All I Want For Christmas - Is You! Химия любви Тобирамы Сенджу

      Что ж, я сделала, как посоветовала Каори. Снова. До встречи оставалось совсем немного времени, и я приложила все свои силы, чтобы собраться по максимуму хорошо. Даже успела накрутить и уложить волосы. Долго думала над целесообразностью чулок. Едва я наклонялась в своей форме хотя бы немного вперед — отчетливо становился виден верхний бортик чулочка, и выглядело это действительно как из низкопробной порнографии. Что ж, тогда буду стараться не наклоняться слишком сильно. Иначе волшебная сила голых трусиков не поможет в ответственный момент!       Несмотря на то, что такси было довольно дорогим удовольствием даже для далеко не бедствующей девушки (вроде меня), все равно ехать на метро было слишком рискованно. То есть… я не хотела оказаться у сенсея на пороге запыхавшейся или, наоборот, замерзшей. Да и времени оставалось совсем немного, а опоздать было никак нельзя. Наконец, местный убер прикатил аккурат к воротам дома Тобирамы-сана, и я какое-то время так и сидела внутри, пребывая в шоке от того, в каком шикарном доме он живет! Преподаватели Киотского Университета так хорошо зарабатывают? Он точно из мафии…       Таксист уже трижды меня окликнул, и пришлось начать шевелиться. Ноги еле двигались навстречу заветной двери, но, разумеется, пришлось и подойти, и постучать.       — Добрый вечер, Тобирама-сенсей… — поклонилась я, едва седзи передо мной распахнулись, даже не давая себе возможности хотя бы задержаться на его выражении лица своими испуганными глазами.       — Добрый вечер, Ноитиго.       После того, как он назвал меня в смс Амисой — столь официальное обращение еще как резануло слух.       — …Может, вам будет удобнее обращаться ко мне просто по имени? — краснея, покосилась я на него исподлобья, надеясь на утвердительный ответ.       — А может, сперва пройдешь внутрь? — с легкой усмешкой спросил он в свою очередь, и мое волнение хотя бы немного спало. Я впервые видела, как он улыбается, пусть этот саркастически приподнятый уголок губ с трудом можно было назвать полноценной улыбкой. Вдовесок, он обратился без официоза, и это вселяло очень большие надежды на его проснувшееся ко мне благодушие, на которое я очень надеялась!       — Да, спасибо, — теперь можно было вступить внутрь и торопливо снять обувь, а хозяин уже повернулся полубоком, дабы пройти в общую комнату, как вдруг снова был вынужден остановиться. — Тобирама-сенсей, это вам! Примите, пожалуйста… — Сенджу с недоверием уставился в нарядный глянцевый сверток, протянутый в его сторону, и не мог не спросить, зачем это. — Завтра Новый год, и я… Я хотела поблагодарить вас за…       Тобирама-сан скептически принял мой презент, прямо тут принявшись разрывать подарочную упаковку, дабы взглянуть, что я удумала ему притащить.       — Свитер с оленями?.. — спросил он, пусть это и так было очевидно. Я не видела выражения его лица, ибо он приподнял вещь прямо перед собой, создавая между нами своеобразную красно-белую вязаную преграду, и оставалось только догадываться, о чем он подумал, и вообще, как отреагирует на этот знак внимания. Наконец, он немного опустил его, и я смогла встретиться с его обескураженным взглядом багровых глаз.       — Ну… Я просто хотела поддержать праздничную атмосферу. Вам не понравилось? — зардевшись, принялась я сыпать оправданиями, но Тобирама-сан не ответил напрямую, перекинул свитер через предплечье и пошел в комнату, говоря на ходу.       — Ты очень любишь Новый год, да?       — Вообще-то, да… — я думала, он спросит, верю ли я в Санта-Клауса, но появившись снова в холле — он лишь показал рукой, куда мне пройти, ибо я так и топталась у входа. — А вы не любите?       — Я к нему равнодушен.       — И не празднуете?       — Нет.       