постарайся без фокусов». Мерлин приготовился уже создать себе прикрытие, когда вставший пират внезапно рухнул на пол. За ним стоял ухмыляющийся (и пусть верхняя половина его лица по-прежнему была закрыта, но Мерлин всё равно узнал его) не кто иной, как Гвейн — на которого Фрея, кстати, так и не нашла никакой информации — и в руке его была теперь уже разбитая бутылка местного дрянного виски. И бутылкой этой Гвейн приветливо махнул Мерлину. Весь бар затих, как море перед бурей (пусть Мерлин никогда и не видел морей вживую), и Мерлин, усиленно подталкиваемый Уиллом, принялся медленно продвигаться к выходу. Где-то на полпути «буря» всё же грянула, но, к счастью, Мерлин всё же успел выбраться до того, как его самого зацепило бы. — Что этот парень вообще тут делает? — бурчал Уилл, пока они пробирались к его кораблю через узкие аллеи станции. — Ты его знаешь? — спросил его Мерлин. Уиллу Мерлин как-то позабыл рассказать о Гвейне и, возможно, зря. — Пират. Алкоголик. Чёртов везунчик. — Не слишком-то распространённо, — заметил Мерлин. Уилл закатил глаза: — Он вроде как пиратская легенда: постоянно оказывается в самом неподходящем для этого месте, но тем не менее всегда выходит сухим из воды. Его прозвали «рыцарь-пират». — Он опасен? — осторожно спросил Мерлин. «Пиратская легенда» могло означать что угодно. Фрея, например, тоже была такой легендой. Однако и Ценред ей являлся, и, в отличие от Фреи, славу свою заслужил за количество уничтоженных имперских шаттлов. — Я бы не сказал, честно говоря, я не до конца уверен, что он пират, — неуверенно отозвался Уилл, — он больше похож на таких, как я, кто примыкает к пиратам, потому что так путешествовать проще. Ну или, может, он просто недолюбливает Империю. — Почему ты так думаешь? — Он не делит с ними — с пиратами — наживу, — пояснил он, и когда стало понятно, что Мерлину это ни о чём не говорит, вздохнул. — Если пираты из разных команд работают над делом вместе, то потом устраивают «делёжку», или, если это пираты вроде Фреи, которые обычно работают в одиночку, они просто отдают процент своей выручки пиратскому капитану, который отвечает за их территорию. Или что-то типа того. Этого же парня довольно часто можно увидеть с пиратами, но он никогда не занимается «дележом» и, видимо, как и я, просто платит за перелёты. — И что же тогда в нём такого «легендарного»? — Хотел бы я сам знать, — Уилл насупился, но всё же пояснил: — некоторые полагают, что он просто этакий «мастер скрытности», потому как его ещё ни разу не удалось поймать имперцам. И это не было бы таким достижением, если бы он просто петлял по отдалённым частям Галактики в поисках нового бара — что он, как мне кажется, всё равно делает — но нет. Он не раз и не два срывал крупные операции Империи по зачисткам пиратских территорий, устраивал саботажи и прочее. Мерлин начинал догадываться, почему Империи до сих пор не удавалось схватить Гвейна, или почему он скрывал своё лицо от пиратов, но не от имперцев. И это явно имело что-то общее с бело-золотой идентификационной карточкой. — То есть, — уточнил Мерлин, — ты ему завидуешь, потому что у него куда лучше получается ставить палки в колёса Империи? Уилл нахмурился, а потом безо всяких объяснений развернулся и направил свой пистолет куда-то за спину Мерлину. — Покажись, — буркнул он. Мерлин медленно обернулся. В темноте переулка показался знакомый силуэт. — О, Гвейн, снова спасибо за помощь, — Мерлин осторожно опустил пистолет Уилла, когда понял, кто перед ними. Гвейн угрозы будто даже не заметил. — У меня с Империей свои счёты, — белозубо ухмыльнулся он Уиллу, а потом к обратился Мерлину: — и у вас, полагаю, тоже. Помощь нужна? — Нет, — уверенно ответил Уилл. А вот Мерлин медленно кивнул.

