All I Want For Christmas - Is You! Химия любви Тобирамы Сенджу

      Как и предрек Тобирама-сенсей — сдача зачета прошла на ура!       Я ответила на всё почти что без запинки, и мне даже не потребовалось много времени на подготовку, но я все равно выжидала достаточно долго, сидя на кафедре с другими провалившимися студентами, даря себе возможность полюбоваться на моего дорогого сенсея еще немного. После зачета мы не встретимся целых две недели… А потом, кто знает, быть может нашей группе представят другого преподавателя, и я вообще не смогу видеть его хотя бы вот так, издалека. Стало очень грустно…       Было ли вчера все то, что произошло с нами, в реальности? Или, может, это было лишь очередным плодом моего воображения?       Тобирама-сан вел себя совершенно обычно. Я, конечно же, тоже, но все ждала хотя бы одного красноречивого взгляда в мою сторону. Наконец, когда толпа в аудитории слегка рассосалась, он достал свой телефон, ожидая очередного нерадивого студента к себе за стол, и долго пялился в экран, будто бы что-то с интересом разглядывал. Неужели он…       Он же не может прямо сейчас любоваться тем снимком, что сделал вчера вечером, когда я лежала у него на столе, готовая на все на свете?!       Когда эта догадка пронзила мой разум, он едва заметно улыбнулся, покосившись в мою сторону… Ну, точно!       Все же этот жест послужил неплохой встряской для меня, ибо я чересчур уж сильно загрузилась, что было совершенно непростительно, когда Новый год буквально на пороге.       — Хорошо, Амиса. Ноитиго, — запоздало поправил сам себя мой сенсей, когда прочитал мою контрольную работу и даже задал пару вопросов вдогонку, получая правильный ответ. — Вы получили зачет, — в подтверждение своих слов, он поставил нужную отметку в своей ведомости. — Где ваш журнал?       — Мой журнал?.. — мы смотрели друг на друга, будто бы не знали, что он до сих пор лежит у него в подсобке. — Кажется, я забыла его вчера в этой аудитории…       — Да?.. Тогда, вероятно, я положил его в свою подсобку. Сейчас у меня нет времени его искать, подождите до окончания зачета.       Его предприимчивости просто захотелось похлопать стоя… Так изящно предложить мне остаться с ним наедине после зачета, еще и на виду у стольких студентов, не вызывая ни грамма подозрения, еще надо было постараться.       — Да, конечно. Извините за беспокойство, — виновато поклонилась я, и отсела на свое место обратно.       С оставшимися студентами Тобирама-сенсей разделался быстрее, чем за полчаса.       — Я должен отнести ведомость в учебный отдел, — уведомил он меня, когда мы остались одни. — Можешь пока пойти в подсобку и поискать свой журнал. Я сейчас вернусь.       Я кивнула и старалась вести себя спокойно и по-взрослому, но когда сталкивалась с его взглядом — не могла скрыть, как дрожат губы, от того как я силилась сбросить с лица набежавшую улыбку. Я не знала, прикладывает ли Тобирама-сенсей недюжие силы, дабы продолжать делать вид, что вчера между нами ничего не произошло, но даже если его лицо оставалось непроницаемым — глаза не могли перестать излучать тепло и нежность. Явственно ощущалось его благодушие и хорошее настроение. Надеюсь, в том есть моя заслуга.       Теперь я прошла в его подсобку, как он и предложил, и, не торопясь приступить к поискам своего журнала, задумчиво прошлась мимо стеллажей и проследовала к подоконнику, на котором он курил в тот раз. Каким прозаичным он показался мне тогда, с сигаретой в руках, но оттого еще более интересным. Наверняка я не знаю о нем просто кучу интересных вещей! Вот бы узнать…       Я все еще не ведала, будет ли между нами что-нибудь еще, но теперь понимала, что если этому и суждено будет случиться — новый шаг должен произойти именно с его стороны. Потому что в своих чувствах я уже призналась, и намерения девушки, вроде меня, и так были очевидны. Остальное уже зависело от сенсея, и, разумеется, я очень хотела, чтобы он сделал этот шаг в мою сторону! Пока я методично перекладывала кучу журналов у него на столе, ища свой, Тобирама-сенсей и впрямь его сделал.       — Ах!.. — я вздрогнула, когда его руки обвили мою талию и сильный торс прижался сзади, а губы обожгли чувствительный участок на нежной шее. — Сенсей…       Тобирама-сан переместился на мое ушко и, ощутив его непристойные ласки уже там, я поняла, что снова теряю рассудок. Но разве это могло заставить меня разозлиться на учителя или оттолкнуть его? Конечно же нет. Я прижалась к нему еще сильнее. Он уловил мой настрой и потянулся левой рукой к моим бедрам, без разрешения запустив ладонь под подол юбки.       — Тобирама-сенсей… Кто-нибудь может зайти.       — Хм. Я уже закрыл дверь.       Что ж, даже если бы он сказал, что сам декан будет свидетелем наших игр — я бы не смогла сопротивляться. Тем более после того, как почувствовала, что его пальцы проскочили в мои трусики. Вчера, когда я ошалело выбежала из его подсобки, и подумать не могла, что уже на следующий день он и впрямь будет иметь меня здесь на своем столе.       — Только не кричи, — шепнул он мне на ухо, быстро целуя в скулу, и почти сразу заставил прогнуться над столешницей. Я не была уверена, смогу ли выполнить его просьбу, особенно когда он приспустил мои колготки и уже приготовился вставить. Его торопливость мне даже нравилась.       — Ах! Сенсей!.. — я снова кричала от удовольствия, а Тобирама-сан судорожно закрыл мой рот ладонью, пытаясь заткнуть, возбуждающе упрашивая быть хорошей девочкой. — М!..       От его толчков стол, о который я опиралась, ходил ходуном, а попросить его быть немного понежнее — не было возможности, он все еще не позволял мне молвить ни звука. Нет, мне не было больно, просто я хотела растянуть наше обоюдное удовольствие, но от его напора, от горячих поцелуев на моей шее, и этого тяжелого сбившегося дыхания — я просто теряла голову. Тобирама-сенсей уже второй раз занимается любовью со мной! Неужели это правда?       — М-м-м!!!       — Кха… ха…       Теперь, когда наша страсть достигла своего логического завершения, сенсей неспеша отпрянул от меня, соизволив отпустить мое лицо. Хотя почти сразу снова потянулся к нему, только на этот раз с целью поцеловать. У меня даже не было сил обнять его, одна рука вяло вцепилась в его предплечье, а вторая — просто повисла плетью, пока Тобирама-сан прижимал меня к себе, нежно терзал губы, которые уже успел хорошо изучить до этого, и, блаженно зажмурившись, продолжал ласкать мой язык своим. Когда и это желание было удовлетворено в полной мере, он как-то совсем по-отечески погрузил меня в охапку своих рук, погладив по голове, и спросил, все ли хорошо. Я не знала, как было бы ответить правильно — очень хорошо или чертовски хорошо?       — У вас сейчас еще одно занятие? — я услышала, как дверь в аудиторию открылась, и на кафедру потихоньку начали подниматься студенты, громко топая и разговаривая о надвигающемся празднике, и Тобирама-сан с некоторым неудовольствием ответил утвердительно. Параллельно мы приводили себя в порядок, надеясь, что когда я выйду из подсобки своего учителя — никто не вообразит себе, что тут происходило еще пару минут назад.       — Вот твой журнал, — вытянул откуда-то снизу брошюру с картонной обложной Тобирама-сенсей и протянул мне. Понимая, что я вообще забыла, что пришла сюда за журналом, он красноречиво улыбнулся, будучи польщенным, что его присутствие доводит меня до сумасшествия и вгоняет в транс.       Я не хотела делать вид, будто это не так. И желала бы сказать ему намного больше, но… Там, за дверью, его уже ждали студенты и мне пора было уйти. К сожалению, момент нашего расставания хоть так, хоть эдак был неизбежен.       — Что ж… Счастливого Нового года вам, Тобирама-сенсей. Надеюсь, что в следующем семестре вы снова будете вести у нас химию, — натянула я улыбку, привычно прижав к груди журнал старосты, продолжая бессмысленно топтаться возле него у двери. Но он не спешил ее открывать — а мне не больно-то хотелось торопить его.       — Спасибо. И тебе, Амиса, — сказал он мягко и доброжелательно. И… едва заметно замешкался, словно хотел сказать что-то еще. Пока я гадала, что это могло бы быть, его вишневые зрачки неуверенно метнулись от моего лица к ручке двери, за которую он ухватился, как вдруг сенсей выпрямился, оперевшись об откос, и спросил, будто бы просто ради интереса: — Наверняка твои родители приготовили для тебя большое празднество на вечер?.. Если учесть то, как сильно ты любишь Новый год.       — А? Нет, они будут праздновать без меня, у нас дома в Осаке. А я поеду к ним скорее всего теперь уже завтра.       — В таком случае, ты будешь праздновать одна?       