Мы прошли в небольшую комнату, похожую на кабинет, и Тобирама-сан прикрыл за нами обоими двери. Я так нервничала, что не успела осмотреть его жилище, и теперь старалась наверстать упущенное и изучить хотя бы это помещение. Мой сенсей тем временем продолжал изъясняться, параллельно рассматривая меня саму, пусть я заметила это не сразу.       — Так много про «Новый год» и… о праздничном волшебстве я не слышал и за всю свою жизнь. Пока ты не ворвалась ко мне в подсобку.       — …Простите за это, — начала было я, но Тобирама-сан не имел цели меня отчитывать, и проигнорировал очередные извинения. Видимо, он больше не злился из-за того случая. Тогда… что он думал?       — Садись. Не будем тратить время, — отставил он стул, чтобы я смогла расположиться на нем. И тотчас сел слева от меня сам, включая свет и раскрывая передо мной пустую тетрадь. Значит, и вправду будем учиться… Было даже как-то обидно. Но ничего! Самое главное то, что сенсей пошел мне навстречу, и не только согласился замять тот странный случай, произошедший между нами утром, но и даже помочь наверстать упущенное! Это было очень мило с его стороны, как ни крути…       Однако обучение мое шло из рук вон плохо. Хоть убей, но сосредоточиться не получалось, сидя рядом с ним так близко, почти что вплотную. Я слушала его бархатный уверенный голос — и не слышала, что именно он рассказывает. Смотрела в тетрадь — и не видела формулы. В воздухе снова ощущался легкий запах его сигарет, и нотки цитрусового одеколона, и вместо того, чтобы скользить взглядом по строчкам учебника — я рассматривала белоснежные манжеты его хлопковой рубашки, из-под которых можно было увидеть синеватые вены на его литых запястьях.       — Амиса… Ты вообще не слушаешь, — подперев ладонью лицо, устало констатировал он.       — Простите, не могу сосредоточиться, когда вы сидите рядом… — что еще я могла сказать в свое оправдание, кроме как не правду?       — Предлагаешь мне выйти? — приподнял он бровь, в самом деле готовый оставить меня здесь одну, если это поможет.       — Нет-нет! — я чуть было не ухватилась за его плечо руками, вовремя осекшись. — Вы не подумайте, я не такая бестолковая, как кажется, просто…       — Знаю. Я видел твои оценки в том журнале, что ты забыла в моей подсобке, — он продолжал сверлить меня глазами, и, будто бы размышляя вслух, вдруг сказал: — Правда что ли в меня влюбилась?       Я виновато опустила голову, едва заметно кивнув, опасаясь, что он снова меня выгонит. Но сенсей ничего не сделал. Так мы и сидели в тишине не менее пяти минут, пока он снова не соизволил ее нарушить.       — Хорошо. Давай сделаем небольшой перерыв.       — Ладно.       — Хочешь покажу тебе свой дом?       Этот вопрос я уж никак не ожидала услышать!.. Создавалось впечатление, что я и впрямь пришла к нему в гости.       — Да! Очень хочу…       Тобирама-сан показал свой холл, общую комнату и гостиную, соединенную с кухней. Интерьер был очень старомодным, иные называют такой стиль традиционным, но для жилища молодого мужчины было немного… скучновато. Да, здесь не хватало позитивных ярких акцентов, это точно. Не удивительно, что в такой обстановке совершенно не ощущалось скорое приближение праздника.       Как вдруг…       — А это что?.. Сосна?!.. Вы будете наряжать ее? Как делают на европейский Новый год? — принялась я восторженно осыпать его вопросами, пока он задумчиво гладил свой подбородок большим пальцем, стоя поблизости. — Я никогда не наряжала сосну… Давайте украсим ее вместе?       Тобирама-сан удивленно воззрел на меня, убрав с лица руку, и не сразу нашелся, что ответить.       — Эту сосну притащил мне мой старший брат. Он поклонник европейских традиций… Если честно, я не собирался наряжать ее, но если… Если ты желаешь…       — Уверена, это будет так увлекательно! — хлопнула я в ладоши в предвкушении. — Давайте поставим фоном винтажную рождественскую музыку — она уж точно заставит вас проникнуться ощущением надвигающегося волшебства! — развернувшись в его сторону, я надеялась увидеть, что он действительно не против поучаствовать во всем этом.       Тобирама-сан усмехнулся, но позволил включить даже эти старинные песни на режущем слух языке, которые все равно навевали какую-то необъяснимую ностальгию, по крайней мере — у меня.       — Забавно. Мы пытаемся научить друг друга тому, что не можем понять чисто физически, — достал сенсей большую картонную коробку с маленькими деревянными ретро-игрушками, и от любой из них я умилялась чуть ли не до слез, в очередной раз заставляя Тобираму-сенсея сдержанно улыбнуться, поражаясь почти что детской наивности (особенно со стороны девушки, что с утра предлагала переспать с ним за зачет).       — Вы имете в виду, что так же, как мне чужда химия, вам — праздничная атмосфера приближающегося Нового года? — возвращаясь к тому, что он сказал, решила уточнить я. — Для начала надо просто попробовать понять. Все любимое и близкое нам когда-то было чужим и непонятным.       Тобирама-сенсей задержался на мне взглядом, ничего не ответив, и потянулся за очередной игрушкой с маленькими деревянными саночками, не зная, куда их повесить, в то время как я уже развесила с десяток птичек и шишечек всюду, докуда смогла дотянуться. И выглядело это и впрямь мило!       — Нет-нет, смотрите — вот здесь совсем пустое место, повесьте сюда, — ткнула я пальцем на веточку рядом с макушкой, но сенсей все не мог понять, куда я указываю.       — Сюда?       — Да нет же, вот, — я переместилась прямо ему под руки, совсем забыв, что близость с сенсеем заставляет мои ноги подкашиваться. Так сильно увлеклась своим занятием… И теперь, своевольно обхватив его предплечья ладонями, старалась направить в то самое место, о котором говорила. -…Так намного лучше! Правда?..       — …Правда.       Я так и стояла, вцепившись в его руки, и лишь приподняв на него свое личико, столкнувшись с теплым, нет, даже обжигающим взглядом, поняла, что позволила себе буквально забраться в его объятья.       Тобирама-сенсей просто смотрел в ответ. Будто бы ждал, что я буду делать — отпряну или…       Я решила сделать «или». Медленно направляя его руки теперь уже вниз, на мою талию, я недвусмысленно дала понять, чего бы мне хотелось… Потому что до этого просто спала и видела — как он обнимает меня, и, разумеется, ощутив его ладони, мягко обхватившие пояс юбки, почти коснувшись пальцами моей поясницы, появилось ощущение, что я согрелась всем телом и душой… Так было уютно в его руках…       Наслаждаясь этими ощущениями, я покрыла своими ручками его запястья. Аккурат в это время из колонок донеслись слова: «Сan I kiss you this Christmas*?»       В Японии не праздновали Рождество как таковое, но… Разве это сейчас было важно? Если на повисший в воздухе вопрос хотелось ответить «да».       Я снова воззрела на Тобираму-сана, переводя дрожащие зрачки то на его губы, то в глаза, которые тоже выдавали некоторое замешательство, однако я чувствовала, что он хочет попробовать. Его ответ на вопрос — такой же, как и у меня.       Он нагнулся еще чуть ниже, уже коснувшись меня своим носом, мучительно оттягивая момент, когда наши губы смогут соприкоснуться, но когда это в итоге случилось, я просто потерялась в своих невероятных ощущениях и эмоциях! Я потерялась в нем самом… Его губы действовали сперва неуверенно, будто бы где-то на задворках сознания он понимал, что целовать свою студентку — не совсем правильно. Но… Новый год же! А потом уже не было сил думать о морали. Развернувшись к нему еще немного лицом, позволяя своим ладошкам подняться вверх по его плечам к шее, я просто позволила всем своим чувствам вылиться наружу, ласкала его лицо, зарывалась пальчиками в волосы, стонала, когда его язык касался моего, и знала, что ему тоже хорошо со мной. Было просто глупо отрицать очевидные вещи!..       