***

— И зачем ты его сюда притащил? — спросил Артур. — Ох, так ты не просто Артур, но сам Артур Пендрагон! Можно было догадаться, — язвительно отозвался Гвейн. Мерлин почесал затылок. Ну, по крайней мере, Уилл всё же решил как можно быстрее ретироваться со станции — как и планировалось — и хотя бы с его стороны проблем больше не ожидалось. Леон (который был частично посвящён в план) вывел всех юнг и остальных рыцарей на «тренировку» на станцию, механики и инженеры по предводительством Гвен разместились в отделе разработок — отдалённом от центральной части корабля достаточно, чтобы нападающие не направились туда первым делом. Остальных работников Артур распустил до отлёта с указанием провести время за пределами шаттла. Только Овейн и Пеллинор встретили Мерлина (и Гвейна) возле кают Артура. Вот только Мерлин очень сомневался, что это поможет обойтись без жертв, если пираты, действительно, решат пойти атакой на «Камелот». Поэтому помощь Гвейна могла оказаться очень кстати. — Он может помочь, — предложил Мерлин. — Я уже жалею, что вовлёк другого твоего дружка-пирата, — ответил Артур, — может, тебе стоит заводить менее криминальных друзей? — Во-первых, Уилл не пират, — указал Мерлин уже в который раз, — а во-вторых, каковы, по-твоему, шансы, что твой план сработает без накладок? Запустить пиратов на борт, доложить отцу, а после по его приказу уничтожить бумаги, прежде чем пираты попадут на капитанский мостик… И только потом вернуть рыцарей, чтобы отбить корабль. Что если Утер вообще не отдаст приказ уничтожить бумаги? Артур поморщился, Гвейн просто следил за ними молча. Он всё ещё не избавился от своей маски и изредка непроизвольно опускал руку на кобуру, будто проверяя, что пистолет на месте — тоже очень пиратский жест. — Другого плана у нас всё равно нет, — огрызнулся Артур. — Теперь есть, — сказал Мерлин и указал на Гвейна. — Ещё бы я знал, что за план, — сказал тот и пожал плечами. Артур вздохнул: — С минуты на минуту сюда могут явиться пираты, но, конечно, давайте выслушаем Великий План Мерлина Эмриса, — закалив глаза, раздражённо сказал он. Тем не менее, действительно, дал Мерлину возможность говорить. — Уилл сказал, что ты вроде как пиратская знаменитость? — спросил Мерлин у Гвейна. Тот, покосившись на Артура, медленно кивнул. — Если окажется, что ты выкрал с «Камелота» планы, а потом отдал их капитану пиратского флагмана, который здесь пришвартован… Вызовет ли это у кого-нибудь слишком много подозрений? — Должно бы, но скорее всего не вызовет, — пожал плечами Гвейн, — эти ребята не слишком-то умные. — Так, погодите! — воскликнул Артур. — Разве это не означает, что тогда нам придётся на самом деле передать планы пиратам? — Ну, если ты хочешь избежать атаки пиратов на «Камелот» и сделать всё правдоподобно… — сказал Мерлин, — на время, да. — На время? — неуверенно уточнил Артур. — На то время, пока ты позвонишь Утеру и скажешь ему, что упустил эти самые «планы», — предложил Гвейн насмешливо. — В таком случае он точно скажет достать их или уничтожить, тут даже думать не придётся. — А потом мы выкрадем планы обратно, — предложил Мерлин. Гвейн — пусть его-то никто и не спрашивал — согласно кивнул. — Красть у пиратов, — только вздохнул Артур и поджал губы. — Неплохой план, как мне кажется, — попытался Мерлин. — Гениальный! Ну так что? Мне уже можно стащить эти планы? — восторженно спросил Гвейн.