Мне понадобилось целых две минуты, чтобы понять, что Тобирама-сенсей хочет каким-то образом предложить мне праздновать Новый год вместе с ним! О, ками, я и вправду тупею, находясь к нему так близко!.. Что же я сразу не поняла этого? Наверняка он еще вчера хотел спросить меня об этом, но не решился. Желал посмотреть, не изменится ли мое отношение к нему после зачета и… Конечно же он и сам хотел подумать обо всем более тщательно. Что же ему ответить? Разумеется, то, что Каори пригласила меня к себе домой, я не собиралась упоминать. Ничего, у нее и так собрался достаточно большой круг друзей, и исчезновение одного приглашенного совершенно ничего не решит, а вот любимый сенсей не каждый день старается пригласить меня разделить с ним светлый семейный праздник!       — Если честно, я и не думала об этом, — пришлось приложить все свои актерские умения, чтобы это прозвучало натурально. — Эти экзамены, зачеты… Совершенно не было времени найти себе компанию на Новый год.       — Вот как? Хм… Может быть тогда… — мы оба замерли. Он — от неуверенности, стоит ли все-таки звать свою юную студентку к себе домой на праздничную ночевку, а я — с молитвами, чтобы он произнес это. — Амиса, ты не хотела бы встретить этот Новый год вместе со мной?       О, да!!! Да-да-да! Конечно же я хотела бы, ох, еще как хотела бы! Я просто мечтала об этом! Нет, я не смела мечтать!..       Я так отчаянно старалась стереть свои невероятные эмоции со своего лица, что Тобирама-сенсей заподозрил неладное.       — Если твои родители тебе не разрешают… — начал было он, но я быстренько его прервала.       — Мои родители не контролируют меня, Тобирама-сенсей, так что…       — Значит… ты придёшь? — спросил он уже напрямую, и мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить, что с радостью. Лицо сенсея просияло. Значит, я и впрямь ему понравилась! Он даже хочет встретить со мной Новый год, надо же!       — Тогда, до вечера, Тобирама-сенсей, — приподнявшись на цыпочки, я чмокнула его на прощанье, и уже своей собственной рукой открыла замок, поспешно ретируясь. А то вдруг еще передумает!       Я едва ли имела в себе силы дождаться этого самого вечера. Дабы хоть как-то скоротать время, я навестила свою подругу, подарив ей ответный подарок, извинилась за то, что не смогу прийти из-за срочных дел, и передала привет некоторым знакомым. Каори не стала обижаться. Только… в очередной раз не упустила возможность напомнить о приеме противозачаточных. А то мало ли что может случиться из-за срочных дел. Все-то она знает! Хотя… Каори и впрямь знает.       На радостях я еще два часа бродила по магазинам, набрав целый ворох всякой новогодней ерунды, спустив на это достаточно приличную сумму, но настроение было такое воздушное, что я не замечала вообще ничего. Только дома, осмотрев покупки, поняла, что чокнулась окончательно. Интересно, о чем я думала, когда купила себе эротический костюм Санта-Клауса?       Едва ли дождавшись восемнадцати часов, я уже стояла на его пороге, в этот раз не особенно комплексуя, забегая внутрь его хоромов.       — Тобирама-сенсей, вот и я! — не удосужившись даже попросить разрешения войти, я сбросила ботинки и пробежала навстречу хозяину вглубь холла, вытянув вперед свои многочисленные красно-зеленые цветастые пакеты. — Я столько всего купила! Вот тут у меня гирлянды — мы сможем повесить их на нашу сосну и на окно, чтобы соседи, заглядывая к нам, видели, как хорошо мы подготовились перед встречей Нового года! О, а здесь — все, что понадобится для праздничного стола: осэти-рёри¹, кагами моти², мандарины, и разумеется, ингредиенты для супа одзони³! Конечно, я хотела купить что-нибудь алкогольное, но вино умэ-сю (а тем более саке) мне не продали из-за несовершеннолетия… — распиналась я, поочередно заглядывая в каждый пакетик, и эмоции били через край. Я боялась глянуть на своего любимого сенсея, и увидеть раздосадованное выражение лица и понять его разочарование, что позволил себе позвать такую суетливую шумную особу к себе, но он будто бы терпеливо выслушивал весь тот поток слов, что я щедро вывалила на него, и стоял неподалеку, поэтому я продолжала. — А это… нет, это я покажу вам чуть-чуть позже… О, а вот и свечи!       — Надеюсь, ты не спустила на это все свои деньги, Амиса, — наконец, подал он свой голос, и я соизволила оторваться от своих пакетов, и с виноватой улыбкой на него уставилась, тотчас теряя дар речи.       Тобирама-сенсей стоял… в подаренном мною красно-белом свитере с оленями, сложив руки на груди, излучая будто бы легкую неуверенность в своем образе, но то, что он решил надеть его и показать, что желает пользоваться моим подарком и старается приобщиться к веселому духу Нового года, который, как сам он заявил ранее, не в полне понимает — просто сразило меня наповал! Я даже выронила все свои сумки и свертки на пол, прикрыв разгорячившиеся щечки от восторга и умиления!       — Как тебе? — развел руки слегка в стороны Тобирама-сан, терпеливо ожидая моего вердикта. За этим дело не стало.       — Вы такой милый! Так и хочется обнять вас, сенсей! — это было чистой правдой.       — Тогда почему ты до сих пор этого не сделала? — насмешливо спросил он, и не успел договорить, как я уже прыгнула в его объятия, вцепившись в свитер пальчиками на пояснице, блаженно уткнувшись носиком в сильную грудь и вдохнув уже знакомый смешанный аромат сладковатого цитруса и терпких сигарет.       — И еще, Амиса… — погрузив свою правую ладонь мне на макушку, сказал Тобирама-сан. — Учеба закончилась и… Будет правильнее, если ты станешь звать меня просто по имени.       — Правда? Можно?! — воззрев на него снизу вверх, восторженно спросила я.       — Конечно, иначе создается впечатление, что мы все еще преподаватель и студентка, а не… пара.       Мне казалось, что я сейчас просто растекусь от счастья, слыша это! Тобирама-сан назвал нас парой! Это ведь значит, что мы теперь встречаемся, так?! Ну, конечно же так, о чем я вообще! Разве кто-нибудь приходит праздновать Новый год на целую ночь к совершенно постороннему человеку? Мое присутствие уже доказывало то, что мы теперь и вправду пара.       Я специально не стала никак комментировать его заявление, давая понять, что полностью с ним соглашаюсь, и отныне решила звать его Тобирамой-саном, и обращаться на «ты».       — Итак, я хочу предложить вот такую развлекательную программу на вечер, Тобирама-сан: сперва повесим гирлянды, затем приготовим наш праздничный ужин, а потом мы включим какой-нибудь новогодний фильм, и будем смотреть его, сидя в обнимку!       — …Насыщенно. Мне нравится, — чмокнул он меня в лоб, и мы приступили к нашему плану действий!       Когда с гирляндой и даже с готовкой ужина было покончено, мы разложили наши яства на его низенький столик в общей комнате.       — Ты говорила, что хотела вина? — усаживаясь рядом со мной, спросил мой сенсей, испытующе меня осматривая. — Не знаю, правильно ли это, давать тебе алкоголь, но… — конечно же было странно думать о нравственности по отношению ко мне теперь, когда он уже дважды трахнул меня… — Если ты очень хочешь — я могу предложить тебе шампанского.       — Шампанского? А что это? Да, хочу!       — Хах, ты не знаешь, что это — но уже хочешь попробовать? — посмеялся он, все же поднимаясь с места, прошествовав куда-то в сторону кухни.       — Я ведь уже говорила, что всегда открыта всему новому и ранее неизвестному! — молвила я в свое оправдание. Если бы я была закрытой для экспериментов — меня бы здесь вообще не было, поэтому его упреки на меня не действовали совершенно.       Вскоре Тобирама-сан принес высокую литровую бутылку с чем-то розовым и искрящимся, и я уже заочно полюбила этот напиток, просто за то, что он был таким по-праздничному красивым!       — Как вкусно-о-о… — прикрыла я глаза, отпивая немного, и Тобирама-сан как-то осуждающе покачал головой, явно не одобряя мое лояльное отношение к спиртному. Но нотаций читать не стал. Вместо этого он решил немного рассказать об этом напитке, пока мы неспешно ужинали, а на столе размеренно вздрагивало пламя двух свечей и фоном играла та же винтажная рождественская музыка, плейлист которой Тобирама-сан сохранил себе. Видимо, как раз для этого вечера.       — Шампанское принято пить в Европе на Новый год, — сказал Тобирама-сан, подливая в мой бокал еще немного сияющего напитка. — Мы ведь наряжали ель, и слушали эти зарубежные песни с тобой… Я подумал, что и на столе должно быть что-нибудь новое.       — Тобирама-сан, ты так хорошо придумал! Это ведь так символично для Нового года… И потом, я всегда думала о том, каково это — отмечать Новый год где-то там, далеко от дома. Сейчас у меня ощущение, что я где-нибудь в Германии, или Франции! — мечтательно предположила я, пусть и не была уверена, что там пьют это самое шампанское, которое мне так понравилось.       — А ты была там?       — Нет, но я бы хотела. Я никуда пока не ездила. Родители не отпускают меня одну, а они все время заняты в бизнесе.       — Понятно.       Теперь Тобирама-сан как-то подозрительно задумался о чем-то, и, пусть я и не знала причин его внезапной меланхолии — решила приступить к очередному этапу нашего праздника. Нет, до просмотра фильма дело пока не дошло. Ударившее в мою голову шампанское говорило о том, что пришло время взять один из подарочных пакетов, который так и остался стоять в холле, и, попросив своего сенсея подождать немного, уединиться где-нибудь в ванной.       Уже через десять минут, я томно проследовала в центр общей комнаты, где Тобирама-сан сидел, ожидая меня, прислонившись о спинку низкого дивана, и мечтательно разглядывал гирлянду на нашей ели, подперев подбородок ладонью.       — Сюрприз, Тобирама-сан! — окликнула я сенсея, и он, неспешно повернувшись на меня, уронил с подбородка руку, и челюсть вместе с ней. Перед ним стоял милый сексуальный Санта-Клаус, без бороды, но в короткой красненькой юбчонке, оббитой белым забавным мехом, таком же миленьком топике, отлично демонстрирующем соблазнительный разрез на груди и рельеф ключиц, шапочка с бубенчиком и гетры на лодыжках. Возможно, мне это только показалось, но я увидела, как по мере разглядывания меня, у Тобирамы-сана кое-что приподнимается в определенной точке его тела. — Для нашего европейского Нового года не хватает только Санты! — приблизилась я к своему любимому, который, видимо, вообще не знал, как реагировать на такой разврат. А я уже удобно расположилась на его коленке, притянувшись для поцелуя.       — …Никогда не думал, что буду хотеть Санта-Клауса… — констатировал он, вызывая у меня партию веселого смеха, но я старалась не отвлекаться, пока целовала его. — Жизнь полна сюрпризов.       Это точно.       Я уже почти стянула с него свитер, пока его руки беспорядочно оглаживали мои плечи, перемещались на талию и сжимали бедра, как вдруг в дверь трижды постучали, а потом послышался скрежет замка. Мы оба уставились на дверь, а потом Тобирама-сан быстро пересадил меня со своих колен на диван, и нервно подскочил с места.       — Это Хаширама.       Опять?! О, ками! Сейчас его старший брат снова увидит меня здесь. Еще и в таком виде!!! Что же делать?!       Заметив мою растерянность, Тобирама-сан подал мне руку, дабы я тоже приподнялась, и отчего-то решил заключить меня в объятия.       — Не волнуйся. Я догадывался, что он придет.       В этот момент Хаширама Сенджу показался в нашей общей комнате, с нескрываемым удивлением принявшись рассматривать наш праздничный стол, сверкающие гирлянды и, конечно же, нас самих (на мне его взгляд задержался особенно долго).       — С праздником! — лучезарно улыбнулся он, ставя на стеллаж большую коробку, будто бы подарок. — Ого, как у вас тут все сверкает и блестит! Не ожидал увидеть в этом мрачном жилище такой праздничной атмосферы!.. Опять занимаетесь химией?       И как он сам держался, чтобы не расхохотаться от своего же вопроса?       Однако мне было интересно, что скажет Тобирама-сан.       — Нет, Хаширама. Мы теперь встречаемся.       Если бы я не стояла спереди своего сенсея, пока он прижимал меня к себе, то не удержалась бы оттого, чтобы посмотреть, с каким выражения лица он сказал это… Он только что признался брату, что мы теперь пара! Разве это не говорило о том, что его отношение ко мне более, чем серьезное?! Я была просто на седьмом небе!       И Хашираме Сенджу, кажется, тоже понравился его ответ. Он улыбнулся уже более естественно, и спокойно ответил:       — Тогда мне не стоит вам мешать. Я пойду.       Тобирама-сан поблагодарил брата за понимание, и попрощался с ним, уже в более расслабленном состоянии разворачивая меня к себе.       — Хаширама любит делать сюрпризы. Прямо как ты, — с улыбкой сказал он, снова оглядев меня с ног до головы. Затем, отпустив, предложил снова присесть. — Думаю, теперь пришла моя очередь подарить тебе что-нибудь.       — У тебя есть для меня подарок?! — всплеснула я руками, не ожидая, что он озаботится этим. Обычно на Новый год подарки дарили от младших к старшим, и он не обязан был что-то мне покупать. Но осознание того, что он все равно хотел сделать мне приятное — просто пронзило меня в самое сердце. Наконец, он появился и присел рядом со мной, доставая из деревянной коробочки большой снежный шар, внутри которого была заключена целая улица с небольшими ровненькими домиками, засыпанными белыми хлопьями. Я достаточно долго его рассматривала, восторженно вздыхая, и время от времени встряхивала, чтобы снег внутри снова начал идти, а сенсей внимательно на меня смотрел, будто бы ждал, когда я заговорю первая.       — Как красиво… Интересно, что это за место, — риторически спросила я, прижавшись к округлому стеклу почти вплотную.       — Это сказочная Швейцария.       — Действительно, как из сказки…       — Хотела бы побывать там?       — Да. Когда-нибудь, я отправлюсь туда, и найду это место, спрятанное в шаре, — мечтательно молвила я, искренне веря в то, что это и впрямь осуществится. Как вдруг Тобирама-сан протянул мне еще что-то, заставив отлипнуть от своего (как я считала) шара.       — Тогда давай не будем откладывать. Я купил нам билеты в Церматт в Швейцарии. Мы… сможем провести наши каникулы там, где ты хотела увидеть настоящее европейское Рождество и Новый год, и… мы будем кататься на лыжах, любоваться природой и… Ты не хочешь? — столкнувшись с моим ошарашенным взглядом, осекся он, все еще держа передо мной билеты на самолет и ваучеры.       …Каникулы в Европе?! Серьезно?!       — Тобирама-сан, я думала, что этот шар — твой подарок, поэтому… Извини, я немного… растерялась.       «Немного» это было конечно не совсем то слово, чтобы можно было описать шок, в который я впала. А я полагала, что лучше меня никто не умеет делать сюрпризы, хах!       — Я думал, что тебя это обрадует. Ты же любишь этот дух праздничного волшебства, а Церматт — самое подходящее место для этого. И потом, когда ты сказала, что хотела бы начать путешествовать, я подумал, что точно не прогадал со своим подарком, — немного разочарованно молвил он, опуская руку с билетами. Как мне было объяснить ему, что получить такой подарок после того, как мы только вчера друг друга более-менее узнали — это немного неожиданно?!       — Тобирама-сан, ты не подумай, что я не хочу с тобой куда-то ехать! Да я и мечтать не смела, что мы могли бы провести все новогодние каникулы вдвоем, ведь ты мне так нравишься, ты знаешь это… А оказаться в месте, что ты показал мне в снежном шаре — это просто за гранью даже моей очень бурной фантазии! И все же… — я даже развернула его лицо на себя, чтобы уж точно суметь донести до него мою мысль. — Мои родители вряд ли отпустят меня с тобой. Даже если узнают, что ты очень достойный человек…       Тобирама-сан нахмурился, и принялся строить догадки:       — А если я… познакомлюсь с ними? Скажу им, что мои намерения серьезные. Они ведь и впрямь серьезные, Амиса. Как ты считаешь, может быть тогда они отпустят тебя?       — …Можно попробовать.       — Тогда поехали завтра в Осаку. К твоим родителям.       — …Хорошо.       Он говорил серьезно. А я все равно сидела вытянувшись в тонкую струнку, боясь, что он вот-вот рассмеется, и скажет, что это была такая шутка. Но нет, он и впрямь говорил все это серьезно!.. Получается, что я понравилась ему намного сильнее, чем думала об этом ранее. А что если…       — Тобирама-сан, — взяла я за руку своего сенсея, который уже успел немного расслабиться, получив мое хотя бы относительное согласие насчет его дальнейших планов. — Я хочу сказать тебе… То, что между нами произошло — вовсе не обязывает тебя встречаться со мной или жениться, если ты не хочешь! Я знаю, ты очень порядочный человек, но я…       — Тише-тише, — приставил свою ладонь к моему рту сенсей, заставляя замолчать. — Не нужно говорить лишнее. Я сам знаю, чего желаю, а чего — нет. И если я о чем-то заявляю, или предлагаю — то это значит, что я сам принял это решение, потому что захотел. И наши с тобой отношения — не случайность, а результат этих действий, — он опустил свою ладонь, притягивая меня к себе чуть ближе, пока я внимательно его слушала, и от сердца у меня отлегло уже окончательно. Тем временем, Тобирама-сан продолжал: — Но… конечно, именно ты стала зачинщиком всего этого, — усмехнулся он, видимо, вспоминая как я пришла к нему в подсобку вчера после занятия.       — Я не думала, что ножка того табурета и впрямь так сильно расшатана, — с улыбкой попыталась я оправдаться, и Тобирама-сан глухо посмеялся. — Но зато мы теперь встречаем Новый год вместе! — кинулась я к нему на шею, обняв двумя руками.       — Да. Хорошо, что у этого стула была сломана ножка. Тяжело выкинуть из головы девушку, которая… — он застопорился, не зная, как подобрать слова. Затем продолжил. — Принесла праздник в мою жизнь.       — Тобирама-сан… — было так приятно слышать это!       — Правильно сказал Хаширама, с твоим появлением — даже этот мрачный дом преобразился. И я вместе с ним. Теперь давай смотреть фильм, — разумеется, он видел, что я сейчас просто расплачусь от умиления, поэтому решил перестать лить в уши эту романтическую ахинею, без которой не может прожить ни одна до безумия влюбленная девушка, вроде меня. Но теперь я смогла отвлечься и мы начали выбирать фильм.       Мы остановили выбор на британской рождественской ленте «Реальная любовь». Но не смогли смотреть внимательно, хоть и было интересно, и постоянно отвлекались — то на поцелуи, то на новый бокал шампанского, а когда я, наконец, улеглась на его коленях, настроившись на просмотр — ощутила под собой стояк. Разумеется, я не могла держаться, и хотя бы не потрогать его через одежду, а когда Тобирама-сан от этого шумно задышал — уже не имела права оставить его возбуждение без внимания.       Не знаю, чувствовал ли мой сенсей себя неловко, когда я, приподнявшись над его коленями, полностью забив на просмотр фильма, двумя пальчиками принялась медленно ласкать его, мягко надавливая на гладкую ткань его брюк, но когда коротко на него глянула, увидела, что лицо его еще как пылало. Я и сама не на шутку возбудилась от этого красноречивого выражения лица. Он будто бы негласно умолял меня не останавливаться, и я, поддавшись этому немому призыву, неторопясь поцеловала напряженную плоть пока еще через одежду, без разрешения принявшись расстегивать ремень.       Сказать по правде — я собиралась сосать член впервые в своей жизни. До этого мне было трудно представить, что буду способна хоть когда-нибудь таким заниматься, но сейчас мое тело действовало будто бы на инстинктах, ведомое лишь странным непреодолимым желанием доставить ему удовольствие.       — Амиса… — сдавленно прошептал Тобирама-сан, когда его член уже расположился в моей ручке. — Ты не… не должна делать этого, если…       — Я хочу, — это была правда. — Я очень хочу, Тобирама-сан…       Его взгляд стал еще более рассеянным, а губы сжались сильнее, и более я не могла мучить ни его, ни себя, растягивая время. Когда язычок коснулся его головки, мой сенсей по-наитию выдохнул, и положил свою левую ладонь мне на макушку, и я чувствовала, как его пальцы нетерпеливо зарываются в мои волосы. Какое-то время я просто облизывала его, проходясь кончиком горячего язычка от самого основания до головки, и Тобирама-сан был не в силах сдержать глухие стоны. Помимо физического удовольствия наверняка картина, раскинувшаяся перед его глазами, тоже доставляла определенное наслаждение, поэтому я заправила прядь волос за ухо, чтобы не закрывать ему обзор, особенно тогда, когда возьму его в рот полностью. Поначалу удалось заглотить лишь половину его ствола, что, в принципе, все равно приводило в экстаз Тобираму-сана, я чувствовала это, но… Лично мне хотелось большего. И я постаралась впустить его в себя до упора, пусть и могла с трудом дышать от этого. Зато сенсей от ощущений даже прогнулся вперед, надавив на мой затылок еще сильнее. Наверняка он был на седьмом небе. Пока я ласкала его, он беспорядочно вздыхал, гладил мои плечи и шею, и, кажется, время от времени наблюдал, как мои губы, важные от слюны и его смазки мягко оглаживают головку, и невозможно было скрыть, что мне и самой безумно нравится то, что я делаю.       Единственное что мне не понравилось — то, как он испачкал меня, когда я довела его до оргазма. В этот момент я как раз извлекла его плоть, чтобы полюбоваться влажным эрогированным членом в своих руках, как вдруг с кратковременными фрикциями семя залило мне лицо, попало на волосы и одежду. И спермы было так много! Я успела лишь зажмуриться, и когда открыла глаза — столкнулась его затуманенным, слегка растерянным взглядом.       