Когда его руки осмелели уже до той степени, чтобы переместиться с моей напряженной спинки чуть ниже, магия первого поцелуя исчезла, потому что… какого-то черта мой желудок издал протяжный голодный звук!.. О, ками! Я была готова просто провалиться сквозь землю!       — …Ты не ужинала? — отстранившись, спросил Тобирама-сенсей, нехотя расцепив свои нежные объятия, и выпрямился.       — Нет, не ужинала… — да у меня просто не было на это времени! Надо было успеть собраться перед встречей с ним, о перекусе я и думать забыла. Ну вот, вспомнила в самый неподходящий для этого момент. — Мне так неловко, хах, — приобняв себя за левое плечо, покаялась я, дабы хоть как-то сбить очередную неловкость, созданную мной. Но Тобирама-сан и не думал смеяться надо мной, тотчас засуетившись у себя на кухне.       — Обычно я заказываю что-нибудь в ресторане… Если подождешь немного — то… — открывал он то один шкафчик, то другой, не в состоянии найти хоть что-то съестное. — Видишь ли, я не особенно дружу с готовкой.       — Но кое-что все же есть, — я заметила пару яиц и молоко. По моему личному мнению, уже этого было вполне достаточно для того, чтобы сварганить самый простой ужин. Но покопавшись в закромах еще немного, я нашла еще немного овощей и муку. — Думаю, я смогла бы приготовить что-нибудь намного быстрее, чем еда приедет из ресторана. И вам не придется из-за меня переплачивать, — решив не дожидаться его одобрения, своевольно заняла я главенствующую позицию на его кухне, и обернулась милым беленьким фартучком, так, словно установила флаг на захваченной чужой территории, и чувствовала, что сенсею нравится моя инициативность.       — Уверена? — сложив руки на груди, с интересом спросил он, желая посмотреть, как я буду готовить. — А мне… чем-нибудь тебе помочь?       — Приготовьте пока чай, — уже успев за это время смешать некоторые ингредиенты и вылить все на шипящую скороводу, предложила я своему сенсею.       — Это я могу, — принялся суетиться рядом со мной Тобирама-сан.       Улыбка не сходила с моего лица. Это было похоже на то, как влюбленные парочки готовят вместе романтический ужин друг для друга, и пусть блюда вышли совершенно непритязательными, произведенного эффекта это не умалило нисколечко! Уже через пятнадцать минут мы сидели друг напротив друга, красиво разложив на тарелки тамагояки** и в самом центре — аппетитно дымящуюся кучку панкейков к чаю.       — Что ж, провожать год стоит в компании тарелочки с лапшой сóбой, но… Тамагояки выглядят намного аппетитнее! — потерла я ладошки в предвкушении, разрывая свои палочки.       — И на вкус — тоже хорошо получилось, — похвалил меня Тобирама-сан, в какой-то момент опустивший свою тарелку, и покосившись на меня со странным выражением лица.       — …Пересолила? — испуганно поинтересовалась я, ибо несмотря на мою любовь к готовке — такое частенько бывало.       — Нет. Просто…       Он так и не сказал, но я, кажется, догадалась, о чем он думал. Ибо подобные мысли вертелись и у меня в голове. Мы ведем себя, как пара… Причем, делаем это так, будто бы вместе уже лет двести. Бывает же такое…       — Спасибо за ужин, — кивнул мне Тобирама-сан, когда последний панкейк был съеден, а чашка чая осушена. — Теперь… предлагаю продолжить наши занятия.       — О… — а я уже и думать забыла про эти занятия. Точно, он ведь позвал меня сюда подтянуть мои знания по химии. Было бы что подтягивать еще… — Да, конечно. Зачет уже завтра, так что…       — Тогда идем.       — Угу.       