***

Артур в итоге согласился. Не то, чтобы у него, конечно, был выбор. Утер разразился такими высказываниями в его адрес, когда Артур всё же набрался сил, чтобы отчитаться, что Мерлин тут же пожалел, что предложил этот план. Особенно, когда Утер задал вопрос: — Как пираты вообще узнали, что на борту «Камелота» есть что-то важное, что стоило бы попытаться выкрасть? Мерлин похолодел: вот он, идеальный шанс для Артура перенести часть гнева отца на другого виновника — самого Мерлина. Что если Утер отправит его в тюрьму. А там случайно выяснится, что Мерлин техномаг. И узнав это, они покопаются в его ДНК. И узнают, что он драконлорд. И тогда… — Полагаю, это был выстрел вслепую, — уверенно ответил Артур. — О чём ты вообще думал, когда останавливался на этой Римановской станции! — Отец, ты сам просил, чтобы я отправлялся как можно быстрее… — Молчать! Достань эти планы или уничтожь их вместе с пиратским шаттлом, мне всё равно, но не допусти, чтобы это отребье сбежало с ними. Иначе я сам лично прослежу за тем, чтобы военный трибунал вынес тебе и твоему экипажу соответствующее наказание. Вызов завершился, и Артур тут же отцепил телеком со своего рукава и с силой швырнул его в стену. Устройство тут же раскололось на части. Мерлин почёл за лучшее ничего не говорить. — Свяжись с Гвейном, — сказал Артур нарочито спокойным тоном. — Пеллинор остаётся на «Камелоте» за главного, Овейн вместе с ним. С Леоном я поговорю сам. Мы с тобой, Мерлин, отправляемся на пиратский шаттл, пока он ещё не отшвартовался. Когда Мерлин ничего не ответил, Артур резко развернулся и практически рявкнул: — Всё ясно? — Да, — боязливо отозвался Мерлин. — Хорошо, — ответил Артур уже гораздо спокойнее и тяжело выдохнул. — Введи Гвен в курс дела, я хочу, чтобы в случае чего она смогла бы обеспечить нам поддержку.

***

Гвейн, конечно, отказался быть просто информатором и вызвался помочь им выкрасть бумаги назад, если только они уже никогда не попадут в руки Империи. И — несмотря на попытки Артура возразить — он отправился вместе с ними. — И где же ваша хвалёная пиратская солидарность? — спросил Артур. — Там же, где имперская толерантность, — отозвался Гвейн, — к тому же я не пират. — А как же прозвище? «Рыцарь-пират»? — вмешался Мерлин. — Не я это придумал, — насупился Гвейн. Теперь, когда Мерлин присмотрелся, он убедился, что ошибся вначале: под плащом у Гвейна пластиночная броня всё же имелась. И она довольно сильно походила на рыцарскую, так что прозвище появилось явно не на пустом месте. (Ну и Мерлин, похоже, был единственным из троицы, кому выстрел из бластера мог грозить неминуемой гибелью, но он старался об этом не думать) — А чем же ты тогда промышляешь по жизни? — продолжил свой совершенно несвоевременный допрос Артур. — Антиквариатом, — ответил Гвейн таким тоном, что понять, лгал он или говорил правду, было невозможно. Мерлин едва подавил желание вздохнуть. — И откуда у антикварщика удостоверение имперского дворянина? — спросил Артур раздражённо. — Хватит! — прервал их перебранку Мерлин до того, как Гвейн бы вновь подлил масло в огонь. — Мы уже почти на месте! И это была правда: они стояли уже возле ангаров. Римановские станции — да и некоторые более крупные типы — из-за своего размера не позволяли буквально «швартоваться» крупным кораблям и шаттлам, поскольку портовые площади банально не могли бы вместить их (некоторые особо крупные имперские барки и вовсе превосходили по размерам мелкие Римановы станции). Вместо этого шаттлам приходилось выходить на близкую орбиту и «зависать» неподалёку от станции. Этот метод работал довольно неплохо в большинстве случаев, поскольку за несколько дней корабль не успевал сильно отдрейфовать в своём движении, а экипаж просто перемещался между кораблём и станцией на мелких транспортных судах (в ангарах крупных шаттлов всегда было минимум две галеры — схожих с «лодочками» для соревнований, только куда более массивных и манёвренных — специально на такой случай). Исключительной была лишь ситуация, когда шаттл заходил на заправку. План Артура в некотором роде полагался как