Я думала, что он скажет что-то вроде «извини, что испачкал», а вместо этого, не отводя взгляд от стекающих с моего подбородка белых капель, он неспеша потянулся к телефону, дабы сфотографировать!!! Разумеется, я отказалась, и еще раз убедилась, что он и вправду тот еще извращенец. Но мне это даже нравилось. Впопыхах приведя себя в порядок в его ванной, я вышла наружу, с намерением предложить своему сенсею лечь сегодня спать пораньше, а просмотр фильма перенести на другой день. Тобирама-сан и не думал спорить, вкрадчиво приглашая посмотреть на его спальню.       — Будешь спать со мной в одной постели? — спросил он, показав свою относительно просторную комнату с низкой полуторной кроватью посередине.       Почему он спрашивает? Разве не это было прямой целью нашей совместной ночевки? Или он боялся «давить» на меня? Почему-то вжимая мою макушку навстречу его члену он не особенно думал о дистанции!       — Конечно же я бы хотела спать с тобой, — прижавшись к нему, ответила я. — Только вот… я не взяла с собой пижаму. Даже не знаю, в чем мне спать.       Мы сошлись на том, что я буду спать голой. А Тобирама-сан, чтобы я не смущалась, тоже решил раздеться догола. Таким образом, погасив всюду свет, мы спрятались у него под одеялом, принявшись нетерпеливо изучать друг друга уже в этом положении. Я даже не думала, что это так приятно — целоваться с кем-то вот так, в обнимку лежа под уютным теплым одеялом, касаясь своими обнаженными частями тела живота, груди и чувствовать это расслабляющее живое тепло. Как я и думала, у него было очень крепкое, в меру накачанное тело, которого хотелось касаться просто до безобразия долго и откровенно, поэтому я, не стесняясь, расположилась на нем сверху, и целовала все, куда попадали мои нетерпеливые губы. Тобирама-сан дал мне какое-то время, пока я упивалась близостью с ним, но в определенный момент он передвинул меня немного ниже его талии, прижав за лопатки к своей груди, заставив прогнуться и открыть ему доступ к самой чувствительной точке моего тела. Ну разумеется, я уже была на пределе, и моя киска намокла еще в тот самый момент, когда я только обняла его всем телом, то есть еще около пяти часов назад. А теперь и у меня был шанс утолить мое неудержимое желание, и член сенсея без преамбул зашел в меня, не ощущая совершенно никакого сопротивления.       Как же я на нем скакала! Я всерьез боялась сломать ему что-нибудь, пока прыгала на его возбужденном органе, как не в себе, до того было хорошо! Я выгибалась, заламывала руки, бросалась к нему за поцелуем, не в состоянии определить, чувствует ли он тоже самое со мной, что я с ним? Но когда от усталости укладывалась на его грудь, делая себе передышку — ощущала, как он обхватывает мои бедра руками, вдалбливаясь в мое тело еще сильнее, чем это делала я, сидя в позе наездницы. Позже я узнала, что этот нескончаемый парад удовольствия продолжался на протяжении двух часов… Получается, что Новый год я встретила во время активного занятия любовью со своим учителем. Что ж, говорят, как Новый год встретишь — так его и проведешь. Сейчас я желала поверить в эту пословицу всеми правдами и неправдами.       Когда силы окончательно меня покинули, Тобирама-сан подмял меня под себя, прижавшись своим торсом к моему животу, и закончил это безумие за несколько сильных грубых толчков в мою сторону. Как хорошо, что теперь я могла кричать, не сдерживаясь! Ограничиться усталым вздохом, как мой сенсей, я бы не смогла…       Уснули мы прямо так — он, лежа между моих ног, уткнувшись в нежную грудь, а я — обняв его руками и ногами, зарывшись носом в серебристые волосы. Мы оба засыпали с мыслью о том, чтобы и на следующий день ощущение волшебства, господствующее всюду, с наступлением утра не рассеялось, ибо чувство реальности уже давно покинуло нас обоих, настолько хорошо нам было.       Вот такая у меня получилась новогодняя история, полная любви, романтики и сюрпризов. Но забегая вперед, я могу сказать, что уже через неделю мы оба встречали рассвет точно так же, в объятиях друг друга, уже в Швейцарии, в Церматте, в маленьком деревянном домике, припорошенном снегом, который стал для нас всем миром, и кроме друг друга — ничего нас больше не заботило!       Конец.