Мы снова уселись друг рядом с другом, в том же кабинете, на те же места, но ощущения от нахождения друг рядом с другом были… иными. Я даже подумала о том, что наконец-то могу хоть немного сконцентрироваться на том, что читаю в учебнике, как вдруг… Почувствовала, как ладонь моего сенсея легла мне на коленку.       — …Читай. Не отвлекайся, — не глядя на меня, приказал Тобирама-сан, когда я смущенно на него воззрела, и ничего другого не оставалось, кроме как вернуться к чтению.       — В основе метода молекулярных орбиталей лежит положение о том, что… — всеми силами я старалась сосредоточиться на том, что написано в учебнике, но его рука плавно поднималась все выше, и пальцы уже проскочили под подол юбки, слегка сжав внутреннюю часть бедра. — М…       — Продолжай, — снова молвил он вкрадчиво, и наша обоюдная сладкая пытка продолжалась, как он и требовал.       — При образовании химической связи атомные орбитали утрачивают свою… индивидуальность… Тобирама-сенсей… — я не могла более делать вид, что не чувствую, как он гладит меня указательным пальцем прямо там.       — В чем дело?.. Разве ты не этого хотела? — спросил он, надавив на бугорок клитора прямо через трусики немного сильнее.       — Да… И сейчас хочу… — тяжело задышав, вынуждена была признаться ему. И Тобирама-сан, едва услышав это, одним уверенным движением приподнял меня и усадил лицом к себе на колени. — Ах!..       — Не бойся, — погладив меня по щеке, спокойно сказал он, коротко целуя в губы, устремив мое лицо на себя за подбородок.       — Я не боюсь. Мне уже есть восемнадцать… — не понятно, зачем я решила ему сообщить об этом сейчас, когда он уже гладил меня почти всюду, пока еще через одежду, но одна ладонь уже потянулась к блузке, неспеша расстегивая пуговицы.       — Знаю. Я посмотрел твое досье в преподавательской.       Получается, Каори была права, и он действительно настроился на интим со мной почти что сразу! Это было даже забавно. Я думала, что идя сюда, сама прикладываю немало усилий, дабы совратить его, а на деле он уже и так все решил, просто наблюдал и ждал подходящего момента.       Это нечестно, Тобирама-сенсей!..       Я продолжала думать об этом, сидя у него на коленях, обняв за плечи, пока учитель вызывающе вжимал меня в свое тело, заставляя ощутить его крепкий стояк прямо под собой, а уловив в моих глазах какие-то недобрые размышления, решил предупредить:       — Поздно думать, Амиса. Теперь я тебя никуда не отпущу…       Его слова заставили меня возбудиться еще сильнее. Я едва ли сдержалась, дабы не воскликнуть, чтобы он не отпускал меня вообще никогда! Но его действия и впрямь смущали.       Он развернул мое лицо таким образом, чтобы было удобно ласкать языком шею, что заставило расслабиться от блаженства, а потом вдруг кусал, и я сжималась в его руках с громким стоном. Тобирама-сан отпрянул лишь тогда, когда расстегнул все пуговицы на блузке, опуская черный кружевной бюстгалтер практически до талии, не удосужившись расстегнуть его по-нормальному и снять. Было видно, что сенсей не желает тратить на это время. А быть может, ему больше нравилось заниматься любовью, не раздевая девушку полностью.       — Мф… Тобирама-сенсей… — рвано выдохнув его имя ему в ушко, я снова зарылась пальцами в серебристых волосах и уткнулась куда-то в висок носом, пока он продолжал терзать мою грудь горячим ртом, посасывая сосочки, и иногда с силой сжимая их в своих пальцах, заставляя меня вскрикивать от удовольствия, граничащего с болью.       — Скажи, что хочешь меня, — скомандовал он, после того, как сладкая пытка закончилась, и сенсей снова переместился к моим губам, но в этот раз поцелуй был грубым и жадным, словно стал олицетворением его неутоленного желания, затмившего рассудок, обычно холодный и рациональный.       — Разве вы сами не видите, что хочу?.. — прикрыв глаза, спросила я риторически. Мои трусики намокли так сильно, что не почувствовать это было просто физически невозможно.       