раз на это. Шаттлы обычно предварительно связывались с нужной станцией запросом (поскольку иногда бывало, что на маленьких станциях и вовсе нужного количества топлива могло не оказаться), чтобы та подготовила специальную буксир-цистерну для организации заправки. Вот только на организацию такой процедуры требовалось время (от двух до семи дней), потому что такие цистерны редко находились на станции всё время. Для имперских же военных — чем Артур и воспользовался — в экстренной ситуации существовал другой протокол, позволяющий избежать вызов буксир-цистерны: вместо этого со станции протягивался полукилометровый шлюз для транспортировки топлива и грузов при необходимости. Иначе говоря, «Камелот» фактически и был физически «пришвартован» к станции — что делало его уязвимым (и даже привлекательным) для атаки пиратов. К сожалению, крупный корабль пиратов швартовался самым обычным образом, поэтому попасть на него можно было только при помощи транспортного модуля. Что было совершенно нетривиальной задачей, потому как, очевидно, пираты просто сразу же атаковали бы любого, кто попытался бы к ним приблизиться. Если только это не был пиратский корабль. — Ага, нам нужен этот красавчик, — сказал Гвейн после пяти минут бесцельного блуждания по ангару и указал на довольно-таки посредственный бриг, ютившийся в самой тёмной части помещения. Сам Гвейн — при реализации своей части плана — на корабле пиратов не побывал, он перехватил капитана чуть ранее ещё в баре на станции (как раз когда пираты шумно обсуждали план атаки на «Камелот»). Но что Гвейн, что Артур даже не рассматривали вариант, что пиратский экипаж задержится на станции, уже имея на руках некие «планы имперского оружия». Пираты отличались совершенно простым жизненным подходом, а именно: «Дарёному коню в зубы не смотри, лучше хватай его скорее и уноси ноги, пока кто-нибудь не заявился с претензиями». Поэтому, сорвав куш, они предпочтут тут же скрыться и только потом уже выяснять, что именно за куш они-таки сорвали. Поэтому же Артур едва ли озаботился продумать планы защиты «Камелота», поскольку пираты (за малым исключением) не рискнут атаковать именитый имперский шаттл, уже имея на руках «приз». Помогало ещё и то, что у Гвейна уже имелась репутация среди пиратов. Тем не менее… — И как эта колымага нам поможет? — спросил недовольно Артур. — Только не говори, что это твой корабль, — неуверенно сказал Мерлин, обратившись к Гвейну. — Не-а, — отмахнулся тот, — я предпочитаю путешествовать налегке, а тридцатитонное судёнышко едва ли можно уместить в походный ранец. — И зачем тогда мы вообще здесь? — вновь спросил Артур, ещё более раздражённый тем, что его прошлый вопрос проигнорировали. — Этот бриг явно принадлежит пирату, — уверенно пояснил Гвейн, похлопав по корпусу корабля (хотя ничего «пиратского» в нём и не было), — или же принадлежал когда-то, но маячок должен по-прежнему работать. Так что палить по нам пираты не станут. — А стыковаться разрешат? Гвейн прищурился, пригляделся вновь к синим полосам на крыльях брига, а потом почесал затылок: — Возможно. Мерлин пониже натянул капюшон своего плаща. Артур скрипнул зубами. — Ладно, — сказал, наконец, Артур, — не то, чтобы у нас было время на другой вариант. Гвейн ухмыльнулся, а потом сбросил свой плащ и легчайшим жестом сменил цвет своей пластиночной брони на иссиня-чёрный. Маску он сложил и засунул в плечевой отсек брони, вместо этого закрыл уже нижнюю часть лица (похоже, второй частью той же самой маски), а потом повязал волосы тёмной лентой — и выглядеть стал каким-то образом совершенно другим человеком. Очевидно, подобное он делал уже далеко не в первый раз. — А теперь, господа, — сказал Гвейн слишком уж восторженным тоном, — примите наиболее кислые выражения лиц из всех возможных, потому что мы с вами теперь часть экипажа мисс Горлуа. А это работка не из лёгких. Ох, о Моргаузе Мерлин слышал много чего интересного (и много того, что слышать он не особо хотел), и Артур, судя по его сморщившемуся лицу, тоже. — Да, да, именно такое, — только и сказал Гвейн, запрыгивая на борт брига.

***

Их не атаковали и даже, действительно, дали добро на стыковку. Вот только полёт до пиратского корабля обещал занять минимум полчаса, поэтому Мерлин решил занять время разговором: — И как ты понял, что это корабль из флота Моргаузы? — спросил Мерлин. Гвейн, оказалось, с лёгкостью мог пилотировать бриг самостоятельно. Артур сидел вне зоны их слышимости и хмуро пялился в иллюминатор — ну что же, это был его выбор, Мерлин не выдержал бы молчать весь полёт. — У пиратских кораблей особая маркировка. — Фре… Кх-м, мой друг, который часто имеет дело с пиратами, ни разу о таком не рассказывал. — Ну, это не такое уж популярное знание. В конце концов, другие пиратские корабли навряд ли увидят твой покрас в космическом пространстве, если вообще увидят тебя иначе как бликующую точку на горизонте, ориентироваться всё равно будут на маячок и кодовые сигналы, — рассказал Гвейн. — Тогда как? — О, я просто когда-то часто нуждался в экстренном способе «смыться», — пояснил Гвейн с почти ностальгической улыбкой, — и однажды просто выкупил кое-какие сведения. Например, что большинство крупных пиратских команд имеют огромное количество вот таких вот мелких шхун и бригов в самых разных частях Галактики. На похожий случай. — То есть, — сказал Мерлин, — ты даже не был уверен, что такой корабль тут окажется? — Возможно, — ответил Гвейн. Мерлин вздохнул: — Лучше не говори об этом Артуру, — попросил он, — он больше из тех, кто следует правилу «семь раз отмерь, один раз отрежь». — Хорошо, что мы не такие, да, — ухмыльнулся Гвейн. — Да уж, — Мерлин поёжился, — это, наверное, очень напряжённо — постоянно держать всё в голове. Мерлин вполне мог представить Гаюса, который на эти слова вздохнул бы и покачал головой. Но, хэй, это было правдой. — Итак, как пират оказался личным помощником сына имперского Главнокомандующего? — спросил Гвейн. — Я не пират, — возразил Мерлин, потому что, конечно, он не был пиратом. — Ну я тоже не пират, — сказал Гвейн беспечно, — но того, кто скрывается от Империи, могу опознать сразу же. Мерлин поёжился. Он мог бы, конечно, солгать (да судя по тону Гвейн даже не очень-то ждал ответа), но почему-то не хотелось. — Отцовское наследие, если можно так выразиться, — сказал Мерлин после пары мгновений молчания, и это было правдой. Выражения лица Гвейна чуть расслабилось. — Мы тогда в чём-то похожи, — сказал он тихо. — Удостоверение дворянина? — спросил Мерлин, не особо-то надеясь на ответ. — Настоящее, ага, — сказал Гвейн с горькой улыбкой. — Мой отец был когда-то рыцарем, умер в сражении с пиратами. Кто-то назвал бы его национальным героем. — Но что-то пошло не так? — Всё пошло не так, — сказал Гвейн, закатив глаза, — мать выселили со Столицы в соседнюю звёздную систему, почти сразу после его гибели. Якобы для её же блага. Ага. Потом было несколько не очень-то приятных скандалов, два падения цен на бирже, банкротство семейного бизнеса. Счета. Долги. Имперское правительство даже пальцем не пошевелило… Так что вот он я, дворянин от рождения, без гроша за душой. — Мне жаль, — сказал Мерлин. — Да нет, — отмахнулся Гвейн с ухмылкой, — про гроши я солгал. Чёрный рынок неплохо платит за компромат на дворянские семьи, а этого добра у меня скопилось предостаточно. — Антиквариат? — усмехнулся Мерлин. — Именно! — Гвейн рассмеялся. Они помолчали немного, а потом Гвейн спросил уже более серьёзно: — Так что ты делаешь на «Камелоте»? — Вначале мне просто требовалась помощь одного из членов экипажа, поэтому поработать там недолго казалось неплохой идеей, — сказал Мерлин (в конце концов, он мог ответить честностью на честность), — а потом я случайно спас жизнь Артуру. — Всё ещё ничего не объясняет, — сказал Гвейн, но уже с улыбкой. — Ох, поверь, Артур, несмотря на своё нынешнее поведение, на самом деле, совсем не плох. Честно говоря, с таким отцом, как Утер… он мог быть гораздо хуже. — Я, пожалуй, начинаю понимать, к чему ты клонишь. Вряд ли ему легко было пойти против отца, но, насколько я понимаю, это ваше «оружие» вообще никому не должно доставаться. — Да, именно так, — признал Мерлин. — Но это не только благородное желание делать благие дела. — Ха, и как же так? — ухмыльнулся Гвейн. — В конце концов, неплохо иметь своё место в мире, и место под предводительством Артура — явно не худшее. К тому же на «Камелоте» у меня уже есть хорошие друзья. — Звучит не столь уж и плохо, — признал Гвейн, — однажды даже мне осточертит бесцельно скитаться по Галактике. Они немного помолчали. — Ну, раз уж все мы так или иначе участники этой самоубийственной миссии, то мы все здесь либо герои, либо глупцы, и первый вариант мне куда больше по душе, — потом Гвейн заговорил уже громче, чтобы привлечь внимание Артура: — через три минуты стыкуемся. — Хорошо, — напряжённо бросил Артур. И Мерлин подумал, что, возможно, ему стоило бы потратить это время, чтобы подбодрить Артура… — И постарайтесь не натворить дел сразу же, — добавил напыщенный капитан «Камелота», и Мерлин тут же передумал. Гвейн только закатил глаза: — Так точно, вашество. Мерлин предчувствовал, что Гвейн ещё не раз воспользуется этим прозвищем в будущем.