Вероятно, мой ответ не очень ему понравился, потому что Тобирама-сенсей вдруг встал, скидывая меня с себя верхом на столешницу перед собой. А когда я постаралась приподняться — ладонью уложил обратно.       — Живописный вид, — констатировал он, стоя прямо напротив меня, вызывающе гладя мои коленки. Я могла себе представить, в каком виде сейчас лежу перед ним. С разбросанными черными локонами по его тетрадям и учебникам, с расстегнутой блузкой и стянутым вниз лифчиком, задранной юбчонкой, которая упала с приподнятых бедер, позволяя увидеть самое сокровенное. Влажные черные трусики едва ли прикрывали нежную полосочку промежности, и Тобирама-сенсей, вне всяких сомнений, прямо сейчас боролся с желанием коснуться моего лона, но не отказал себе в удовольствии порывисто сжать ягодицы и заставил мои ножки оторваться от грани стола и упереться ему грудь и ключицу. — Чулки, кружевное бельё… Я вижу, ты подготовилась, — насмешливо констатировал он, чувственно проведя ладонями от бедра до пяточки, мягко целуя правую коленку. — М… Ты слишком развратная для отличницы.       Подобное обвинение из его уст звучало совершенно не к месту!       — Вы ведь тоже недолго думали, перед тем как решили трахнуть свою студентку! — возмутилась я, но учитель, не отвлекаясь от поглаживания моих стройных ножек, грубо шлепнул меня по заднице, чтобы не болтала того, чего не надо.       Затем Тобирама-сан поставил мои стопы на столешницу снова, и достал из кармана телефон, явно намереваясь сфотографировать меня в таком похабном виде!       — Не надо, сенсей!..       — А разве ты не фотографировала меня без разрешения? Это будет справедливо.       Черт. Даже и ответить было нечего… Что он будет делать с этими снимками после?..       Моя передышка на этом закончилась, и Тобирама-сан, протиснувшись между моих коленок, накрыл меня сверху, заставив обвить его шею руками и обхватить торс ножками. Он едва ли держался… Но будто бы специально растягивал наше обоюдное удовольствие, продолжая дарить чувственные прикосновения, и я старалась целовать его в ответ всюду, до чего могла дотянуться, силясь показать, что тоже вне себя от желания принадлежать ему. Еще бы… Сколько уроков химии прошло у меня в мечтах о том, что происходило между нами уже в реальности прямо сейчас.       Не выдержав этой жгучей пытки, я нетерпеливо попыталась дотянуться рукой до его паха, стараясь освободить возбужденную плоть от плена черных брюк. В итоге получила лишь удивленный взгляд Тобирамы-сана в свою сторону.       — Ты не оставляешь мне шанса быть с тобой хоть немного милым, Амиса, — приподнявшись, констатировал он, потянувшись к пряжке ремня, одним ловким движением расстегивая его почти не глядя. — Или боишься, что кто-то помешает исполниться тому новогоднему желанию, о котором ты написала в смс?       — Сенсей! — мне было просто дико неловко. Теперь он будет думать, что я просто до ужаса порочная! — Я имела в виду, что хочу получить зачет…       — Считай, что ты его получила, — с этими словами он отодвинул влажную ткань моих трусиков и вставил мне почти что до упора.       Я прогнулась, сдавленно застонав, и просто боялась потерять сознание от упоения… Тобирама-сан, я даже не думала, что с тобой будет настолько хорошо.       