***

Пока что всё шло довольно гладко: они попали на борт, и пираты отнеслись к ним достаточно благодушно — даже пригласили разделить трапезу. Еда, кстати, оказалась достаточно вкусной, по мнению Мерлина и Гвейна, по крайней мере. — Ты же не ожидал, что они варвары какие-то? — шикнул Мерлин на Артура, который с самым задумчивым видом разглядывал обыкновенное рагу (мясо, правда, было обычным органическим). Гвейн, уже расправившийся со своей порцией и со своим образом жизни явно недоедавший на регулярной основе, с хищным блеском в глазах поглядывал в том же направлении. — Это обычное рагу, — подтвердил Гвейн, а потом демонстративно поменял свою пустую миску с полной Артура. Тот даже говорить ничего не стал, просто выпал из своего ступора и принялся теперь оглядывать столовую (которая, кстати, не слишком-то отличалась от столовой «Камелота»). Гвен где-то посреди полёта связалась с Мерлином и сообщила, что группа перехвата во главе с Леоном сможет вытащить их только где-то через час, поэтому какое-то время придётся провести в бездействии. К счастью, Гвейн был достаточно привычен к нахождению среди пиратов, чтобы их не раскусили в первые же пару минут. Мерлин — и хотя он ни за что не признался бы в этом Артуру — тоже, бывало, путешествовал подобным образом: это было гораздо дешевле, и куда менее проблематично (учитывая, что генетический сканер обманывать он научился только полгода назад). Артур же просто излучал напряжение. На их удачу, знамя великой и ужасной Моргаузы над их головами отваживало пиратов от неуместных вопросов. — Они… такие обычные, — сказал, наконец, Артур едва слышно. Гвейн закатил глаза, уминая рагу, а вот Мерлин вздохнул: — Несмотря на то, что вещает Империя, мир не делится на чёрное и белое. В этот момент ему пришло подтверждение от Гвен. — Нам пора выдвигаться, — обратился Мерлин к Гвейну. Тот послушно кивнул, дожевал быстро, снова нацепил маску на нижнюю часть лица, а затем ткнул локтем под ребро пирата за соседним столом. — Где капитан? — спросил Гвейн обыденным тоном. — На мостике, — так же обыденно отозвался тот. Чуть позже Артур спросил у Гвейна недоумённо: — У пиратов, что, вообще нет никаких протоколов секретности? — Есть, но они обычно работают только вне корабля. В конце концов, открытая вражда между пиратскими командами — это табу, а Империя довольно прямолинейна в своей агрессии. Мы вроде как прецедент. — То есть пираты не воруют друг у друга? — Этого я не говорил, — усмехнулся Гвейн. — Просто если одни пираты крадут у других, то это обычно не «кровная вражда», а соревнование в хитрости. Мерлин вздохнул. Лицо Артура уже было близко к тому, чтобы лопнуть от напряжённого переосмысления всего того, что ему рассказывали с самого детства. И всё же, как бы Мерлин ни хотел сказать, что пираты были вполне себе отличными ребятами, но… пираты были пиратами, а потому, когда на капитанском мостике в них тут же начали палить, он даже не удивился. Артур впервые за последние пару часов даже нащупал почву под ногами и тут же принялся отстреливаться своим лазерным пистолетом. Мерлин попытался было вмешаться, но внутреннее чутьё остановило его от использования техномагии: мгновение, и свет в помещении замигал. Возле мостика рядом с капитаном стояла женщина и поднимала руку в очевидном жесте — она колдовала. Артур тоже поднял руку одним ровным движением, прицелился в неё, и… ничего не произошло. Мерлин ругнулся — не он один владел этим трюком. Все пираты на мостике одновременно направили пистолеты на Артура, и только благодаря мгновенной реакции Гвейна, который столкнул его на пол, он не пострадал. Гвейн же, юркнув под панель с приборами неподалёку, достал собственный пистолет и глянул на Мерлина, кивком указывая в сторону техномага и капитана. Осторожно высунувшись из-за своего укрытия, Мерлин увидел на основной приборной панели ничем не скреплённые бумаги. И, судя по всему, это были именно те бумаги, которые и требовалось уничтожить. Грохот непрекращающегося пиратского огня помешал бы им услышать друг друга. Артур недоумённо тряхнул пистолетом, но тот всё так же был обесточен. Мерлин пожал плечами, а потом снова посмотрел на Гвейна. Тот указал дулом пистолета на широкий иллюминатор, открывающий вид на пустое космическое пространство. Мерлин наклонил голову набок. Гвейн повторил своё движение, а потом одними губами произнёс: «Разгерметизация». Многие пиратские шаттлы в иллюминаторах использовали дешёвое стекло с чёрного рынка — его было просто заменить в случае чего, однако оно было не слишком-то прочным. Снаружи шаттла, как правило, большую часть удара при лазерной атаке рассеивало электромагнитное силовое поле, однако изнутри такое стекло разбить было не столь уж и сложно — хватило бы точного выстрела. Вот только — специально на случай подобного казуса — иллюминаторы были оснащены дополнительными створками из прочного металла, которые почти мгновенно срабатывали при разгерметизации. «Датчик?» — так же одними губами спросил Мерлин. Гвейн кивнул и указал на себя. Потом вновь указал сначала на Мерлина, потом на пиратов. Ему нужно было, чтобы кто-то отвлёк пиратов, чтобы он успел сделать пару точных выстрелов. Пистолет Гвейна бы пороховым, поэтому техномагия его бы не остановила (поэтому пираты, в общем-то, всё ещё использовали порох), но вот захлопнуть створки техномаг смогла бы. К несчастью, текущая позиция Гвейна не позволила бы ему устранить её. Мерлин отнял у недоумевающего Артура его лазерный пистолет, а потом указал на него Гвейну и затем — лазерным пистолетом — на иллюминатор, потом уже рукой указал на Артура и затем в сторону техномага. Гвейн медленно кивнул. — Что ты творишь? — спросил Артур, который был ближе, а потому его Мерлину было слышно. — Ты сейчас обменяешься оружием с Гвейном, — пояснил он Артуру, — и выведешь из строя женщину-техномага. Потом Гвейн выстрелит по датчику герметичности, и после этого ты должен выстрелить в иллюминатор. Мерлин ждал, что Артур начнёт возражать, но тот лишь выдернул пистолет обратно из руки Мерлина и переглянулся с Гвейном. Мгновение — и они почти синхронно перекинули друг другу оружие. До того, как Мерлин понял, что происходит, прозвучали три выстрела (помимо десятка выстрелов от пиратов с противоположной стороны мостика), а потом раздался звон стекла и страшный почти неестественный хлопок, похожий на тот, что бывает, если откупорить бутылку шампанского. Мерлин почувствовал, как в его ушах резко зазвенело, вдохнуть внезапно не получалось, а перед глазами поплыло и почернело. Ноги почти сразу оторвало от пола, как тяжёлым потоком воздуха, голова показалась готовым лопнуть изнутри воздушным шариком и… И всё это длилось меньше пары секунд. А потом активировалась вторичная система безопасности, которая активировала створки, и давление медленно вернулось в норму. Мерлин тяжело дышал, лёжа на полу (не помня, как вообще там оказался), и пытался отвлечься от звона в ушах и чёрных точек перед глазами, когда над ним навис Артур — в чёртовом пластиночном шлеме с регулятором давления — и явно пытался что-то ему сказать. Но помимо Артура никто ещё, похоже, в себя не пришёл. Мерлин осторожно повернул голову влево и увидел так же распластавшегося по полу Гвейна. Пираты тоже были не в лучшем состоянии. Что-то — руки Артура — заставили Мерлина принять сидячее положение, и теперь он мог увидеть, что план сработал: на приборной панели больше не было ни бумаги, ни вообще ничего из тех мелочей, что обычно скапливаются поблизости, вроде кружек с кофе или планшетов и ручек, всё это за несколько секунд отправилось прямым полётом в открытый космос вместе с большим объёмом воздуха. В ушах всё ещё звенело, но теперь он мог частично разобрать слова Артура: — Гвен… время прибытия… вытащи нас… Гаюс… срочно… Гвейн всё не поднимался (и находился он явно на пару метров ближе к иллюминатору, чем до этого), и