Сенсей закусил губы, закинув мои ножки себе на плечи, и неспеша начал двигаться, давая мне возможность привыкнуть к пьянящему чувству наполненности внутри себя, с каждым толчком шумно выдыхая, иногда в унисон с моими стонами. Его затуманенный взгляд метался от моего лица к соблазнительно покачивающейся груди, и туда, где происходило самое интересное, и мне было неловко от того, как он меня разглядывает, пусть чувство стыда напоминало о себе не особенно настойчиво. Лишь когда наши взгляды соприкасались — я смущенно отворачивалась, или забрасывала локоть на свое пылающее огнем личико, но Тобирама-сан не позволял мне закрываться от него. Отбрасывал мою руку и властно разворачивал за подбородок на себя снова, терзая большим пальцем мои распухшие от подобных ласк губы. Иногда я облизывала его пальцы, вынуждая сенсея терять даже то жалкое подобие контроля, которое у него пока еще осталось, и он проталкивал их навстречу моему бесстыжему языку, заставив и меня испуганно осознать, насколько я, оказывается, испорченная! Но Тобираме-сану нравилось, что я делаю.       Вскоре его толчки стали до невозможного сильными и быстрыми, и мои стоны уже давно превратились в крики, но разве был хоть какой-то смысл их сдерживать? Я была уверена, что вот-вот достигну оргазма, и даже подалась навстречу к тому, кто дарил мне эти невообразимые ощущения, вцепившись в край столешницы и выгнувшись просто до невозможного сильно. Тобирама-сан тоже был на грани, я видела это. Чувствовала. Он держался только ради того, чтобы дождаться моей разрядки, и уже сильно взмок. Белесые волосы прилипли к мокрому лбу, а ладони, что удерживали мои лодыжки, были такими горячими! Вскоре его терпение было вознаграждено… Вскинув руки за голову, я сбросила все, что лежало на столе рядом со мной и случайным образом стало жертвой этой сладкой агонии, что захватило мое тело, и, кажется, даже светильник упал и разбился, я точно не поняла. Мне было совершенно не до этого. Казалось, мой протяжный стон был слышен даже соседям…       Когда я отчасти пришла в себя — Тобирама-сан уже не лежал на моем животе, судорожно хватая ртом кислород, а переодевал взмокшую насквозь рубашку. Моих сил хватило лишь на то, чтобы соединить дрожащие от напряжения коленки, но хотя бы приподняться с стола — не получалось. Видя это, сенсей сам поправил мои съехавшие после бурного секса трусики на место, словно куклу усадил снова на стул, натянул бюстгальтер, застегнул пуговицы на блузке и расправил юбку. Даже пригладил взлохмаченные волосы. Затем достал салфетки, протер стол и кое-где на полу, и методично поднял все скинутые мною предметы обратно на стол, приводя комнату и нас обоих будто бы в первоначальное состояние. Я его не отвлекала… Но…       — Итак, продолжим. Мы остановились на этом абзаце, Амиса.       Что?! Он, верно, шутит! Просто будем дальше заниматься химией, как ни в чем не бывало?.. Ничего, что еще минуту назад этот стол ходил ходуном, пока он имел меня?       — Сенсей, вы ведь сказали, что я могу считать, будто бы уже получила свой зачет, — несмело напомнила я Тобираме-сану, полагая, что он просто забыл об этом. Нет, не забыл.       — Да, когда выучишь все, что мы наметили — разумеется, ты его получишь.       Я, конечно, пребывала в шоке. Но сенсей был не тем человеком, что способен шутить таким образом. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и продолжить читать. Было непонятно, как я смогу переключиться после того, что со мной только что произошло. Но, как ни странно, голова моя удивительным образом прояснилась и рассеянное внимание сумело сконцентрироваться на предмете практически по щелчку пальцев! Вот такие чудеса несет в себе удовлетворенное в срочном порядке острое желание. Называйте это новогодним чудом, или химией любви моего сенсея — но буквально за два часа, я сходу освоила все десять вопросов, которые должна была выучить согласно нашей с Тобирамой-саном давнишней договоренности.       — Я знал, что ты не бестолковая. Молодец, — похвалил он меня, закрывая мою исписанную тетрадь, вручая мне в руки. — Завтра в десять часов я жду тебя на зачете. Не волнуйся, ты все ответишь.       Что ж, мне осталось только поблагодарить Тобираму-сана за то, что помимо невероятной близости даже умудрился найти силы и впрямь подтянуть меня по химии.       — Тобирама-сенсей, вы невероятны! — искренне распиналась я в восхищении, и виновник моего помешательства благодушно позволял осыпать его подобострастными эпитетами, привычно сложив руки на груди. — Теперь… думаю, мне можно возвращаться домой.       Без задней мысли я вприпрыжку выскочила в общую комнату, уже думая о том, как попрошу Тобираму-сана поцеловать меня напоследок, как вдруг… прямо перед собой на диване увидела Хашираму Сенджу, его брата!!! Он просто лежал, и смотрел что-то в телефоне, но, увидев, что я вышла из кабинета, приподнялся и улыбчиво поприветствовал.       — Привет! М… ты вроде бы староста из второй группы, верно?       — Здравствуйте… Да, я — да… — не знаю, сколько времени Хаширама Сенджу сидел у нас под дверью, но думая о том, что он мог слышать мои возбужденные крики и стоны, я боялась просто провалиться сквозь землю от стыда. Моего сенсея волновали примерно те же вопросы.       — Хаширама… Зачем пришел? Давно ты здесь?       — Ну…       После этого недвусмысленного мычания, стало понятно, что достаточно долго. От шока у меня даже в глазах потемнело. А Тобирама-сан еще и пытался сочинять отговорки.       — Я помогал Амисе с химией.       — Ну конечно, чем же еще вы могли заниматься? — пожал плечами Хаширама, будто бы хотел подыграть, но его реплика прозвучала просто как издевка. — Кстати, Ами-тян, за тобой приедут? Уже двенадцать часов ночи.       — Сколько-сколько?! О… Мы с Тобирамой-сенсеем просто увлеклись занятиями… Да, сенсей? — я так распереживалась, что и сама не понимала, что несу. А стоило просто помалкивать.       — Да… Ничего, я отвезу тебя, — Сенджу-младший повел меня к выходу, а на вопрос брата, вернеться ли Тобирама на ночь — ответил утвердительно, не вдаваясь в полемику. — Не переживай, он никому ничего не расскажет, — уже усадив меня в свою машину и пристегнув, решил развеять мое волнение сенсей. Разумеется, нам обоим стоило держать произошедшее в секрете. Но мне не хотелось думать о том, что это безумие было просто глупой случайностью, которое не повторится. Видимо, сенсей тоже размышлял об этом, пусть всю дорогу мы и ехали молча, но я видела, как время от времени Тобирама-сан на меня поглядывал. Пару раз он будто бы силился что-то сказать, но так и не решился. Я подумала, что с моей стороны слова тоже могут оказаться лишними, и позволила себе лишь лучезарно улыбнуться на прощание и поблагодарить за… волшебный вечер, когда мы остановились у моего квартала.       Тобирама-сенсей тоже улыбнулся, развернувшись ко мне полубоком, и пару мгновений просто меня разглядывал, потом положил ладонь на мой сжатый кулачок, и потянулся ко мне с явным намерением поцеловать, хотя тотчас понял, что ему что-то мешает — все еще не расстегнутый ремень безопасности. Нет, поздно думать о безопасности, окунувшись в омут с головой.       Все же наш прощальный поцелуй состоялся, и пришлось вылезти из его машины. Я все оборачивалась, с улыбкой махая сенсею ручкой, и он добродушно кивал мне, видимо, ожидая, когда я скроюсь за дверью парадной. Так не хотелось покидать его, но, разумеется, я понимала, что миг прощания неизбежен. Уже лежа в своей постели со счастливым выражением лица, я все гадала, повторится ли наш секс, и… может быть, я могла понравиться ему по-настоящему, и Тобирама-сан даже захочет встречаться со мной! Нет, конечно же такое желание было бы не по силам даже магии Нового года, но разве хоть кто-нибудь мог запретить мне хотя бы мечтать об этом?       Кстати, я должна Каори чашку кофе и эклер из нашей кафешки… Но такие пари я была готова проигрывать хоть каждый день!       Мысль о том, что уже завтра утром мы с ним снова увидимся — помогла мне все-таки заснуть. Ибо было просто невтерпеж дождаться этого нового дня! Тридцать первого декабря.