Мерлин заставил себя приглядеться к нему внимательнее: из его бедра торчало что-то подозрительно напоминавшее кусок шлюзовой рамы. И да, когда Мерлин перевёл взгляд на проход, оказалось, что большую часть рамы просто вырвало. Мерлин снова перевёл взгляд на Гвейна, и теперь ему показалось, что сейчас вырвет его самого… И-и-и ему не показалось. — Худший из всех планов, — продолжал говорить Артур, помогая Мерлину не рухнуть в исторгнутое содержимое собственного желудка. Потом Артур всё так же осторожно помог Мерлину встать. — Нам нужно выбираться, — сказал он достаточно громко, чтобы перекрыть звон в ушах Мерлина. Мерлин кивнул и тут же пожалел об этом, когда его вновь замутило. Артур лишь терпеливо придержал его за плечи. — Гвейн, — выдавил из себя Мерлин. Артур впервые обратил внимание на своего второго спутника и громко ругнулся. Он, ещё раз убедившись, что Мерлин не собирался сползти обратно на пол, подскочил к Гвейну и попробовал привести его в чувства, но тот лишь что-то неразборчиво промычал. — Идти сам сможешь? — нервно спросил Артур, обернувшись. Мерлин хотел было кивнуть, но, передумав, коротко ответил: — Ага. Пираты на мостике постепенно начали приходить в себя. Артур осторожно перекинул себе за плечи руку бессознательного Гвейна и, стараясь не потревожить рану на его бедре, медленно направился к выходу. Мерлин, стараясь не вывернуться вновь наизнанку, направился за ними. — Я не могу притащить пирата на борт «Камелота», — сказал Артур. — Гвейн не пират, — на автомате поправил его Мерлин и привалился к стене, когда перед глазами вновь потемнело. Когда он открыл глаза, Артур обеспокоенно смотрел на него. — Это декомпрессия, — сказал Артур с нервным смешком, — тебе ещё повезло, что не лопнули барабанные перепонки, такое часто случается. Вы с Гвейном оба больные на всю голову, если решили это провернуть и не ожидали последствий. — Ты тоже участвовал, — вяло возразил Мерлин. Артур вздохнул (ну и да, конечно, у него-то был шлем). — Просто постарайся продержаться до того, как рыцари нас спасут, — сказал Артур уже тише (и всего лишь едва громче звона в ушах) и поудобнее перехватил Гвейна. — А что насчёт Гвейна? — вернулся Мерлин к прошлой реплике Артура, — он ведь нам помог… — Не беспокойся об этом, — ответил Артур, — лучше сосредоточься на том, чтобы не свалиться посреди коридора, потому что двоих вас я не дотащу.

***

В конце концов, рыцари без особых проблем перехватили бриг, на котором Артур вытащил их с пиратского шаттла. До ангара они добрались практически без происшествий — Артуру лишь пару раз пришлось отстреляться. Рыцари обеспечили им дальнейшее прикрытие до самого отхода к «Камелоту». Мерлин то приходил в сознание, то дремал большую часть полёта. Гвейн в сознание не приходил. Утер Пендрагон в итоге остался — относительно — доволен исходом миссии. В конце концов, отправить что-то в открытый космос было практически так же надёжно, как просто сжечь бумагу. Тем не менее, Утера очень уж заинтересовала личность Гвейна. — Скажи, что он твой кандидат в рыцари, — сказал Мерлин тихо. Он всё ещё страдал от головной боли и тошноты, но отказался покидать капитанский мостик, пока ситуация не прояснится. Артур вряд ли просто так оставил на «Камелоте» захваченный пиратский бриг — он явно ожидал, что Гвейну потребуется средство для побега. И это, возможно, сработало бы, если бы тот пришёл в сознание. — Ты ведь знаешь, что ими могут быть лишь дворяне, — огрызнулся Артур. — Он дворянин, — сказал Мерлин. — То, что у него есть удостоверение… — Лишь делает это легальным, — возразил Мерлин, — решай сам, как будет правильнее поступить, Артур. Теперь Мерлин уже почти не сомневался в том, что Артур примет верное решение.

***

— Ну, так что теперь, многоуважаемый кандидат в рыцари, Утер готов дать тебе официальное рыцарское звание, — объявил Артур едва очнувшемуся Гвейну. Гвейн издал звук, схожий с воплем раненой нерпы. Но улыбнулся.